Агата осторожно устроилась в потрепанном старом кожаном кресле и немного приподняла юбку, чтобы выгодно продемонстрировать ноги.

Прошло много лет с тех пор, как Агату Рейзин интересовал какой-то мужчина. На самом деле она могла бы поклясться, что до того, как увидела Джеймса Лейси, все ее гормоны заснули и умерли. Она чувствовала возбуждение, как школьница на первом свидании.

Агата надеялась, что кекс хороший. Как удачно она вспомнила про кухню в школе.

Она внезапно оцепенела и впилась руками в кожаные подлокотники кресла. Кухня. А там плита есть? Микроволновая печь есть, потому что женщины размораживают свою выпечку, когда оформляют чайную для проведения одного из своих бесчисленных благотворительных мероприятий.

Нужно туда вернуться. Агата вскочила с кресла и вылетела из дома, как раз когда Джеймс Лейси вошел в гостиную с подносом, на котором стояли кофейник и две чашки.

Он осторожно поставил поднос на столик, прошел к входной двери и выглянул на улицу.

Агата Рейзин, приподняв юбку, неслась по Лилак-лейн так, словно за ней гнались все злые духи, выскочившие из ада.

«Может, все дело в кровосмешении? Близкородственном оплодотворении?» – подумал Джеймс, сел за стол и отрезал себе кусок кекса.

Агата вбежала в кухню при школьном актовом зале и стала лихорадочно оглядываться вокруг. И она нашлась, та вещь, которую Агата надеялась увидеть, – большая газовая плита. Она открыла низкие кухонные шкафы, стоявшие рядом с мойкой. Они оказались заполнены чашками и блюдцами, миксерными чашами, блюдами для пирогов, кастрюлями и сковородками.

Внезапно Агата села. Вот как все могло случиться. Вот как все это, вероятно, было сделано.

Она напрягла память. Например, в день праздника в кухне находилась миссис Мейсон, готовившая тесто для следующей порции кексов. В кухне также пекли и готовили разные блюда. Запомнил бы кто-то, что в день конкурса на лучший киш там находилась Вера Каммингс-Браун и пекла?

«Но ей это и не требовалось, – подумала Агата. – Ей достаточно было испечь его в любой день до конкурса, положить в морозильник и присматривать за ним, чтобы его не использовали, пока он не потребуется ей самой».

Остатки ее, Агатиного, киша выбросили со всем остальным мусором, который накопился в чайной. Вере требовалось только достать отравленный киш, поставить в микроволновку, взять его домой, отрезать кусок, чтобы пирог выглядел так, как на соревнованиях после дегустации, завернуть этот кусок в бумагу и выбросить где-нибудь, когда она вышла из дома. Агата готова была поспорить, что криминалисты не осматривали одежду вдовы в поисках отравленных крошек.

Как это доказать?

«Встретиться с ней лицом к лицу и включить запись, – подумала Агата. – Подстроить все так, чтобы она призналась. Вынудить ее!»

Мистер Джеймс Лейси с беспокойством смотрел в окно. Эта женщина, Агата Рейзин, спешила назад. У нее шевелились губы, но изо рта не вылетало никаких звуков. Джеймс отпрянул, пусть его и скрывала занавеска, но, к его облегчению, миссис Рейзин пошла дальше, и вскоре он услышал, как хлопнула входная дверь ее дома.

Он думал, что она вернется к нему, но день продолжался, а ее нигде не было видно. Ранним вечером Джеймс услышал, как заводится ее машина, а через несколько минут Агата проехала мимо. Она не посмотрела на него и не помахала.

Джеймс Лейси продолжал работу и поднял голову только тогда, когда заслышал, как кто-то быстро идет по дороге. Он заглянул за живую изгородь. Это спешила Агата, на этот раз пешком, без машины. Мужчина нырнул за кусты. Соседка пошла дальше, и он услышал, как в очередной раз хлопнула входная дверь ее дома.

Через час, как раз когда он собрался ложиться спать, мимо пронеслась машина полиции и остановилась перед дверью Агаты. Из нее вышли трое мужчин, одного из которых Джеймс Лейси узнал. Это был Билл Вонг. Они принялись колотить ей в дверь, но по какой-то таинственной причине миссис Рейзин не открыла.

– Ее машины нет, – прозвучал голос Билла Вонга. – Может, она уехала в Лондон.

Все это было странно. Он задумался, не ищет ли полиция Агату в связи с совершением какого-то преступления, или просто выяснилось, что она сбежала из сумасшедшего дома.

Агата сидела, съежившись у себя дома, пока машина полиции не уехала. Она специально спрятала свою машину на одной из проселочных дорог, за пределами Карсли, на тот случай, если к ней придет Билл Вонг. Она не собиралась с ним встречаться, пока не сможет представить ему все доказательства того, что убийцей является Вера Каммингс-Браун. Агата немного удивилась, когда выглянула из окна спальни и увидела, что полицейские приехали втроем, но предположила, что дело в том, что они нашли Джона Картрайта. Все это могло подождать. Детектив Агата Рейзин собиралась сама раскрыть Дело о Великой Тайне Киша.

На следующее утро Джеймс Лейси понял, что убеждает себя заняться садом перед домом – нужно уделить ему еще немного внимания, хотя он уже выдернул все сорняки. Однако Джеймс обнаружил, что небольшому участку, поросшему травой, следовало бы придать форму по краям, поэтому достал необходимый инструмент и принялся за работу, при этом постоянно с любопытством поглядывая на соседний дом.

Вскоре он был вознагражден. Агата вышла из дома и пошла по дороге. На этот раз Джеймс склонился над калиткой, ведущей в сад.

– Доброе утро, миссис Рейзин, – крикнул он.

Она сфокусировала на нем взгляд, кратко ответила: «Доброе утро» – и продолжила путь. «Любовь может подождать», – подумала Агата.

Она нашла свою машину и поехала в Оксфорд через Мортон-ин-Марш, Чиппинг-Нортон и Вудсток под палящим солнцем, которое теперь приобрело медный оттенок. Она припарковалась в Сент-Джайлсе, пошла по улице Корнмаркет к торговому центру «Уэстгейт» и принялась за поиски нужного ей отдела. Агата купила маленький, но дорогой кассетный диктофон, который прикрепит к телу и который можно включить с помочью переключателей, спрятанных в карманах. После этого она приобрела свободную мужскую куртку с внутренними карманами.

– А теперь к делу, – пробормотала она себе под нос, возвращаясь назад в Карсли. – Надеюсь, что эта карга опять не уехала в Тоскану.

На подъеме после Чиппинг-Нортона Агата увидела, как на горизонте собираются черные тучи. Она решила заглянуть домой и рискнуть встречей с полицией, которая могла снова к ней заявиться.

Стоило войти в дом, как ей навстречу выбежал котенок, и Агата поняла, что откладывает подготовку, наливая малышу молоко и насыпая корм. Она выпустила его в сад поиграть на солнышке. Агата прикрепила к телу диктофон, протянула переключатели в карманы, проверила, чтобы аппаратура хорошо работала – и она работала.

Теперь пришла пора встретиться с Верой Каммингс-Браун!

Агата страшно огорчилась, когда на ее стук в дверь дома Веры никто не ответил. Она спросила в «Харвисе», не видел ли кто-нибудь миссис Каммингс-Браун, и одна женщина ответила, что та собиралась проехаться по магазинам за пределами деревни. Агата застонала. Теперь ей оставалось только ждать.

В Мирчестерском отделе полиции старший инспектор Уилкес остановился у письменного стола Билла Вонга.

– Ты звонил своей подруге миссис Рейзин, сообщил, что Джона Картрайта поймали?

– Я забыл, – признался Билл. – Меня больше заинтересовало вот это.

Он поднял со стола черно-белую фотографию Веры Каммингс-Браун, получающей приз за создание композиции из цветов.

– Что это?

– За этой фотографией миссис Рейзин охотилась вчера. Я узнал, что она заходила к некоему мистеру Джоунсу, и подумал, что тоже к нему загляну, чтобы выяснить, что она опять замутила. Она забрала у него фотографию, но он отдал мне негатив. Я только что распечатал с него снимок. И вот это, – Билл ткнул коротким толстым пальцем в середину цветочной композиции, – выглядит точно как вех ядовитый, то самое растение, про которое миссис Каммингс-Браун, по ее словам, ничего не знает. Миссис Рейзин до чего-то докопалась. Наверное, мне лучше сходить к ней.