– Думаю, я смогу докопаться до истины.

Госпожа Виолет воодушевленно захлопала в ладоши:

– Если это заявляет Дагоберт, я скоро получу свои драгоценности обратно!

– Милостивая госпожа, в моем деле, как и в спорте, нет абсолютных гарантий. Шансы на победу выражаются в коэффициентах. Вы ведь знакомы с этой системой?

– Да, я бывала на скачках. Коэффициенты выражают соотношение ставок.

– Ну так вот, ваши шансы таковы, что можно смело ставить исключительно на победу, но ваш выигрыш будет небольшим.

– Мне не нужны ставки, мне нужны мои драгоценности!

– Посмотрим, что можно сделать. Кстати, господа, вы все можете оказать мне помощь.

– Только скажите! – раздались голоса вокруг.

– Завтра мы все снова должны собраться на ужин в этом прекрасном доме. Виолет, Андреас, вы не против? Не пугайтесь, это необходимо.

– Дагоберт, вы отвратительный человек! Я вовсе не пугаюсь! Напротив, буду только рада. Все присутствующие окажут нам честь, приняв приглашение.

– Милостивая госпожа, прошу меня простить за это маленькое недоразумение. Прежде всего, примите amende honorable[432]. Я вовсе не имел намерения усомниться в вашем общеизвестном гостеприимстве и предположить, что вы способны испугаться перспективы проведения еще одного приема. Я вовсе не это имел в виду, вы просто не совсем верно все интерпретировали.

– Дагоберт, я ничего не «интерпретировала», гостям в этом доме всегда рады!

– В этом нет сомнений. Итак, завтра мы будем у вас ужинать. Этого требует ход расследования. Однако это не означает, что мы доставим вам лишние хлопоты.

– Пусть вас не тревожат мои хозяйственные заботы, Дагоберт!

– Я сейчас поглощен исключительно заботами, связанными со следствием. Именно поэтому и настаиваю на том, чтобы вы никак не участвовали в организации ужина. Также крайне важно, чтобы ваша прислуга тоже не суетилась и не была обременена дополнительной работой. Все, что потребуется для стола, будет доставлено вам в готовом виде.

– Это интересно!

– Положитесь на меня, госпожа Виолет. Я знаю толк в еде. А также вы можете положиться на ресторан «Захер», который славится самой изысканной кухней в Вене. Уж я не поскуплюсь! Я прекрасно понимаю, насколько обязан вашему дому.

– На правах хозяина, – вмешался господин Грумбах, – настоятельно прошу тебя не скупиться.

– Тебя, дорогой друг, все это вообще пока не должно касаться. Я также прошу тебя не вмешиваться в ход расследования. Сейчас мне нужно обсудить с твоей почтенной супругой связанные с ним хозяйственные вопросы. Итак, милостивая госпожа, дело обстоит следующим образом: ужин будет доставлен полностью готовым. «Захер» также позаботится об обслуживающем персонале, предоставит столовый сервиз, серебро, скатерти, салфетки, цветы, фарфор и хрусталь. Вам останется лишь пригласить гостей за стол. Это станет вашей единственной заботой. Через час после трапезы все будет мгновенно убрано. Ни о чем не беспокойтесь. И даже в вопросах, связанных с составлением меню, спокойно положитесь на меня. Вы знаете, в гастрономии я немного подкован.

– Я знаю, Дагоберт, вы в ней большой знаток. Впрочем, в чем вы не являетесь знатоком?

– Я также позабочусь, чтобы к каждому блюду подавалось соответствующее вино. Мои тщательные изыскания в этой области подарили мне некоторый опыт, который сможет уберечь меня от досадных ошибок. А последовательность блюд я уже продумал. Хотите узнать?

– Думаю, будет предпочтительнее, если это окажется сюрпризом.

– Хорошо, – согласился Дагоберт, – а теперь, моя милая госпожа Виолет, у меня осталась к вам последняя просьба. Разрешите мне пригласить еще одного гостя?

– Позвольте узнать его имя.

– Это мой друг, обер-комиссар доктор Вайнлих, один из лучших известных мне криминалистов. Вы должны понимать, милостивая госпожа, что планируется не просто званый ужин, а оперативное мероприятие. Нам нужно докопаться до истины в деле о краже драгоценностей, и помощь опытного профессионального сыщика может оказаться весьма полезной вашему покорному слуге, сыщику-любителю.

Барон фон Фризе поднял бровь, демонстрируя свой скептический настрой:

– Странно, что наш друг Дагоберт считает нужным прибегать к помощи полиции. Обычно это не в его стиле и вряд ли добавит блеска его репутации.

– Что касается моей репутации, или, если угодно, славы, – спокойно ответил Дагоберт, – то позвольте мне самому об этом позаботиться. Здесь речь идет не обо мне, а о возвращении украденных драгоценностей. Я уверен, что мы найдем вора, барон, и, если потребуется его немедленный арест, моих частных полномочий может не хватить. Так что наш гость окажется кстати.

На следующий день гости собрались точно в назначенное время. Госпожа Виолет уже полностью овладела собой, от вчерашнего отчаяния не осталось и следа. Ужин был великолепен – Дагоберт позаботился о том, чтобы выбор блюд смог удовлетворить самого взыскательного гурмана. За столом интересующую всех тему никто не поднимал: все знали, что Дагоберт предпочитает не обсуждать дела в присутствии прислуги. Только когда компания перешла в курительную комнату, все удобно устроились в креслах с кофе, ликерами и сигарами, Дагоберт объявил, что теперь готов перейти к делу. Он занял свое обычное место напротив госпожи Виолет, которая, расположившись в своем любимом уголке у камина, с нетерпением ожидала развязки.

Первым молчание нарушил барон фон Фризе, продекламировав с подчеркнутым пафосом:

– Внимание, многоуважаемые господа и дамы! Спешите видеть! Перед вами сейчас будет разыграно величайшее представление: всемирно известный специалист господин Дагоберт окажет высокому собранию честь и продемонстрирует на натянутом канате высокого детективного искусства образец своей непревзойденной эквилибристики. Высокий профессионализм исполнителя подтвержден рекомендательными письмами. Детям, солдатам и унтерам – полцены! Проходите, не задерживайтесь, господа!

Дагоберт спокойно прервал этот словесный поток:

– Скажите, барон, жива ли ваша бабушка?

– Увы, нет.

– Жаль. Я бы посоветовал вам сначала потренироваться на ней, прежде чем пытаться острить в присутствии Дагоберта Тростлера, когда он ведет расследование.

Хозяин дома поспешил вмешаться:

– Ближе к делу, друг!

– Совершенно верно, – поддержала супруга Виолет. Она искренне испугалась, что сейчас между гостями вспыхнет ссора. – У нас ведь есть дела поважнее, чем слушать словесные перепалки.

– Самое важное, госпожа Виолет, – вернуть украденные драгоценности. Думаю, что это произойдет очень скоро. Дорогой Грумбах, не одолжишь ли ты мне на минуту ключи от сейфа?

Все замерли в изумлении. Хозяин дома явно выглядел сбитым с толку. Он молча достал ключи. Небольшой домашний сейф находился в углу курительной.

– Прошу следить за моими руками, господа, – сказал Дагоберт, открывая его. – Если вдруг обнаружится недостача миллиона, я не хочу оказаться крайним!

Он широко распахнул дверцу, извлек шкатулку с драгоценностями и вручил хозяйке:

– Удостоверьтесь, милостивая госпожа, все ли на месте. Предупреждаю, что за любую недостачу ответственность будет нести ваш супруг.

– Все на месте, Дагоберт! – рассмеялась Виолет, открыв шкатулку и погрузив в нее пальцы. Она с восхищением смотрела на невозмутимого сыщика.

– Обращаю ваше внимание, – продолжал Дагоберт, – что супруг обязан возместить вам перенесенный стресс. И лучше всего это сделать посредством достойного пополнения содержимого этой шкатулки.

– Согласен! – проворчал Грумбах. Тон его при этом был не особенно дружелюбным.

Не то чтобы он досадовал на то, что его принуждают к существенным тратам, – лишний раз доставить радость жене всегда было для него большим удовольствием. Раздражение он испытывал лишь оттого, что в очередной раз убедился в том, что в этом мире никакие договоренности не действуют – всегда найдется тот, кто проболтается. Ровно то же касалось и закрытых заседаний клуба. Всегда после них широкой общественности становилось известно что-нибудь лишнее. Люди попросту не умеют хранить тайны. Таково было его мнение, и скрывать его он не считал нужным. Однако еще ни разу ему не доводилось сталкиваться с таким дружным отрицанием вины со стороны всех, кто был замешан в деле. Каждый из присутствующих наперебой заверял его, что «был нем, как могила», а Дагоберт подтвердил, что все хранили тайну. По его словам, дело было настолько простым, что его можно раскусить даже без осведомителя.