– Черт! Исчезла как ветром сдуло! Что это на нее нашло? – зашипела Мисти-Дон. – Откуда ей знать, зачем мы тут?

– Она видела меня в «Девятнадцатой лунке» и наверняка узнала, – сказала я. – Если они крутят шашни с Рэндольфом, он наверняка рассказал ей, что я спрашивала про смерть Руби.

– Ну, далеко ей не убежать. Прошерстим толпу, – предложила Мисти-Дон, но вдруг застонала. – Беда: сюда идет пастор Экинс. Готовься.

К нам подошел худощавый мужчина в черном и протянул руку.

– Мисти-Дон Хокинс! Как я рад видеть вас сегодня в нашей общине! А это кто с вами?

– Пастор Экинс, это моя подруга, Сэди Сэкстон, – ответила Мисти-Дон, пожимая ему руку. – Внучка Мэй Джонсон. Только что вернулась в город, чтобы помогать сестре с магазином пряжи.

– Мы все скорбели о кончине Мэй, – сказал пастор, сжимая мою руку. – Она не была частью нашей паствы, но многие прихожане ее уважали. Как прекрасно, что вы вернулись! Надеюсь, вы станете посещать Святого Искупителя.

– Вообще-то… – попыталась я вставить, но он продолжал, будто я ничего не говорила:

– И, кстати, вот вам повод влиться в общину! Молодежный кружок ставит «Страсти Христовы», и нам очень нужны волонтеры, чтобы помочь с костюмами. Уверен, ваш опыт бы очень пригодился в этом процессе!

Он все продолжал и продолжал расписывать, как волонтерская работа расположит ко мне паству и поможет почувствовать себя частью общины, и я поняла, что именно от этого меня предостерегала Мисти-Дон. Еще я поняла, что подруга крадучись отошла к деревянному ящику с дырками – он стоял примерно в трех метрах от навеса. Она поймала мой взгляд, дико ухмыльнулась и прошептала: «Готовься».

Я с ужасом проследила, как она «споткнулась» и зацепила ногой угол ящика, из-за чего тот перевернулся. Она резко отпрыгнула и завопила:

– О нет! Змеи выползли!

Мне всегда было интересно, что люди имеют в виду, когда используют выражение «разверзся ад», и вот наконец я стала свидетельницей этого происшествия. Я застыла от шока, а люди вскакивали со скамеек, хватали детей и залезали прямо в тарелки. Пастор забыл про меня и стал кричать дьяконам, чтобы те помогли поймать змей. Дамы, обслуживающие буфет, понеслись к церкви так быстро, что с их голов слетали шляпы. И когда толпа поредела, я увидела, что Мисти-Дон мчится за Милой.

Очнувшись от ступора, я поспешила подальше от хаоса к главному входу церкви – там моя подруга как раз преградила Миле путь.

– Бежать бесполезно, – предупредила я. – Мисти-Дон тебя все равно догонит. Ты уже поняла, какая она быстрая.

– Чего вы от меня хотите? – простонала Мила. – Я вас не знаю!

– Тогда почему убежала? – спросила я. – Думаю, ты вспомнила, что на днях я разговаривала с Рэндольфом Поттсом, и поняла, что мы хотим спросить тебя о смерти его жены.

– Я даже не знаю его жену, – выдавила Мила.

– Что-то не верится. – Я достала телефон и нашла фото, которое сделала Лорали. – Позавчера на тебе было ожерелье, которое принадлежало Руби. С мистером Поттсом ты вела себя очень дружелюбно. Это он подарил тебе ожерелье?

Мила замолчала – она явно не ожидала вопроса про украшение.

– Я работаю за чаевые. Чтобы хоть что-то получить, я должна быть дружелюбной со всеми гостями. А ожерелье я нашла в клубе, в дамской комнате отдыха!

– И решила, что можешь просто оставить его себе? – с сарказмом спросила Мисти-Дон.

– Конечно, нет, – с обидой ответила Мила. – Я отнесла его в стол находок. Прошла неделя, и за ним никто не пришел. И по правилам компании его вернули мне.

– Значит, с Рэндольфом Поттсом у тебя исключительно деловые отношения? – спросила я. – Тогда тебе ничего не стоит сказать, где ты была во вторник вечером, когда убили Руби.

– В боулинге! – ни секунды не поколебавшись, сказала Мила. – По вторникам игры лиги, и мне нравится ходить смотреть. Там такие милые парни… – она кокетливо подмигнула.

– Не знаю, зачем ты врешь, Мила! – Мисти-Дон закатила глаза. – Мы с Сэди тогда вместе были в боулинге – тебя не видели.

Мила нервно сглотнула и пошла на попятную.

– Ладно! Я скажу, где была, но пообещайте, что никому не расскажете. Тетя Этель вышвырнет меня на улицу, а мне больше некуда идти.

Я кивнула в знак согласия, и Мила повернулась к Мисти-Дон, ожидая подтверждения и от нее.

– Хорошо, я не буду болтать! – Подруга кивнула и жестом дала Миле знак продолжать. Но та все молчала. – Чего ты еще ждешь? Клятвы на мизинчиках?

– Ладно, ладно. Я сказала тете Этель, что иду в боулинг, но сама пошла в «Речных крыс», – призналась Мила. – Тетя очень строгая. Меня отчислили из универа. Нельзя, чтобы еще и она меня вышвырнула. А денег на квартиру у меня пока нет. Так что, умоляю, она не должна узнать.

Мне не очень-то верилось в историю Милы, но ее нежелание потерять жилье выглядело искренним. После нашей встречи с Этель я могла ее понять.

– Тетя наверняка меня ищет, а я не хочу объяснять, где была. Если это все, можно я пойду? – с надеждой спросила Мила.

Мы с Мисти-Дон переглянулись – вопросов больше не было.

– Ладно, иди, – сказала я. – Спасибо тебе. Но у нас могут возникнуть новые вопросы, и в следующий раз не хотелось бы устраивать забег.

– Да, а то мы можем случайно проболтаться Этель, что не видели тебя в боулинге, – добавила Мисти-Дон.

Мила скривилась и, уходя, бросила мне:

– Если захотите еще поговорить, приходите без плохого полицейского, ладно?

Едва мы оказались в машине, как на меня обрушился весь ужас произошедшего.

– Мисти-Дон, не могу поверить, что ты выпустила змей! Вокруг навеса же дети играли, ей-богу! О чем ты только думала?

Подруга виновато улыбнулась в ответ.

– Я на короткой ноге с женой одного дьякона. И мне известно, что они сцеживают яд у змей перед каждой службой. Большинство прихожан не в курсе, что это все спектакль, но я-то знала, что никто не пострадает.

– Было бы здорово, если б ты предупредила меня заранее, – попеняла я, заводя машину и разворачиваясь обратно к городу. – Когда я увидела, как они извиваются на земле, на минуту аж оцепенела от страха.

– Зато ты мгновенно пришла в себя, когда увидела, что я бегу за Милой, – подмигнула она.

– Кстати, о Миле. Нам нужно проверить ее алиби. Может, кто-то из коллег Дианы Мари скажет, была ли она в тот вечер в баре. Если нет, придется копнуть глубже.

– Дельная мысль, – согласилась Мисти-Дон. – Еще бы узнать, не соврала ли она про ожерелье.

– У меня есть идея на этот счет. Мы так зациклились на Рэндольфе, что совсем забыли о Руби, – заметила я. – Попробую спросить у Лорали, не получится ли организовать встречу с Кэрри Томпсон. Если Джордж и Рэндольф такие друзья, то наверняка и жены их общались. Так что Кэрри может знать, были ли у них проблемы в браке. Если Лорали договорится, я заскочу в загородный клуб, пока мы будем в Рассвет-Парке, и проверю в столе находок, правда ли Мила нашла ожерелье.

Мисти-Дон кивнула.

– А я все думаю о том, что сказал Уэйд. Если Поттсы купались в роскоши, почему Рэндольф не давал Руби и лишнего пенни? Может, у них были проблемы с деньгами, о которых никто не знал?

– Верно подмечено, – сказала я, подъезжая к ее дому. – Может, Кэтлин прольет свет на это дело. Или хотя бы расскажет, была ли жизнь Руби застрахована на крупную сумму. Нам нужен какой-то мотив, чтобы заинтересовать полицию. Или, на худой конец, другие подозреваемые, чтобы адвокат Клем мог рассказать о них присяжным, если дело дойдет до суда.

– Выше нос, Сэди! Мы не допустим, чтобы дело зашло так далеко, – бодро сказала подруга. – Не хочешь зайти? Останешься на ужин? Сегодня Радж готовит свою знаменитую курицу тикка масала.

– Какая же ты счастливица! – сказала я. – До сих пор не пойму, почему ты просто не скажешь «да» и не узаконишь ваши отношения.

– Слушай, – ее голос стал серьезным. – У тебя свои причины не начинать отношения с Ридом, и я это уважаю. Пожалуйста, уважай и ты мое нежелание выходить замуж, когда у нас с Раджем и так все идеально.