Между ними воцарилось молчание. В конце коридора послышались шаги, а затем там показались какие-то фигуры в сопровождении врача.

Мира сидела немного сгорбившись и задумчиво поглядывала то на проходящих мимо людей, то на свои руки.

Иван, понимая её смятение, молчал. Поймав на себе внимательный взгляд, Мира слабо улыбнулась, но печаль не исчезла с её лица:

– Спасибо, что не оставил нас, Иванушка, – произнесла она, вложив в голос всю теплоту, на которую была способна. – Я уверена, что Ратмир остался в живых благодаря тебе.

– Я не сразу пришёл в себя. Но как только смог, кое-как дополз до него, проверил пульс и вызвал скорую. Это невероятная удача, что он остался в живых. Потому что даже врачи до конца не понимали, выкарабкается ли он. А он это сделал. В этом весь Ратмир, – голос Ивана дрогнул, он отвёл взгляд в сторону. – Но вот тебя уже не было на крыше. И, честно говоря, я боялся, что уже никогда тебя не увижу. – Через паузу он аккуратно добавил: – Мы все боялись этого. Не знаю, под какими звёздами ты родилась, но надо признать их могущество. Мира, у тебя сильные ангелы-хранители.

Губы Миры сомкнулись в тонкую линию и изогнулись в улыбке.

– Да, будем считать, что так сошлись звёзды. – Она прочистила горло. – Честно сказать, я и сама не верила, что выживу. Мне было очень страшно. Но не только за себя, а и за тебя с Ратмиром. И когда на крыше прозвучали первые выстрелы и мы сразу поняли, в кого это… – Она вздохнула. – … Мой мир в очередной раз перевернулся. – Мира замолчала, ком в горле не позволил ей договорить.

– Ты стала дорога мне. И я безмерно рад, что мы все трое выбрались с того света, хоть и продырявленными, но всё же живыми.

Мира как можно аккуратнее спросила:

– Иванушка, Лейла многое значила для тебя?

Иван на секунду замер, не понимая, как и почему возник этот вопрос, а затем кивнул и, собравшись с мыслями, ответил:

– Очень. Она была необыкновенной, Мира. Слишком хорошей, правильной и доброй для этого мира. Я не раз задавался вопросом: а что, если бы удалось избежать пожара? Что, если бы звёзды сошлись в тот вечер иначе и смелость с удачей были бы на её стороне? Ты ведь понимаешь, что сейчас всё было бы иначе. Махира не заболела бы и прожила долгую жизнь. Ибрагим Асадович морально бы не сломался. Ратмир, может быть, осознал бы свои ошибки не благодаря скорби, а сумел бы правильно всем распорядиться как в дружбе, так и в любви. Мира, – Иван посмотрел в карие глаза Миры и продолжил: – Я любил Лейлу. Для меня она была как сестра, всегда и во всём поддерживала, помогала мне, а где-то направляла и защищала. Она видела во мне больше, чем просто сына экономки. И я бесконечно благодарен ей. Если бы не Лейла, меня, возможно, уже не было бы на этом свете. На вид хрупкая и слабая девочка была стойкой и сильной, хотя она сама в это особо не верила. Конечно, Сюзанна и Джек те ещё остолопы, постоянно дразнили и изводили её, но, даже несмотря на это, она сумела сохранить дружелюбие по отношению к ним, что нельзя, конечно, сказать про них самих. Мира… – Иван встретил пристальный взгляд карих глаз, и уголок его рта изогнулся в лёгкой улыбке. – В этом вы с ней похожи. Как-будто не от мира сего. И, надеюсь, жизнь не настолько жестока, чтобы подарить тебе её участь. Поэтому, мне кажется, тебе пора уходить из дома Ибрагима Асадовича. Ни одна сделка не стоит жизни и спокойствия.

Мира с силой вцепилась рукой в край скамейки.

– Ты думаешь, я смогу сделать шаг назад?

– А почему нет? Ты ведь сама понимаешь, что всё началось с твоего появления, а значит, и закончится с твоим уходом.

Мира нехотя согласно кинула.

– И если тебе дорога жизнь и благополучие твоих близких, лучше закругляйся с этой историей Махиры. Ей осталось очень мало, и мы все это понимаем.

– Иван…

Он перебил её, не позволив сказать:

– У Махиры нет пути назад, Мира. Но у тебя есть. Ты как-то говорила про Судьбу. Я ведь тоже отчасти в неё верю, хотя раньше, конечно, был другого мнения.

И я прихожу к тому, что Судьба послала тебя нам не случайно. А чтобы помочь измениться, где-то исцелиться, а где-то собраться в целое. Мы все оказались во тьме после смерти Лейлы и выбираться из неё должны не ценой твоей жизни.

– Ты правда думаешь, у меня есть шанс просто взять и уйти и таким образом закрыть историю Лейлы в своей жизни?

– Да, – твёрдо произнёс Иван, и впервые в голубизне его глаз сверкнула молния. – Ты можешь это сделать, Мира. И ни Ибрагим Асадович, ни его договор не смогут тебя остановить.

Мира не нашлась что ответить. Она была настолько растерянна и запутанна, что этот ком никакими усилиями, казалось, было не распутать.

– Спасибо за заботу, Иванушка. Но есть вещи, которые не в моей власти. И всё, что я должна сделать, это следовать тому, к чему ведёт меня жизнь.

– Что скрывается за этим?

Мира сделала небольшую паузу, понимая, что Иван был озабочен и расстроен не меньше её самой.

– Вечер пожара. Вот что. И если Сюзанна и Джек причастны к нему, я сделаю всё, чтобы вывести их на чистую воду. Никто не вправе распоряжаться чьей-либо жизнью.

– Это громкое заявление, Мира. Ты играешь с огнём. Это был случайный пожар, а ты говоришь так, будто уверена в убийстве Лейлы. – Иван поджал губы. – Да, они ещё те говнюки, но пожар – дело случайности. Какой смысл спустя пять лет всё это поднимать?

И Мира, и Иван были сбиты с толку после этого спонтанного и искреннего разговора.

– Если мне предначертано сгореть заживо, так тому и быть.

Иван замер, поражённый услышанным. Его взгляд, полный сочувствия, дрогнул, что-то в нём изменилось, он потянулся к Мире и приобнял её одной рукой.

Девушка ненадолго прикрыла уставшие глаза, ощутив, как её тело покрылось мурашками, возникшими от её собственных слов.

Майя, еле передвигая ноги от усталости, спустилась по лестнице на первый этаж и направилась в сторону кабинета для ассистентов, где могла переодеться, – она собиралась домой.

Рабочий день под руководством Геннадия Владимировича, челюстно-лицевого хирурга, подошёл к концу. И всё, чего ей хотелось, это завалиться на мягкую кровать и уткнуться лицом в подушку. Да так, чтобы сразу же уснуть крепким сном.

На лице измотанной девушки отпечатался след от маски, которая за смену безжалостно впилась в кожу. Хмурое настроение ухудшалось с каждой минутой.

Стоматологический центр в сердце города, в котором работала Майя, начинал изводить её не только физически, но и морально. И это неприятное и, на удивление, осязаемое чувство, что она находилась не на своём месте и занималась не своим делом, с каждым днём обострялось, пуская корни глубже в подсознание.

На первом этаже клиники было многолюдно, впрочем, как и каждый божий день. Девушка с копной светлых волос и миловидной улыбкой, на бейджике которой было написало «Анастасия», находилась за стойкой регистрации. И каким-то немыслимым образом она умудрилась в рабочей суматохе заметить краем глаза фигуру Майи, двигавшуюся в сторону кабинета.

Без раздумий Анастасия звонко окликнула Майю. Та устало, с нескрываемым раздражением приподняла голову и посмотрела в её сторону. Заметив, с каким воодушевлением Анастасия подзывала её рукой, Майя нехотя изменила маршрут.

– Прошу прощения, – обратилась Анастасия к женщине средних лет, которой перед приёмом она должна была завести медицинскую карту. – Присаживайтесь на пару минут, я подготовлю всё и позову вас для подписи.

Женщина согласно кивнула и отошла от стойки регистрации.

Тем временем, заметив неспешное приближение Майи, чьи руки были спрятаны в карманах медицинской формы тёмно-синего цвета, Анастасия обратилась к полноватой даме, нетерпеливо ожидающей своего вызова.