– Всё в силе? – спокойно уточнил Эдуард, не торопясь браться за вилку с ножом. Стейк остывал.

– Безусловно.

– Как я могу быть уверен, что ты сдержишь слово?

– А ты, типа, не понимаешь, с кем имеешь дело? – вспыхнул Руслан, откинувшись на спинку стула. Северный не приходился ему по душе.

Эдуард усмехнулся, но его взгляд переключился обратно на Давлата, за которым было последнее слово.

– Я уверен, каждый из нас получит своё. – Старший Вавилов достал телефон и позвонил по нему. Ему не пришлось долго ждать, в динамике послышался женский голос. – Людмилочка, подготовь, пожалуйста, на завтра пакет документов по тендеру «ЖК на Московском». Его заберёт глава «Северного», Эдуард Островский.

Девушка сдержанно ответила: «Хорошо», и Давлат закончил звонок.

Эдуард некоторое время молча смотрел на Давлата, словно в последний раз взвешивая все за и против, а потом достал из кармана пиджака флешку и положил её на стол. Затем, мельком посмотрев на Руслана, демонстративно передвинул её к Давлату.

Тот молча взял флешку и, несколько секунд глядя на этот маленький серый прямоугольник, медленно произнёс:

– Если мне удастся разобраться с тем, что случилось с моим братом, думаю, ты никогда не пожалеешь, что, несмотря на годы нашего соперничества, пошёл на уступки. Причём довольно выгодные. Мы – хорошие враги, а значит, можем стать и хорошими друзьями.

Эдуард задумчиво кивнул. А затем добавил:

– Кому-то было важно устранить все три камеры на крыше. Они неплохо постарались.

– Но четвёртую им не удалось найти. Как это возможно? – спросил Руслан.

– Потому что на всех моих объектах сотрудники знают настолько, насколько я позволяю им это. Четвёртая камера, а точнее «незримая», есть не только на крышах моих зданий, но и на всех других объектах. И раз я лично предоставляю вам запись с вечера покушения, можно смело предположить, что я кому-то спутал карты.

– И проект «Московского», несомненно, хорош для первого взаимовыгодного сотрудничества, – добавил Давлат, протянув Эдуарду руку.

Эдуард хищно оскалился и без раздумий пожал её с довольным видом.

Спрятав флешку в карман куртки, которую Давлат отказался снимать при входе, он встал на ноги. Руслан и Эдуард последовали за ним. К этому времени к ним поспешил официант, который хотел принять их заказ. Но не успел – двое недавно заглянувших гостей удалились с сосредоточенными лицами, в их глазах заиграли дьявольские огоньки.

– Куда теперь? – спросил Руслан, когда они вышли из ресторана и оказались на улице в гуще толпы.

Давлат не ответил, полез за телефоном и кому-то позвонил. Произнесённое в ходе разговора имя Александра расставило всё на свои места. Это был человек Ратмира – он, подобно тени, никогда не попадался на глаза, но всегда находился рядом.

– Подготовил всё? – спросил монотонно Давлат, шагая в сторону припаркованной на углу здания машины. Руслан следовал за ним. – Да, через час будем… Спасибо тебе.

Отключившись, Давлат закончил звонок, его взгляд скользнул по брату, что шёл рядом. Он коротко напомнил Руслану:

– Нам в сторону морга.

– Я так и понял, – ответил Руслан, встретив тёмный и отчасти застывший взгляд Давлата.

Через сорок минут они подъехали к серому неприметному зданию больницы, в дальней части которого располагался морг. Впервые братья побывали здесь ещё пять лет назад, во время вскрытия тела Лейлы, которое проводил старший брат Александра, Вениамин Ростов, судебно-медицинский эксперт.

Спустя годы Давлат вновь обратился к нему через Александра с просьбой взглянуть на вещи убитого, который упал с высотного здания головой вниз.

На часах было почти девять, когда они подъехали к главному входу. Их встретил высокий мужчина лет сорока, в узких очках и белом медицинском халате. Он провёл братьев через холодильную камеру, где хранились тела умерших, в небольшую комнату и предоставил им прозрачный плотный пакет, в котором лежали вещи погибшего.

– Вернусь через десять минут, – коротко сказал Вениамин и удалился, оставив Давлата и Руслана наедине.

Давлат, не теряя времени, обвёл небольшую комнату взглядом, удостоверившись, что камер нет, как и предупреждал Александр, и надел латексные перчатки, лежавшие на столе. Руслан последовал его примеру.

Времени было мало, и надо было использовать его по максимуму. Давлат аккуратно достал документы и портмоне из прозрачного пакета. Зажигалка и сигареты его не заинтересовали.

Руслан сфотографировал адрес регистрации и данные паспорта, после чего Давлат полез в портмоне. Там ничего приметного он не нашёл, лишь нескольких пятитысячных купюр.

– Смотри, – вдруг произнёс Руслан, взяв связку ключей, которую заметил под окровавленной одеждой.

Давлат кивнул и полез в карман за небольшим куском воска, который принёс как раз для этого случая. Вдавив каждый из трёх ключей в воск, на котором остались их отпечатки, он убрал вещи обратно в прозрачный пакет. К этому времени как раз вернулся и Вениамин.

Сняв латексные перчатки, Давлат и Руслан кинули их в урну, что стояла под столом.

Давлат достал из нагрудного кармана куртки белый конверт и положил его на стол. Вениамин пожал руку Давлату, затем Руслану, и братья Вавиловы молча удалились.

Больничный воздух, пропитанный запахом лекарств, горечью и оттенками печали, дополнялся ещё чем-то тревожным и неуловимым. Хотя и не сразу, но Мира поняла, почему ей становится не по себе каждый раз, стоит ей только переступить порог больницы и оказаться в её бесконечных белых стенах. Она чувствовала ледяное дуновение страха, ходившего за ней по пятам, а здесь это чувство особенно обострялось.

Полы, вымытые до блеска, отражали блики люминесцентных ламп. Сегодня было много людей, все куда-то торопились, мелькая перед глазами.

Лифт довёз Миру до пятого этажа. Двери почти бесшумно разъехались, выпуская её в длинный узкий коридор. И вновь она оказалась в объятиях белых больничных стен, дверей, потолка – всё было выкрашено в этот безликий цвет, который наводил на неё чувство утраты.

И вдруг – смех. Детский, яркий, звонкий.

Мира замедлила шаг и обернулась.

В конце коридора, на скамейке у последней палаты, сидели две девочки. Не просто подружки, скорее сёстры – одна чуть выше, другая миниатюрнее, но обе с одинаково живыми ангельскими лицами и задорными голосами. Они прижались друг к другу, держа в руках небольшой планшет. То, что приковало их внимание, заставляло девочек то улыбаться, то становиться серьёзнее.

Дверь рядом с ними распахнулась.

Из палаты вышла женщина – высокая, усталая, с тёмными кругами под глазами, но улыбка на её лице была тёплой, настоящей.

– Ну что, бандитки, анализы хорошие, теперь можно и домой. Может, отметим это прекрасное событие мороженым? – Лицо женщины просияло.

Девочки тут же вскочили на ноги. Планшет забыт, их лица светились от радости.

– Да-да-да! – чуть ли не хором прокричали они.

– Тише, вы чего! – пригрозила женщина, прижав к губам указательный палец. Однако она по-прежнему улыбалась.

Мира замерла. Она сразу поняла, почему и смех, и вид этих малышек заставили её замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Сон. Точнее, обрывок сна, что приснился ей два раза точно, а может, и три – сложно было вспомнить, потому что сновидение казалось мимолётным, ничего в себе не несущим.

Возникал вопрос: почему тогда каждый раз перед кошмарами этот мутный обрывок представал в сознании Миры?