Кастро стоял в самом его центре, за своим большим письменным столом. Он был в исподнем – только в трусах, хотя и в рубашке с галстуком. Встряхнув перед собой пару белых костюмных брюк, он влез в них, а затем повернулся и заметил меня.

– Какого черта вы тут делаете?

– Да вот решил зайти и прояснить кое-какие вопросы перед вашей пресс-конференцией.

Тут-то я и приметил пару черных брюк, перекинутых через спинку стула для посетителей. Кастро из всего делал спектакль – не мог не работать на публику. Избрали его после того, как предыдущий окружной прокурор получил взятку от какого-то политика, которого застукали с несовершеннолетней девчонкой. Всегда дальновидный Кастро воспользовался этим моментом, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на этот пост под антикоррупционным соусом. И чтобы выделиться среди прочих кандидатов в окружные прокуроры, носил только белые или очень светлые костюмы. Предположительно это была идея одного из его советников: мол, недостаточно трубить на каждом углу, что он чист как слеза, – людям требуется визуальное напоминание о его девственной непорочности. Как и все остальное, это был не более чем рекламный трюк. В залах правосудия поговаривали, будто привычка щеголять во всем белом призвана скрывать истинную натуру Кастро – вообще-то тот настолько замаран, насколько это вообще возможно. Вроде как именно Кастро и подстроил все так, чтобы тот политик подкупил его предшественника, тем самым подготовив почву для выборов.

В общем, деятель это был из тех, кому палец в рот не клади. Тот еще артист.

– Если б я хотел получить какие-то комментарии от адвокатов Джексона, то позвонил бы Элу Пэришу, – буркнул Кастро, застегивая брюки. После чего окликнул: – Маура!

В кабинет Кастро торопливо вошла женщина лет тридцати, в черной юбке и голубой блузке, с блокнотом и ручкой в руках. Волосы у нее, как видно, с утра были стянуты в узел, но несколько прядей выбились и прилипли к мокрым от пота щекам.

– Да, мистер Кастро, – отозвалась женщина, судя по всему, его секретарша.

– Как он сюда попал? – вопросил тот.

– Ну… Ну, я… Я… точно не знаю. Я…

– Ладно, проехали, – бросил Кастро. – Приберись-ка здесь пока что. Убери весь этот мусор с моего стола – и, кстати, салат с тунцом был просто ужасен. Никогда больше не заказывай мне обед в этом заведении. Я не собираюсь платить за твои ошибки. Эти десять баксов я вычту из твоей зарплаты.

Маура ничего не сказала. Просто склонила голову и чуть ли не на цыпочках обошла вокруг Кастро, направившись к его столу, где сгребла в охапку оставшиеся от его обеда пустые контейнеры с объедками и шмыгнула к двери. В этот момент я только порадовался, что сейчас здесь нет Кейт. Если б Кастро так разговаривал с Маурой в присутствии Кейт Брукс, ему понадобилась бы новая пара белых брюк.

– И где моя речь, черт бы ее побрал? – завопил он. – Сами видите, Флинн, – сейчас я немного занят. Если вы здесь не для того, чтобы предложить от имени своего клиента досудебную сделку, то можете уходить.

– Вообще-то я пришел дать вам один совет, прежде чем вы раскроете свой большой рот перед прессой. Снимите обвинения с Джексона – он невиновен. По-вашему все равно ничего не выйдет, и мне бы не хотелось, чтоб вы опозорились перед публикой.

– Убирайтесь, – коротко ответил он.

Прислонившись к дверному косяку, я посмотрел на Кастро. Отыскав свой белый пиджак на плечиках, висящий на вешалке для верхней одежды в углу, он влез в него и рявкнул:

– Речь, быстро!

В кабинет ворвался один из его помощников в белой рубашке с темными пятнами пота под мышками, с двумя страничками распечатанного текста в руках.

– Это окончательный вариант? – спросил Кастро, выхватывая у него страницы и просматривая их.

– Это последняя версия с вашими правками, – ответил помощник.

– Да уж лучше бы… – буркнул Кастро, складывая листки, прежде чем спрятать их в карман пиджака.

Помощник ушел, а он повернулся ко мне.

– Вы еще здесь?

Я ничего не ответил. Проследил, как Кастро влезает в свои кожаные туфли без шнурков, дождался, пока он не сделает шаг к двери. И в этот момент тоже двинулся с места. Кастро был чуть пониже меня, и когда я толкнул его плечом в грудь, он отлетел на добрых два фута.

– Прошу прощения, – извинился я. – После вас.

И протянул руку, указывая в сторону коридора.

– Вы просто фигляр, Флинн… Вам меня не запугать, – пробурчал Кастро, и я последовал за ним из его кабинета. Как только он дошел до конца коридора, его сразу же окружила толпа прочих прокурорских, направлявшихся через приемную к лифту. Я проводил его взглядом и остановился у стола Мауры.

– Почему здесь так жарко? – спросил я.

– Он не разрешает нам включать кондиционер. Говорит, что это пустая трата государственных денег.

Экономные люди вообще пользуются популярностью в мэрии. Но этот тип был чем-то особенным. Он был готов заставить всех своих сотрудников сдохнуть от манхэттенской жары, лишь бы сэкономить пару тысяч и подлизаться к вышестоящим властям.

Маура уставилась в экран своего компьютера, промокая лоб бумажной салфеткой. Только с такого расстояния я заметил, что воротничок ее блузки обтрепался от слишком частых стирок – да и цвет ее заметно потускнел. Коробка с завтраком стояла возле ее ног, обутых в туфли-лодочки, от одной из которых уже отслаивалась подошва. Инфляция, квартплата, цены на продукты и бензин в последнее время взлетели до небес – абсолютно всем сейчас приходилось тяжко. А вот Кастро не испытывал ни малейшего недостатка в деньгах, в отличие от элементарной порядочности. Происходил он из богатой семьи среднего класса и женат был тоже на богачке, унаследовавшей какую-то горнодобывающую компанию. И на данный момент проживал в собственном особняке в каких-то двух кварталах от Западной Семьдесят четвертой улицы.

Я выудил из кармана стодолларовую купюру и положил ее на стол Мауры.

– Только не говорите ему, что это от меня. Он заставит вас вернуть эти деньги и все равно вычтет плату за тот обед у вас из зарплаты. Только между нами: давайте договоримся, что его обед за мой счет, а остальное – это ваши чаевые. А если вам когда-нибудь надоест эта должность, звякните моей партнерше Кейт Брукс. Она наверняка сможет помочь вам найти что-нибудь поприличней. Многим юридическим фирмам в этом городе катастрофически не хватает квалифицированного персонала.

Маура уставилась на купюру, а затем скомкала ее в руке и затолкала в сумочку.

– Спасибо, – сказала она.

– Нет проблем. Вы будете смотреть его пресс-конференцию?

Маура закатила глаза.

– А как иначе? Это часть моей работы.

Я улыбнулся, сказал:

– Думаю, вам должно понравиться.

Как бывший мошенник, я имею перед некоторыми из моих коллег-адвокатов явное преимущество. Судебный вердикт выносится двенадцатью представителями общественности, которые составляют жюри присяжных. Что для опытного адвоката, что для бывшего мошенника любая группа людей – это дополнительная возможность добиться своего. Успех или неудача в качестве адвоката не определяется вашим знанием закона – однако в значительной степени определяется вашим знанием особенностей человеческого поведения. Проводя встречный допрос свидетеля обвинения, вы должны знать ответ на свои вопросы еще до того, как их зададите, – не потому, что способны предвидеть будущее, а потому что знаете этого свидетеля, хорошо изучили его и за счет правильно выбранного момента, формулировки и интонации вашего вопроса уже заранее предопределили ответ. И этот ответ, который вы фактически вынудили дать совершенно не подозревающего об этом свидетеля, предназначен исключительно для того, чтобы склонить двенадцать человек на трибуне для присяжных в вашу сторону.

Короче говоря, все дело в людях. И гораздо легче оказать влияние на целую группу людей, чем всего на одного человека.

Множество философов, социологов, психологов и каждый даже самый мелкий уличный жулик стремятся понять, как мыслят отдельные люди и группы людей. Интерес у них далеко не чисто академический – это большой бизнес. Вот почему в каждой рекламе газировки всегда имеется целая кучка счастливых, внешне привлекательных людей, которые вместе пьют из банок ледяной напиток. В издательском мире книга по-настоящему обретает успех, только когда волшебным образом включается «сарафанное радио». Большинство телешоу становятся популярными, когда большие группы людей обсуждают их в социальных сетях. Видеоролики, обращенные к максимально широкой аудитории, становятся вирусными. И простые люди, ни шиша не понимающие в законах фондового рынка, дружно кидаются покупать какие-нибудь акции, когда все остальные делают то же самое. Это очень мощный инструмент. Нужно просто уметь им пользоваться.