– Мне показалось, много дней… Я не уверена, сколько это длилось. Кошмарней всего меня пугал тот ужасный коротышка.

– Больше он никого не напугает, – с удовлетворением сообщил ей Марлоу. – И все же я не понимаю, Бидди. Они все это время находились подле тебя?

– Да. Из ящика меня вытащили уже связанную. Мне было плохо. Временами я теряла сознание.

– Что ты им сказала? – спросил Кэмпион.

– А что я могла им сказать? Они хотели знать, где мистер Лоббетт. Я не знала. Мы думаем, что его похитили, говорю я им, а они только смеются… Они угрожали мне, обещали сделать со мной много ужасных вещей. Мне было так страшно… – Мгновение казалось, что Бидди вот-вот расплачется, но она сдержалась и внезапно выпалила: – Прежде я даже не понимала, что все взаправду! Смерть святого Свитина оставила меня словно в оцепенении. Когда мистер Лоббетт исчез и пришло это абсурдное послание, а затем обнаружилась одежда, в моем разуме это даже не отразилось. Но когда меня стали допрашивать эти люди, меня вдруг осенило: да они же серьезно! Вы хоть осознаете, что все это – смертельная игра? Она кончится либо смертью мистера Лоббетта, либо поимкой того, кто ими руководит!

Хотя эта мысль в разное время приходила им всем, она же, но высказанная вслух, сразила их наповал.

Кэмпион встал, уже не похожий на прежнего, легкомысленного себя.

– Я все время думаю об этом, – произнес он.

– Они ничего от меня не добились, – пробормотала Бидди, – ведь я ничего и не знала. Но если бы я знала… – Она взглянула на них широко раскрытыми, честными карими глазами. – Я бы все им рассказала. Я была напугана до смерти, я боялась, что они убьют меня или выколют мне глаза. Вы ведь не осудите меня?

– Конечно нет, – улыбнулся Марлоу. – И ты совершенно права! Кэмпион, мы не можем больше втягивать в это Бидди и Джайлза. Мы…

– Мы закончим это дело вместе с вами, – прервал его Джайлз. – Знаю, я не имею права говорить за Бидди, но мы явно думаем на сей счет одинаково.

– Мы закончим это дело, – повторила девушка. – И это я настояла на том, чтобы в нем участвовать. Да и теперь, когда вы меня спасли, я чувствую в себе необычайную храбрость, – добавила она, нервно смеясь.

Тут вернулся мистер Лагг, отсутствовавший во время последней части разговора.

– Я получил утреннюю газету, – сказал он. – Сейчас как раз начало четвертого. «Загадочный пожар в Кенсингтоне» – это о нашей маленькой шалости. Вот послушайте-ка:

«Пожарные бригады Кенсингтона были вызваны вчера вечером по адресу: тридцать два, Беверли-Гарденс, в-восемь, после таинственного звонка. Сообщается о двух интересных особенностях инцидента: густой дым, который считался следствием пожара, на самом деле был получен химическим путем; кроме того, при пожаре были спасены несколько человек, но они находились в бессознательном состоянии, вызванном не только испарениями. Полиция расследует инцидент».

– Пара строк – и все, – усмехнулся мистер Лагг. – Такое сказочное выступление, а ему посвящают всего пару строк. Ничего, подождите, «Новости мира» еще опубликуют мои мемуары: «Меня довели до жизни такой: признание известного мошенника».

Он с презрением отшвырнул газету. Ее поднял Марлоу. Он уже искал глазами колонку экстренных новостей, когда его внимание привлекла фотография на последней полосе. Внимательно изучив ее, он вдруг вскричал:

– О боже! Кажется, это папа!

В мгновение ока Кэмпион очутился рядом с ним.

– Где? – выхватил он газету, удивительно при этом волнуясь.

– Вот же! – Марлоу указывал на фотографию человека, явно застигнутого врасплох, словно оглядывающегося на какой-то звук.

Подпись ничего не проясняла:

– На фотографии точь-в-точь он, – присоединившись к разглядыванию фото, отметил Джайлз.

– Точь-в-точь… – запинаясь, повторил мистер Кэмпион. – Милые мои крошки, вы разве не сознаете, что в эту благословенную ночь из всех ночей случилось нечто непостижимое и ужасающее?

– Человек с фотографии до безумия похож на отца, – сказал Марлоу.

– Конечно похож! – в ужасе вскричал мистер Кэмпион. – Это он и есть! Я лично отвез его туда!

Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом[175]

Все молчали еще несколько минут после ошеломляющего заявления мистера Кэмпиона.

– Вам лучше объясниться, Альберт, – первой нарушила тишину Изопель.

– Полагаю, что так, – согласился Кэмпион. – Но нужно поторопиться. Мы не единственные, кто сейчас читает эту мерзкую бумажонку тиражом в пару миллионов экземпляров. Я должен попросить прощения у всех вас, – поспешно продолжил он, пока они вопросительно смотрели на него. – Я доставил вам тревог в последние пару дней, но без этого было никак. И дело не в недоверии. Просто нужно было, чтобы все играли свои роли. Я не знал, на что могут пойти гангстеры, чтобы выбить из вас информацию; вот почему было так важно оставить вас в неведении.

– Но он ведь исчез чуть ли не на наших глазах, – удивленно произнесла Бидди. – И я в тот момент была с тобой. Мы разговаривали.

– Нам кое-кто помогал, – признался Кэмпион. – Мистер Лоббетт условился с Джорджем. На самом деле мы провернули вполне обычный трюк. Поймите, – сказал он Марлоу, – дела принимали совсем дурной оборот. Нас подловили в первый же вечер, прислав Датчета. Я тогда его не узнал и на мгновение перепугался, не всамделишный ли у него дар. А там уж бедняга святой Свитин возьми и застрелись. Я еще не знал почему, да и сейчас не знаю многих деталей, но совершенно очевидно, что Датчет и его дружки работают на Симистера. У этого парня при себе было предостаточно надежных приспособлений, как в крупных бандах. И за ним стоит целый ряд информаторов по всей стране: сплетники, мелкие шпионы и так далее. Кеттл был одним из них. Такие пресмыкающиеся, как он, приводят к Симистеру лучшую клиентуру. Они собрали для него доказательства, Датчет обеспечил шантаж.

– Я не совсем понял, – подал голос Марлоу. – Вы считаете, что тот хиромант принуждал настоятеля предать нас?

– Именно, – подтвердил Кэмпион. – Вероятно, он понял, что Кеттл станет бесполезен, как только выведает у нас все, что нужно. Нет, он хотел, чтобы святой Свитин обеспечивал банду внутренней информацией.

– И поэтому Свитин застрелился? – спросил Джайлз. – Лишь бы не делать этого?

Кэмпион заколебался.

– Боюсь, что Датчет пригрозил ему чем-то существенным, – наконец заговорил он. – Быть может, за стариком уже давно водился некий духовный грех. И если он боялся разоблачения, то никак не мог противостоять Датчету.

– Но чего он мог так бояться? – удивленно произнесла Бидди. – Это какая-то чушь.

– Мы не можем этого знать, дорогая моя, – мягко проговорил Кэмпион. – Но зато мы знаем, что его последняя мысль была о помощи нам, и святой Свитин помог, увы, самым эффективным и практичным способом. Он оставил нам весьма дельные инструкции, пусть и в довольно мелодраматической манере; пастор постарался, чтобы эти инструкции понял лишь тот, кому они предназначались.

– И это был ты, – сказал Джайлз.

Кэмпион кивнул:

– Но понял я их не сразу. Предупреждения настоятеля дошли до меня не в том порядке. Твое, Бидди, – «Опасность» – должно было быть первым. Ему следовало разрушить все наши иллюзии относительно Датчета как предсказателя судьбы. Следующая часть послания – Аларик Уоттс, один из самых интересных стариков, что мне встречались. Со всеми сомнениями святой Свитин, я думаю, обращался к нему, хотя и умалчивал о своих главных проблемах. И еще была шахматная фигурка. Я не догадывался о ее значении, пока не съездил к Уоттсу. У того по соседству живет приятель – старый торговец окаменелостями. Его немаленький задний двор прежде, во времена бриттов, вмещал церковь, реликвии которой он время от времени выкапывает. Один раз там вообще нашелся ноготь с ноги размером с обеденный стол, что очень обрадовало археологов. Пресса пронюхала об этом, и старый Клюэр – это тот сосед – забаррикадировался от них, запрещал проход без специального значка. Святой Свитин, да благословит его Бог, все это знал. Он, возможно, понимал, что крепость Клюэра – подходящее место для тех, кто хочет на время затаиться. Но пастор не осмелился сказать нам обо всем этом лично, боялся потерять самообладание. И поэтому он решил нам написать.