Залитое солнцем окно. Полупрозрачный тюль, колышущийся от ветра, как призрачное покрывало. Смех – такой же звонкий и радостный. Два маленьких человечка в платьях сидят на полу друг напротив друга и играют в куклы.

Их лица разглядеть не удавалось – они были размыты, как на старой фотографии, выцветшей от времени.

Мира моргнула, и видение исчезло.

Когда она снова посмотрела в конец коридора, там никого уже не было – лишь пустая скамья да слабый отзвук шагов, растворяющихся в больничной тишине.

Брови её сдвинулись, на лбу проступили две небольшие складки. Почему этот сон напоминает о себе? Что в нём такого?

Мира вздохнула, отвернулась и, отложив в мысленный ящик эти раздумья, дошла до нужной палаты.

Дверь приоткрылась беззвучно – Мира боялась потревожить того, кто спал внутри.

Ратмир лежал на кровати. Его мощное тело отчётливо проступало под тонким больничным одеялом. Лицо было бледным, но спокойным – ни боли, ни напряжения, только глубокий, тяжёлый сон.

Вскоре Мира уже сидела возле спящего Ратмира, наблюдая за его ровным дыханием и изредка подёргивающимися пальцами рук во сне. Казалось, его что-то тревожило там, по ту сторону реальности, где он сейчас находился.

Мысли Миры уносили её далеко, потому что в той же власти, что и Ратмир сейчас, находилась и она сама. С каждым днём эта незримая сила, связавшая её с семьёй Лейлы и её прошлым, проявлялась всё сильнее. Скованная страхом, Мира чувствовала, как немеют её ноги. Любое движение могло привести к одному – к падению. Падению на землю, головой вниз, без единого шанса встать.

Подобное забытьё, полное погружение в прошлую жизнь умершего пять лет назад человека отражались на моральном и физическом состоянии Миры. Каждое утро, смотря на себя в зеркало, ей сложно было не заметить нездоровой цвет кожи или синяки под глазами, будто она и вовсе не засыпала. Или лёгкую дрожь в руках, которую она замечала в свете ярких ламп ванной комнаты, или бешено бьющееся сердце, что не сразу успокаивалось после просмотра кадров чужого прошлого.

Оглядывая Ратмира, белые бинты вокруг его головы и груди, швы и большие, глубокие царапины, Мира видела перед собой человека, который готов был пожертвовать собой ради девушки, которую знал всего несколько месяцев. Он подпустил её к своей броне, позволив не просто прикоснуться к ней, но и снять её.

Но во снах Мира наблюдала за другим человеком. Закрытым, отстранённым, поступившим совершенно неправильно и жестоко как по отношению к Лейле, так и по отношению к себе. За человеком, который настолько сильно запутался в собственных решениях, что ушёл из дома в брачную ночь.

Но касался ли Ратмир Лейлы после этого? Была ли у них близость, если он всей душой и сердцем считает Аишу своей дочерью? И что вообще происходило между этими двумя после свадьбы?

Брови Миры невольно нахмурились от мыслей. Одно она могла сказать точно: эта тонкая связь, эти сны могли либо привести её к долгожданной истине, либо потянуть за собой в бездну, способную лишить рассудка. Внутри всё разрывалось от нарастающего раздражения, страха и сомнений.

За те двадцать минут, что Мира тихо просидела возле спящего Ратмира, она успела внимательно осмотреть его затянувшиеся ссадины и царапины, перебинтованную голову и грудную клетку. Такой сильный, несгибаемый, на первый взгляд, человек сейчас выглядел беспомощным и слабым.

Ей захотелось обнять его, приласкать, уверить, что всё будет хорошо. Поддержать, подобрать самые подходящие слова, чтобы выразить то тепло, что окутывало её душу. Но как это сделать, с чего начать – она не знала.

Мира осторожно подняла руку, чтобы коснуться его лица – щёк, губ, этих усталых, спящих глаз. Но она остановилась, не решившись потревожить его. Всё же он был слаб, и она это видела. И если её раны, в том числе и её пулевое ранение, готовы были затянуться, то душевные раны Ратмира казались в разы опаснее и страшнее.

Его веки вздрогнули. И вот прямой, волевой взгляд иссиня-чёрных глаз устремился прямиком на неё. Уголки губ приподнялись в слабой, но искренней улыбке. Он был рад видеть её, как и она его.

Посмотрев на Миру несколько секунд, словно пытаясь удостовериться, не сон ли это, в котором он слышал любимый голос и искал его среди кромешной тьмы, Ратмир сглотнул.

Мира улыбнулась, и он, с лёгкой хрипотцой в голосе, тихо спросил:

– Ты не в моём сне?

– Нет. Я рядом, – уверила Ратмира Мира мягким голосом и коснулась его щеки, обросшей щетиной.

Ратмир на пару секунд прикрыл глаза, наслаждаясь этим простым и одновременно прекрасным моментом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты пришла, и стало лучше.

– На самом деле? – в голосе Миры звучало и беспокойство, и нотка кокетства.

Ратмир издал тихий гортанный звук.

Мира накрыла его руку своей ладонью, и этого жеста было достаточно, чтобы их пальцы переплелись.

– Если найдёшь немного сил, я бы хотела поговорить, – начала она, чувствуя, как тревога подкатывала к горлу, переходя в мелкую дрожь по телу. Само осознание того шага, что она намеревалась осуществить, пугало её до мурашек.

– Конечно, – согласился Ратмир. – Но сначала можешь открыть окно? Мне не хватает воздуха.

– Сейчас.

Она встала, обошла кровать и открыла окно, впуская в палату свежий весенний воздух, который намекал на скорый приход лета. Затем села обратно, придвинув стул чуть ближе к Ратмиру.

– Я хочу ещё, – тихо сказал он, глядя на неё.

Мира озадаченно взглянула на него из-под длинных ресниц, не сразу поняв, что он имел в виду.

Мужской затаившийся взгляд скользнул к её руке. Мира улыбнулась, поняв, чего Ратмиру не хватало. Её пальцы снова потянулись к его, и они переплелись.

– Что ты улыбаешься? – смущённо пробурчал Ратмир. – Ну нравится мне это…

Улыбка Миры стала шире. Ратмир смущённо улыбнулся в ответ.

Спустя несколько секунд он сказал:

– Ибрагим Асадович перед отъездом в Иркутск сообщил мне, что произошло с тобой после покушения. В этот раз он и Ивана забрал с собой, надеюсь, он чувствует себя лучше. Ему, к сожалению, тоже досталось.

Мира напряглась, невольно затаив дыхание.

– Ты вообще никого не видела? – спросил Ратмир, не отводя от Миры пристальных глаз.

– Никого, – ответила Мира как можно более уверенным тоном.

– Совсем ничего не помнишь? Может, какая-то мелочь или зацепка? Нам сгодилась бы любая информация, но в итоге мы просто потоптались на месте и никуда не сдвинулись. Что за тёмная история, в которой абсолютно ничего не ясно.

Мира отрицательно покачала головой.

– Ибрагим Асадович отозвал своё заявление, – произнёс Ратмир, переведя дыхание, его голос становился сиплым, – но я не позволю этому делу закрыться. Мы должны понять, кому это на руку и чего хотели добиться эти люди, посягнув на твою жизнь.

– Ратмир… – Мира занервничала, беспокойно задышав. Её взгляд заметался по его лицу.

– Ибрагим Асадович думает, это кто-то из его конкурентов, но сложно понять, кто мог на такое осмелиться. За годы этих гигантов скопилось большое количество. И, видимо, похитители чего-то испугались? Иначе почему ты пришла в себя и находилась одна? Почему они решили тебя оставить? Странно это, нелогично, что ли… Всё ломаю голову и не могу найти хоть какую-то деталь, за которую мог бы ухватиться.

Ратмир посмотрел на поникшее лицо Миры.

– Всё хорошо, родная, не переживай. Я вижу, что тебе тяжело об этом говорить, и я не представляю, какой ужас ты пережила за те дни, но я благодарен Богу, судьбе, жизни, что ты жива и находишься рядом. Иначе… – он перевёл дыхание, не сумев подобрать слов. Последняя фраза далась ему особенно тяжело.

Мира мягко улыбнулась в ответ.

– Говорить об этом и вправду сложно. Но, видимо, Всевышнему было угодно, чтобы я жила, иначе всё так удачно не сложилось бы.

Ратмир тихо произнёс:

– У тебя сильный ангел-хранитель, любовь моя. Преклоняю перед ним голову. – Он пару секунд молча всматривался в карие глаза Миры, а затем неожиданно вспомнил: – О чём ты хотела поговорить?