– Вероятно, одна из этих современных балетных трупп, – застонала Агата. – Все в черных обтягивающих трико танцуют вокруг участка, который выглядит как место падения бомбы. Надеюсь только, что музыка не будет очень громкой.

Внутри она с комфортом устроилась рядом с другими дамами из Женского общества Карсли.

Под барабанную дробь поднялся занавес. Агата заморгала. Это был мужской стриптиз. Музыка звучала в бешеном ритме, казалось, что все вокруг вибрирует в такт ей. Тут и там мелькали огни, напоминая световые вспышки. Агата поглубже вжалась в кресло, покраснев от смущения. Миссис Рейнворт, изобретательница яблочного бренди, взобралась на свое кресло и истерично кричала:

– Раздевайтесь!

Другие женщины тоже кричали, аплодировали и приветствовали молодых людей громкими возгласами. Агату немного порадовало то, что Дорис Симпсон достала вязание и спокойно работала, вроде не обращая никакого внимания на то, что происходило на сцене и в зале. Стриптизеры были загорелыми и мускулистыми. Полностью они не раздевались. Выступали они в лукаво-дразнящей манере, такое скорее ожидаешь от сексапильных женщин, а не мужчин. Шаловливо, озорно, но мило. Большинство женщин в зале просто неистовствовали. Одна дама средних лет, крашеная блондинка из Мирчестера, бросилась к сцене с диким видом, и ее пришлось оттаскивать назад.

Агата страдала молча. Но когда шоу закончилось, ее агония не прекратилась. Зрительницы, желавшие сфотографироваться с кем-то из стриптизеров, могли это сделать всего за десять фунтов. За небольшим исключением, все дамы из Карсли захотели сделать такие фотографии.

– Вам понравилось представление, миссис Рейзин? – поинтересовалась жена викария миссис Блоксби, когда Агата на дрожащих ногах поднялась в автобус.

– Я была шокирована, – призналась она.

– О, это было только легкое развлечение, – сказала миссис Блоксби. – Я видела по телевизору кое-что похуже.

– Я удивлена, что вы находите это забавным, – сказала Агата.

– Они такие хорошие мальчики. Вы знаете, что они специально давали представление, чтобы помочь курдским беженцам, и собрали пять тысяч фунтов? Все деньги за фотографии идут на ремонт крыши аббатства.

– Какие умные ребята, – заметила Агата, которая сразу видела умелый пиар, если каким-то образом с ним сталкивалась. Время от времени жертвуя на благотворительность, труппа стриптизеров заработала себе репутацию добропорядочных и заслуживающих уважения людей, а лицензированная похоть расцветала в груди у дам из Котсуолдса, которые приезжали целыми автобусами, чтобы посмотреть на них и поддержать. «Возможно, благодаря этим американцам зародилась новая английская традиция, – с кислой миной размышляла Агата. – Может, лет через пятьсот стриптизеры будут выступать на площадях в деревнях Котсуолдса, а гиды рассказывать туристам о зарождении этого древнего ритуала».

Затем все вернулись в церковный зал и принялись за обсуждение деловых вопросов. Это снова была большая группа достойных степенных женщин, которые обсуждали организацию того или иного праздника и сбор денег на благотворительность. Миссис Блоксби поднялась и объявила:

– Десятого июня наша миссис Рейзин будет проводить аукцион с целью сбора денег на благотворительность. Я надеюсь, что вы все приедете и поможете поднять ставки. Мы очень благодарны миссис Рейзин и надеемся, что вы сделаете все возможное, чтобы ее поддержать.

Агата сжалась, ожидая, что сейчас кто-то скажет: «Не ту ли миссис Рейзин, которая отравила несчастного мистера Каммингс-Брауна?», но получила только добросердечные аплодисменты. Агата была готова расплакаться, когда встала и поклонилась в ответ. Билл Вонг оказался прав. Жизнью на пенсии можно наслаждаться, если она совсем забудет про Реджа Каммингс-Брауна и тот злополучный киш.

Агата не изменила своему решению заниматься только своими делами и не вспоминать про смерть Каммингс-Брауна. Вместо расследования она снова направила всю свою энергию на местные газеты и различных дельцов, пытаясь заинтересовать всех в аукционе. Редакторы газет опубликовали сообщения об аукционе, только чтобы отделаться от Агаты, как совсем недавно делали журналисты, когда она продвигала какого-то клиента или продукт.

В своей обычной доброжелательной манере члены Женского общества Карсли принесли на аукцион книги, тарелки, вазы и другие предметы, которые, судя по виду, использовали дома, приобретя их на других распродажах, а теперь возвращали в оборот для повторного использования. По мере приближения даты аукциона к Агате стало приходить все больше гостей. Миссис Мейсон, председательница общества, заглядывала регулярно вместе с несколькими другими дамами, приносившими что-то из вещей. Вскоре гостиная Агаты стала выглядеть как лавка старьевщика.

Она так погрузилась во все эти дела, что чуть не забыла про приезд Роя, и ей пришлось поспешить, чтобы встретить поезд в пятницу вечером. Агата предпочла бы, чтобы он не приезжал. Она уже начинала чувствовать себя частью деревенской жизни и не хотела, чтобы эксцентричный Рой портил ее имидж леди Щедрость.

К ее облегчению, когда он сошел с поезда, то выглядел как настоящий бизнесмен, как и несколько жителей пригородов, которые ежедневно ездили на работу в Лондон на поезде. У него была традиционная стрижка, никаких серег в ушах, деловой костюм. Станцию в Мортон-ин-Марше украшали висящие корзины с цветами, на клумбах на платформе цвели розы. Солнце ярко светило, это был просто идеальный вечер.

– Как будто попал в другой мир, – сказал Рой. – Я думал, что вы, Агги, совершили ужасную ошибку, переехав сюда, но теперь полагаю, что вам повезло.

– Как продвигаются дела с детским питанием? – поинтересовалась Агата, когда он устроился у нее в машине.

– Я сделал то, что вы сказали, и добился больших успехов, в результате в фирме меня стали больше уважать. Знаете, кто наш новый клиент?

Агата покачала головой.

– Сеть «Хэндлис».

Агата озадаченно посмотрела на него:

– Это опять как-то связано с детьми?

– Нет, дорогая. Это сеть питомников для растений. Сады. Они выдали мне деньги на одежду: твидовую спортивную куртку, брюки в рубчик и броги[369]. Можете в это поверить? Знаете, я раньше думал, что люблю цветы, но у них у всех невероятно длинные латинские названия, напоминающие химические формулы, а я латынь в школе не изучал. Это все так скучно: садовые сараи, гномы и еще дикое покрытие для дорожек.

– Мне бы хотелось гнома, – сказала Агата. – Нет, не для меня, – быстро добавила она, думая про миссис Симпсон.

– Давай лучше сядем в кухне, – предложила Агата, когда они приехали к ней домой. – Гостиная битком набита вещами, предназначенными на распродажу.

– Вы готовите еду? – нервно спросил Рой.

– Да, одна из членов Женского общества Карсли, миссис Мейсон, дает мне уроки.

– Что такое «женское общество»?

Агата объяснила ему, а затем описала поездку в Мирчестер. Рой смеялся до слез.

Ужин состоял из овощного супа, пастушьей запеканки и десерта из печеных яблок. «Готовьте простые вещи», – наставляла Агату миссис Мейсон.

– Очень вкусно, – похвалил Рой. – И вы даже в платье с принтом, Агги.

– Мне в нем комфортно, – ответила Агата, занимая оборонительную позицию. – Кроме того, я борюсь с лишним весом.

– «Дальше и все дальше пусть ширятся твои границы»[370], – с улыбкой процитировал Рой.

– Я никогда раньше не верила, что с годами увеличивается вес и растет живот, – призналась Агата. – Я думала, что это просто оправдание излишеств в еде и потворства своим желаниям. Но похоже, я набираю вес от одного воздуха. Я устала кататься на велосипеде и ходить пешком. Я уже подумываю о том, чтобы отказаться от всего этого и стать на самом деле жирной.