– Но как же ты догадался? – спросил Грумбах.

– Путем простых рассуждений, без которых в моем деле вообще ничего не достигнешь.

– Дагоберт, – попросила хозяйка, – вы должны рассказать, как вам удалось раскрыть эту тайну.

– С удовольствием, милостивая госпожа! Хотя, конечно, благоразумнее было бы ограничиться результатом, который уже является успехом, ведь, описывая ход моих рассуждений, я рискую опозориться. Но, следуя примеру великих умов, скажу: для меня поиск истины интереснее и важнее самой истины. А потому я охотно поведаю, как пришел к своему выводу.

– Хватит разглагольствовать! – раздались голоса. – Нам нужны факты! Пусть Дагоберт рассказывает, а не философствует!

– Не торопитесь, господа, вы все узнаете в свое время. Но прежде позвольте вам сообщить мое печальное открытие: все наше знание – лишь осколки истины. Я полагался на свою догадку, которую я вам сейчас изложу, а вы будете моими судьями. Ваша задача проста – вы-то посвящены в дело, а вот я могу осрамиться, и тогда вы поднимете меня на смех.

– Но главное-то ты уже раскрыл! – хозяин дома искренне попытался утешить своего велеречивого друга.

– Однако в моих умозаключениях могут быть ошибки. Если они окажутся серьезными, я понесу наказание: оплачу сегодняшний праздничный ужин.

– А если нет? – спросил барон фон Фризе.

– Тогда, любезный барон, у нас будет другая жертва. Итак, начнем. Ситуация вчера складывалась следующим образом: когда я вошел, наша уважаемая хозяйка встретила меня, как всегда, веселая и радостная. Через четверть часа, когда она пригласила гостей к столу, она уже была бледной и взволнованной, а еще через несколько минут разразилась слезами. Мы узнали причину: за то время, пока она переодевалась к ужину, обнаружилась пропажа ее шкатулки с драгоценностями. Я вскочил, словно старый боевой конь при звуке трубы, ведь этот случай как раз для меня! Но вы, наверное, заметили (и потому легко вспомните этот момент), что я быстро успокоился и сел обратно. Вынужден сказать, господа, и это не польстит вашему самолюбию, но я уже тогда раскусил вашу игру.

– Это сейчас легко говорить! – возмутился барон фон Фризе.

– Опровергните меня, барон, если мои выводы ошибочны. Вот что меня насторожило: горе нашей милой хозяйки было совершенно искренним, а ваши эмоции, господа, смотрелись фальшивым и плохо разыгранным спектаклем. Вам должно быть стыдно! Да и хозяин дома тоже справился со своей ролью неважно. Дорогой Грумбах, при всем уважении к твоему артистизму, даже величайший стоик поведет себя несколько иначе, когда ему, держащему суповую ложку в руке, докладывают, что у его жены украли украшения на сто тысяч гульденов.

– От этого мир не рухнет!

– Все так… Но все же в такой ситуации себя ведут иначе! Я попытался разобраться. Что-то явно затевалось, но хозяйку не посвятили в эти планы. Ради собственного развлечения эти господа не постеснялись напугать ее и причинить настоящую боль. Это заслуживает наказания, и, будьте уверены, оно последует. Впрочем, я не из тех, кто игнорирует смягчающие обстоятельства. Возможно, присутствующие сочли необходимым не посвящать в подробности хозяйку, чтобы их затея удалась. Но это – слабое оправдание для подобной жестокости. Впрочем, могло статься, что хозяйку дома просто не успели предупредить. Итак, это был заговор! Против кого? Сомнений нет, против меня. Как же возник этот коварный план? Я предполагаю, что дело было так: после заседания, на котором я отсутствовал, стали вестись непринужденные беседы. Зашла речь о Дагоберте и его знаменитом «коньке». Кто-то предложил: «А давайте-ка мы разыграем нашего сыщика!» – «Не так-то это просто», – любезно заметил некто из компании. Подозреваю, что этим «кем-то» был мой друг Грумбах, который, зная меня лучше, чем вы все, был уверен, что я не попадусь в ловушку настолько запросто.

– Браво, Дагоберт! – воскликнул хозяин дома. – Так все и было!

– «Знаю я этих паппенгеймеров»[433], – возможно, произнес кто-то из присутствующих. И вот тут и родился ваш «гениальный» план. Удобный момент: хозяйка отлучилась из дома. Она, конечно, испугается, но зато сыграет убедительнее. И – voilà! – готово преступление, которое мне и предстоит раскрыть! Нет, я могу представить себе, что Грумбах, возможно, хотел предупредить супругу, но сделать это незаметно уже не получалось. Была инсценирована кража. Такую «добычу» не спрячешь под столом. Выносить шкатулку из дома не было ни времени, ни желания. Оставалось одно надежное место – несгораемый сейф главы семейства. «Дагоберт никогда не догадается!» Как вы видели, шкатулка нашлась именно там, где я ее и предполагал найти. Признаюсь, дело было пустяковое. И я, как человек чести, должен попросить вас, господа: если впредь захотите подстроить мне ловушку, проявите хоть немного хитрости! Не предлагайте задач, которые решаются за пять минут. Как специалист, позволю себе заметить: вы справились из рук вон плохо. Не я, а вы сами – добродушные и доверчивые люди, легко угодите в первую же западню, даже самую примитивную. Вчера, когда я удалился после обеда, вы решили, будто я отправился осматривать «место преступления». Вовсе нет! Я потратил это время на сон. Хотелось дать вам возможность успокоить нашу дорогую хозяйку. Вам это удалось. От меня не потребовалось особой проницательности, чтобы заметить перемены в ее настроении. Даже если бы она сыграла свою роль безупречно, было бы излишне наивно считать, что такой примитивный обман не обнаружится. На этом, господа, позвольте, я закончу.

– Пожалуйста, дайте лишь еще одно пояснение, – попросила госпожа Виолет, и в ее глазах сверкнула искра торжества. Она никогда не сомневалась в искусстве Дагоберта и теперь гордилась, что он в очередной раз оправдал ее доверие. – Ваш друг обер-комиссар Вайнлих, который теперь стал нашим другом и всегда будет дорогим гостем в этом доме… Вы утверждали, что не обошлись бы без его помощи, а ведь получается, что к этой истории он не имеет никакого отношения.

– Его помощь могла понадобиться, милостивая госпожа. Я не знал, как заключалось пари. Условия вашего спора не были мне досконально известны. Вдруг я не смог бы раскрыть «преступление»? Ваш супруг мог под каким-нибудь предлогом по условиям пари отказать мне в ключах от сейфа. Надо было продумать все варианты! Возможно, нам пришлось бы вынудить его отдать ключ. Ставки в этой игре были серьезными, потому мне пришлось бы либо раскрыть правду, либо любыми путями не дать помешать следствию, которое я вел. Мой друг, доктор Вайнлих, имел при себе даже ордер на обыск, и ничто не помешало бы нам им воспользоваться.

– Черт побери! – рассмеялся хозяин дома. – Вот теперь я понимаю, что называется «взять в оборот»!

– На кону была моя репутация, – скромно заметил Дагоберт. – К тому же у дела есть не только уголовная, но и гражданская составляющая. Не забывайте, господа: сегодняшний обед (рад, кстати, что он вам понравился) заказал я. Если бы моя догадка оказалась неверна, мне пришлось бы за него заплатить. Но я оказался прав, а значит, платит зачинщик. Тот, кто устроил этот спектакль, напугал нашу милую хозяйку и – вот уж это поистине смертный грех! – усомнился в моем мастерстве. Барон фон Фризе, счет уже у меня в кармане. Для простоты я выписал его на ваше имя. Позвольте вручить его вам с глубочайшим почтением.

– Господин Дагоберт, – меланхолично отвечал ему барон, – примите мои поздравления и передайте счет мне. Идея была моя – хотя не знаю, как вы это поняли, – и платить, разумеется, мне.

Был вторник после Троицына дня. У Грумбахов за столом снова присутствовал их старинный друг Дагоберт. Это событие не было чем-то исключительным, более того, оно происходило с завидной регулярностью – два раза в неделю. Часы только что пробили четверть седьмого, компания уже перешла к десерту и с удовольствием обсуждала праздничные события, когда слуга доложил о приходе господина Кинаста, главного кассира ABB. Тот желал немедленно встретиться с президентом банка по чрезвычайно срочному делу.