Миллер предполагал, что Сю была куда более мудрым и благосклонным диктатором.

– Разве мы не можем привлечь дополнительных полицейских? – спросила она. – Все-таки это серьезное расследование.

– Я пытаюсь, – сказал Салливан. – Старший инспектор Эйкерс делает все возможное, но пока придется справляться имеющимися силами.

– Может, предложим какой-нибудь вариант обмена с другой командой, – сказал Миллер. – Мы им отдадим детектива Клафа, а они нам… не знаю, пару кадетов или регулировщицу.

– Нахал, – отозвался Клаф.

– Или еще лучше – отдадим им детектива Клафа просто так.

– Сержант, вы мешаете, – сказал Салливан.

Миллер вскинул голову.

– А как насчет команды старшего инспектора Форджем? У них наверняка есть свободные сотрудники, раз они со своим расследованием ни на шаг не продвинулись.

Он оглядел стол, но никто, кроме Сю, не решился встретиться с ним взглядом – все прекрасно понимали, о каком расследовании идет речь.

Салливан прочистил горло и ткнул в свой айпад.

– Так, ладно, вернемся к делу. Само собой разумеется, если у кого-то есть время помочь Андреа и Тони с обзвоном – присоединяйтесь. Поимка Денниса Дрейпера остается приоритетной задачей команды. Всем ясно? Пока никто больше не пострадал.

Почти все собравшиеся выразили согласие и готовность действовать.

На этот раз уже Миллер потупился в стол.

Спустя полчаса Миллер прекрасно понимал раздражение Фуллер. Еще через десять минут он уже был готов удавиться телефонным проводом. Закончив очередной бесплодный разговор с владельцем гестхауса, в ходе которого самым близким к описанию Дрейпера оказался некто, кто “выглядел подозрительно”, и еще один, который “спер чайник”, Миллер поднял глаза: у его стола стояла Сю.

– Я тут думала о портфеле, – начала она.

Несколько секунд Миллер делал вид, что занят чем-то, и старался не подавать виду, что нервничает. Он понимал – Сю не могла не заметить, что он не сказал Дрейперу, где именно находится портфель (далеко и в абсолютной недосягаемости для него, в каком-нибудь хранилище для улик). Он был благодарен, что она до сих пор не говорила об этом ни с ним самим, ни – насколько ему было известно – с кем-либо еще. Конечно, если его решение даст обратный эффект и Дрейпер в поисках портфеля, который он теперь никогда не найдет, убьет еще кого-нибудь, Сю может оказаться не столь великодушной, но пока что он надеялся, что ему это сойдет с рук.

– А что портфель?

– Не понимаю, почему Дрейпер до сих пор его ищет.

Похоже, не сойдет. Возможно, Сю собиралась отчитать его еще жестче, чем Алекс прошлой ночью. Чем он отчитал себя сам.

– Почему так думаешь?

– Прошла уже неделя с тех пор, как он отрубил те руки? Может, и больше, ведь мы точно не знаем, когда он…

– Отрубил.

– Именно. Так что руки сейчас уже на серьезной стадии разложения. Должно быть, воняют просто страшно.

– Так, ну имеем портфель с вонючими руками.

– Жутко вонючими.

– Все равно не понимаю, к чему ты клонишь.

Сю присела на край его стола.

– Дрейпер думает, что Бэгнолл передал портфель кому-то другому, так?

– Что он и сделал, – сказал Миллер.

– Конечно, только Дрейпер не знает, что этот кто-то – ты. Он не знает, что портфель у полиции.

Только потому, что я решил ему не говорить.

– Продолжай.

– Он должен понимать, что любой нормальный человек, у которого оказался бы портфель, открыв его, сразу пошел бы в полицию. Предварительно блеванув, разумеется.

– Если только Дрейпер не считает, что Бэгнолл велел этому гипотетическому кому-то не открывать портфель. А сказал просто спрятать его где-нибудь.

– Да, такое возможно… Вот только этот портфель, который, по твоей версии, Дрейпер считает спрятанным под чьей-то кроватью, на шкафу или где-то еще, к этому времени уже провонял бы все в округе. Верно?

– Верно. Ну да, да, портфель воняет – мы это уже выяснили.

– Так кто в здравом уме стал бы его хранить? Дрейпер ведь вряд ли ищет собственно сам портфель. Или даже одни руки.

Миллер задумался. В словах Сю был смысл, что неудивительно – так обычно и бывало.

– Лично я не уверен, что Деннис Дрейпер так же озабочен вопросами разложения и сопутствующего зловония, как ты. Он, возможно, об этом даже не думал. Но предположим, что думал…

– Если думал, то понимает, что попал по полной, – сказала Сю. – Катлер же не отдаст деньги без рук Джорджа Панаидеса, верно?

– Это вообще-то были руки не Панаидеса.

– Да неважно. Важно то, что доказательства Дрейпера накрылись медным тазом.

– Ты забыла про кольца, – сказал Миллер.

– Да нет же! – Сю в ужасе от такого предположения даже выпрямилась. – В них-то и все гребаное дело. Я как раз к кольцам и вела.

– Так зачем было ходить вокруг да около со всей этой историей про гниющие руки?

– Я давала контекст.

– А, ну ладно.

– В общем, я думаю, Дрейпер рассуждает так: даже если руки выкинули на помойку, кольца кто-то все равно сохранил. Вот за ними он и охотится.

Миллер кивнул и поднял руку.

– Так, просто для ясности, потому что, честно говоря, ты мне все усложнила этой загадкой с гнилыми руками Шредингера. Деннис Дрейпер либо думает, что портфель все еще в игре, с отрубленными руками или без, либо считает, что портфеля уже нет, но кольца, возможно, сохранились. Я правильно уловил суть?

– Более-менее, – сказала Сю.

– Или он решил, что вся эта затея – пустая трата времени, решил “да пошло оно все” и свалил куда подальше.

– Мы оба знаем, что это наименее вероятный вариант.

– Согласен.

– Но было бы жаль, если так, потому что тогда мы вряд ли его поймаем. – Сю отошла, потом обернулась и подмигнула. Или, может, у нее дернулся глаз. Иногда было трудно отличить. – Хотя это сняло бы с некоторых людей определенную ответственность…

Миллер смотрел, как она возвращается к своему столу. Он поблагодарил тех немногих божеств, в которых действительно верил (скандинавского бога-шутника Локи, Повелителя танцев и Джона Леннона) за то, что ему в напарницы досталась именно Сара Сю, потом снова взял телефон и набрал номер следующего пансиона из списка.

– О, доброе утро, миссис Тримбл, это сержант Миллер из полиции Ланкашира. Прошу прощения за беспокойство, но поскольку вы, похоже, не ответили на наше срочное письмо, я хотел узнать, нет ли среди ваших постояльцев кого-нибудь, кто, по вашему экспертному мнению и исходя из вашего богатого опыта в гостиничной индустрии города, выглядит способным убить человека, а потом отрубить ему руки…

Ему осточертело ходить вокруг да около.

Айла Дадридж терпеть не могла все эти избитые шуточки про похотливых хозяек прибрежных пансионов. Просто глупое клише из старых комедийных шоу, где лысые толстяки кувыркаются с пышногрудыми изголодавшимися по сексу вдовами в прозрачных пеньюарах или подмигивают и отпускают фривольные намеки про комнаты “с дополнительными услугами”, про проверку матрасов и тому подобное. Сплошная сексистская чушь, вот что это такое! Айла дружила со многими хозяйками других пансионов (хотя теперь они предпочитали называть себя владелицами), и большинство из них к вечеру слишком выматывались, готовя и убираясь целый день, чтобы даже думать о… ну, сами понимаете, о чем.

Предполагать иное было нелепо и, честно говоря, оскорбительно.

Хотя, с другой стороны, у одинокой женщины есть свои потребности.

С тех пор как несколько лет назад ее благоверный сбежал с билетершей из Тауэра, Айла могла позволить себе пару-тройку безобидных фантазий, и да, возможно, случались некоторые… шалости с привлекательными постояльцами, пользовавшимися всеми доступными удобствами. Мужчинами, которым, как она считала, чертовски повезло и которые (за одним досадным исключением) всегда оставляли восторженные отзывы. Может, жалкие придиры, оценивающие такие заведения, как ее, и считали “Прибрежный” достойным всего двух с половиной паршивых звезд, но то, что Айла время от времени предлагала избранным гостям, определенно тянуло на все пять.