Профессор перешел к обсуждению случившегося с Хэйхоу.

– У него интересная рана, – заметил он. – На удивление удачная, или тот, кто ее нанес, был далеко не дурак. Удар пришелся над самой ключицей, прямо в шею. Смерть наверняка была мгновенной.

Он начал описывать использовавшийся нож и даже нарисовал его нам, по крайней мере лезвие. Пасси не знал даже, что и думать, но с моей теорией это вполне сходилось.

Оставив их вдвоем, я отправился на поиски Уиппета. Ни его, ни Эффи Роулендсон в «Перышке» не оказалось, но Уиппет вскоре приехал на своей маленькой «эйси». Один.

– Я тут дома осматривал, – сказал он. – Дальше по дороге есть небольшая вилла, которая меня интересует. Люблю пустые дома. А ты? Я как приезжаю куда-нибудь, ищу пустые дома.

Я дал ему выговориться и, когда решил, что тема его уже утомила, внезапно задал свой вопрос. Если я рассчитывал застичь его врасплох, то меня ждало разочарование.

– Хэйхоу? – переспросил он. – Ну да. Ну да, Кэмпион, я с ним несколько раз разговаривал. Неприятный тип, еще и трогать меня пытался.

– Вполне верю, – откликнулся я. – Но о чем ты с ним разговаривал?

Уиппет поднял голову, и я взглянул в его мутные голубые глаза.

– В основном о естествознании, – сказал он. – Флора, фауна, все такое.

В это мгновение встал на место еще один крупный фрагмент головоломки.

– Некоторые рождаются слепыми, – едко заметил я. – Некоторые слепнут. А некоторым слепоту внушают. Кроты ведь относятся к первой категории?

Уиппет лишь молча посмотрел в окно.

Я вернулся в Хайуотерс, и там меня ожидало то, чего я никак не мог предвидеть и чего никогда не смогу себе простить.

Исчез Лагг.

Пропал и его чемоданчик, в котором он держал свои небольшие пожитки, а на моем ночном столике, придавленная пепельницей, лежала новая хрустящая банкнота в один фунт.

Сперва я не поверил. Подобное никогда даже не могло прийти мне в голову, и случившееся меня полностью ошеломило. Я поймал себя на том, что бессвязно бормочу, будто истеричка. Пеппер изо всех сил пытался мне помочь.

– Вам звонили, сэр, – сообщил он. – Я особо не прислушивался, но, как понял, из Лондона. Мистер Лагг взял трубку, а потом через пару минут спустился по черной лестнице с чемоданом в руке и пошел в поселок по тропинке через поле.

И это было все, что кто-либо мог мне сообщить. Телефонистка ничем помочь не могла. Входящие звонки следовали один за другим, и девушка на почте весь день сбивалась с ног. Нет, она не слушала: как можно! Она никогда не подслушивает.

Я был вне себя. Время крайне поджимало, и перед моими глазами то и дело вставала жуткая картина, увиденная мной в медную подзорную трубу.

Незамедлительно начались поиски.

Лео мне сочувствовал, а Джанет изо всех сил старалась утешить. Мне пришлось объяснить им, что фунтовая банкнота ничего не значит. Несомненно, бывают слуги, которые уходят без предупреждения, оставив вместо себя недельное жалованье, но Лагг не из таких. К тому же его не видели ни в поселке, ни на автобусной остановке. Он исчез столь же загадочно, как и Хэйхоу, – ушел в поля и точно так же пропал.

Я позвонил Кингстону, который с обезоруживающим любопытством выслушал мой взволнованный рассказ.

– Слушайте, Кэмпион, у меня есть идея! – Его голос в трубке звучал необычно молодо. – Не знаю, помните ли вы, но я кое-что вам вчера говорил. Тогда вы не обратили особого внимания, что было видно по вашему лицу, но, полагаю, теперь это может пригодиться. Сейчас буду.

Не прошло и двадцати минут, как его машина появилась на подъездной дорожке. Лицо его порозовело, глаза светились от радостного восторга. Возможно, я бы ему это даже простил, если бы речь шла не о Лагге.

Мы устроили совещание на лужайке перед домом.

– Все дело в том парне, Уиппете, – сказал Кингстон. – Я давно за ним слежу. Понимаю, каково вам – старые школьные друзья и все такое, – но вы на самом деле толком его не знаете, а бывает всякое. Кто-то за всем этим наверняка стоит.

– Да-да, – раздраженно бросил я. – Продолжайте.

Похоже, он ожидал от меня большей реакции, но с той же поспешностью продолжил:

– Есть тут один дом, пустая вилла, которая стоит сама по себе в конце недостроенной дороги. Там начиналось строительство, но его прекратили по решению совета округа. Уиппет бывал там пару раз. Не могу сказать ничего определенного, но вам не приходило в голову, что этого Хэйхоу наверняка убили вовсе не в чистом поле? Уединенное местечко – самое подходящее для таких делишек. Давайте туда съездим.

В словах его было немало истины, и мне не хотелось тратить время на споры. Я направился к его машине, но он с легким замешательством посмотрел на меня.

– Боюсь, лучше будет взять вашу, – пробормотал он. – Моя, знаете ли, уже не первой молодости, и, пока я сюда ехал, с ней начались обычные проблемы: где-то подтекает масло и попадает в зажигание. Разве что если подождете, пока я прочищу пару патрубков?

Ждать мне не хотелось, и я вывел «лагонду». Кингстон устроился рядом со мной, искренне наслаждаясь комфортом.

– Прямо вниз по склону холма, – показал он, – и первый поворот налево.

Мы выехали из поселка и покатили по длинной пустой дороге, извивавшейся через Тетеринг и дальше – в сторону Рашберри. Наконец мы снова свернули. Примерно в полумиле в рощице вязов уютно расположилась небольшая пивная под названием «Пес и петух», и, когда мы к ней подъехали, Кингстон коснулся моей руки.

– Вы себя изводите, – сказал он. – Совсем не спите, а теперь еще и новое потрясение добавилось. Стоит остановиться и слегка подкрепиться.

Я ругнулся, не желая задерживаться, но он проявил упорство, и мы вошли в заведение.

Оно оказалось непривлекательным: старым и невероятно грязным. Стойку во множестве украшала дешевая реклама, а единственным посетителем был беззубый старикан с окладистой бородой.

Кингстон настоял на том, чтобы выпить пива. Как он сказал, нет ничего лучше старого пива, чтобы успокоить нервы, и, пока туповатая хозяйка, шаркая ногами, ушла наполнить наши кружки, Кингстон расспросил старика насчет Лагга. Учитывая обстоятельства, получалось это у доктора весьма неплохо, с использованием местного диалекта.

Старик, однако, ничем не смог нам помочь. По его словам, он был близорук и глуховат и вообще никогда особо не интересовался чужаками.

После того как к нам подтолкнули две замусоленные кружки, Кингстон показал мне коттедж, который мы собирались обследовать. Его едва было видно из крохотного окошка пивной, но я смог разглядеть ужасающе новую красную крышу, торчавшую среди листвы примерно в полумиле отсюда.

– Ладно, пошли, – сказал я, поскольку не особо надеялся найти там своего неудачливого старого друга, а времени было в обрез.

Кингстон меня понял.

– Хорошо, – кивнул он. – Еще одного пива ждать не будем.

Он осушил свою кружку, я тоже. Отходя от стойки, я споткнулся и случайно задел локтем оловянную кружку старика. Ее содержимое разбрызгалось по полу, и нам пришлось потратить еще несколько минут, чтобы извиниться и купить ему новую порцию.

Подойдя к машине, я остановился, глядя на рулевое колесо.

– Послушайте, Кингстон, думаете, нам в самом деле стоит туда ехать?

– Стоит, старина, стоит, – настаивал он. – Как-то странно, что некий чужак болтается по пустому дому, вам не кажется?

Я сел за руль, и мы поехали. Через четверть мили машина резко свернула, и я затормозил.

– Слушайте, – слегка хрипловато проговорил я, – может, вы поведете?

Он посмотрел на меня, и на его круглом, неожиданно молодом лице я увидел смешанное с удивлением любопытство.

– Что такое, старина? – спросил он. – Устали?

– Да, – кивнул я. – Похоже, эта дрянь страшно крепкая. Езжайте как можно быстрее.

Он выбрался из машины, и я тяжело переместился на освобожденное им место. Минуту спустя мы снова мчались по дороге. Я наклонился вперед, опустив голову на грудь и прикрыв глаза.