– Вас понял. “Желтый” принят. Ждем код “Красный”…

В салоне “шкоды”, пока Салливан сидел, нервно перебирая пальцами, командующий вооруженными полицейскими наверняка изучал ноутбук, отслеживая выделенные трансляции с нашлемных камер.

– Как думаешь, насколько он бесится?

– Кто?

– Салливан. Из-за того, что не ему давать отмашку. Что приходится сидеть сиднем, пока этот парень с навороченной техникой и крутым позывным командует парадом. По шкале от одного до десяти, насколько его это бесит, как думаешь?

Сю сидела, уставившись на рацию и выжидая.

– Да понятия не имею…

– Я ставлю на… пожалуй, сто сорок семь…

– Код “Красный”, – отчеканил командующий. – Повторяю, код “Красный”. Начинать по готовности…

Миллер и Сю наблюдали, как группа захвата крадется по тротуару к гестхаусу и занимает позиции у входной двери. Он видел, как водители проезжающих машин замедляются, чтобы поглазеть, и их быстро отваживают взмахами – было решено не перекрывать дорогу, чтобы отсутствие движения не насторожило Дрисколла. Они смотрели, как командир группы достает ключ, полученный ранее у Айлы Дадридж, и открывает входную дверь. Они слышали, как он докладывает о проникновении внутрь, прежде чем повести своих офицеров в здание.

Потом все стихло.

Будь это телевизионная драма или кульминационная сцена какого-нибудь банального триллера, рации в разных машинах немедленно начали бы передавать хаотичные грохот и крики: “Вооруженная полиция! Чисто, чисто! У нас оружие, ублюдок! Лицом в пол!”

Что-нибудь в этом духе…

На самом деле все эти крики и выбивание дверей были бы не более чем показухой, коли уже имелся ключ. Оружие, конечно, давало преимущество, но Миллер знал, что скрытность – гораздо более эффективный метод застать врасплох и, желательно, задержать опасного подозреваемого. Двигаясь как дисциплинированная команда ниндзя, полицейские внутри здания сейчас наверняка применяли серию отработанных сигналов для общения друг с другом, продвигаясь по дому осторожно и бесшумно.

Командир группы указывал на свои глаза, а затем снова указывал, обозначая направление поиска. Поднятый большой палец или прижатый к кончику указательного. Плоская ладонь над головой для обозначения прикрытия и сжатый кулак, приказывающий офицеру немедленно остановиться.

– Интересно, у них никогда не возникает соблазна немного повеселиться? – Миллер начал размахивать руками. – Со всей этой сигнальной системой.

Сю посмотрела на него.

– Прости – повеселиться?

– Ну, там, я не знаю, сыграть в шарады.

И снова уничижительную ответную реплику Сю прервала рация.

– Говорит командир огневой поддержки. Объект зачищен, комната номер шесть пуста. Повторяю, комната подозреваемого пуста…

Миллер разочарованно застонал и хлопнул ладонью по приборной панели.

– Нам лучше пойти туда, – сказала Сю.

– Можно я сначала хоть немного поплачу?

– Это не конец света, Миллер. Там вполне может найтись что-то, что поможет нам его поймать, так что…

– Я знаю, – сказал Миллер, морщась. – Я руку ушиб…

Он вылез из машины и последовал за Сю через дорогу к гестхаусу. Он увидел, как Клаф и Фуллер, двигаясь куда более спешно, чем он, вошли в здание до него, и к тому времени, как он наконец добрался до входной двери, несколько вооруженных полицейских уже выходили.

Миллер подошел к одному, который только что снял шлем. Когда полицейский начал снимать бронежилет, Миллер сложил ладони вместе, а затем медленно развел их. Парень уставился на него.

– Ну же… книга. – Миллер вздохнул. – Книга, не понял? – Он поднял три пальца. – Три слова. Первое…

Полицейский покачал головой и выругался на Миллера себе под нос. Сю обернулась и увидела притворный ужас на лице своего напарника.

– И как он тебя окрестил?

– Одно слово, – сказал Миллер. – Пять букв.

В вестибюле Тони Клаф и Андреа Фуллер уже брали показания у шотландской пары, которая, очевидно, проживала в этом доме и явно нашла появление вооруженной полиции у своей двери более захватывающим, чем световые инсталляции.

– В Камбернолде никогда не происходит ничего столь захватывающего, – сказала женщина.

У подножия лестницы командующий операцией проводил разбор операции с командиром группы, а инспектор Тим Салливан наблюдал за происходящим с выражением лица, наводившем на мысль о скорбящей кефали. Его зажала в угол Айла Дадридж, очень споро вернувшаяся и настойчиво выспрашивающая: а) когда ей вернут ключи, б) обязана ли она по закону предоставить паре из Камбернолда какую-либо компенсацию за пережитую травму и, самое главное, в) кому жаловаться, если выяснится, что группа захвата своими “здоровенными уродливыми” пушками поцарапала ее новые обои.

Миллер и Сю прошли через заполненный людьми вестибюль и поднялись на второй этаж.

Дверь в комнату номер шесть была открыта нараспашку.

– Выглядит мило, – сказал Миллер, заглядывая внутрь.

Сю натянула медицинские перчатки.

– За двадцать четыре фунта ночь с завтраком, в принципе, могло быть сильно хуже.

Миллер пожал плечами и тоже надел перчатки.

– От дорогих отелей вообще больше проблем, чем пользы. Иногда полотенца настолько пушистые, что чемодан не закрывается.

Сю все еще пыталась понять смысл сказанного, но Миллер уже протиснулся мимо нее в комнату, так что она оставила попытки.

Они начали осмотр – открыли ящики шкафчиков, заглянули под кровать, где обнаружились только заплесневелая библия и шокирующее количество пыли. Сю взяла со столика старое меню доставки; на обороте было нацарапано послание, явно написанное Эндрю Бэгноллом перед смертью. Она показала его Миллеру, прежде чем упаковать в пластиковый пакет для улик.

Теперь Миллер понял, как именно Дрисколл/Дрейпер нашел Финн.

Он снова вспомнил о той лестнице в участке, когда открыл маленький шкаф и обнаружил несколько одинаковых черных рубашек на проволочных вешалках; носки, трусы и футболки, все аккуратно сложенные, и пару кроссовок, выглядевших совершенно новыми. Его, честно говоря, немного удивило, что человек, которого они ищут, так щепетилен в отношении своего гардероба, но тут Сю подозвала его, явно обнаружив нечто гораздо более интересное.

– Взгляни-ка.

Она примостилась на краю кровати. Миллер сел рядом с ней и стал наблюдать, как она медленно листает блокнот на кольцах. Судя по ее выражению лица, когда она передала его Миллеру для изучения, Сю явно нашла большую часть прочитанного крайне неприятной.

– Он любит составлять списки, – сказала она.

Миллер начал сам перелистывать страницы.

– Ну, никому не нравятся неорганизованные психопаты.

Он остановился на одной из недавних записей Дрисколла.

– Мать твою…

Как ни занимательны были любимые напитки их подозреваемого или самые запоминающиеся предсмертные слова тех, кого он отправил на тот свет, этот список требовал куда более срочного внимания. Он уже был на ногах и двигался к двери, засовывая блокнот в пластиковый пакет.

Дадли Дрисколл, как его звали когда-то – и до сих пор звали где-то в глубине души, или когда он разговаривал с матерью, – который последние несколько недель был Деннисом Дрейпером, а совсем недавно Диего Диасом, наблюдал за происходящим у гестхауса “Прибрежный” последние пару часов.

Полицейские устроили то еще представление.

Конечно, он убрался оттуда задолго до этого – как только заметил, что что-то не так с похотливой хозяйкой. Он видел, как она юркнула в гостиную, когда он спустился за газетой, и в голове зазвенели тревожные звоночки – с чего бы женщине, которая липла к нему как банный лист, вдруг начать его избегать?

Нетрудно было догадаться, что происходит.

Он все-таки не идиот.