Он ловко въехал в узкий тупичок и остановился перед одноэтажным домиком с витриной, частично закрашенной золотистой и черной краской, и неотличимым от многочисленных ближайших магазинчиков. Тяжелая дверь, обитая блестящими медными полосками, была открыта. Кэмпион вышел из машины и, взяв чемодан, вошел в дом. Вэл последовал за ним.

Прямо над маленькой бронзовой табличкой с выгравированной надписью «И. Мелхиседек» висел старинный шнур, за который следовало дернуть, чтобы позвонить в звонок.

Судя по всему, других фирм в здании не было. Вслед за своим спутником Вэл вошел в большую приемную, разделенную хлипким деревянным барьером. В этом пустом и тихом помещении ничто не намекало на то, чем занимается фирма. Здесь лишь стояло несколько витрин с прекрасно выполненными копиями каких-то неведомых медалей и ценных сувениров.

Из-за бюро в дальнем углу комнаты поднялся навстречу посетителям стройный и изящный юноша. Мистер Кэмпион вынул из кармана визитную карточку и протянул ему:

– Узнайте у мистера Мелхиседека, не уделит ли он мне несколько минут.

Юноша взял карточку и прочел имя вслух:

– Мистер Кристофер Твелвтриз?

– Эй, – вмешался Вэл, – вы…

К его удивлению, Кэмпион сделал ему знак молчать и кивнул служащему:

– Именно так. Мистер Мелхиседек меня знает.

Когда юноша вышел, Кэмпион с виноватым видом пояснил:

– Мне следовало вас предупредить о своих многочисленных noms de guerre[182]. Не хочу лишний раз светиться. Вы запомните? В этом помещении я – Кристофер Твелвтриз.

Сбитый с толку, Гирт успел только согласно кивнуть, как дверь тут же открылась, и вошел человек, каких Вэл, можно сказать, еще не видывал.

Мистер Израэль Мелхиседек был невероятно породистый, утонченный и интеллигентный еврей. Глядя на него, невольно думалось о том, что предки предков этого человека разговаривали с Яхве. Ему было под семьдесят. Высокий, стройный, лицо с тонкими чертами, кожа цвета слоновой кости; чисто выбрит, седые волосы аккуратно приглажены.

Мелхиседек шагнул вперед, протягивая руку:

– Мистер Твелвтриз, рад вашему приходу. – Бархатный голос подчеркивал восточную экзотичность его облика.

Кэмпион пожал руку и представил Вэла.

Старик метнул на юношу взгляд небольших черных глаз, и Вэлу показалось, что тот видит его насквозь.

Мелхиседек посмотрел на чемодан:

– Идемте ко мне в кабинет, мистер Твелвтриз, там нас не подслушают и не помешают.

Он провел их через другую дверь по коридорчику и затем – в небольшую, роскошно обставленную комнату, которая отлично дополняла своего хозяина.

На полу лежал старинный персидский ковер, на стенах висели картины Давида и Зоффани, а над камином – портрет какой-то красавицы работы де Ласло. Бо́льшую часть комнаты занимал огромный письменный стол, за который Мелхиседек уселся после того, как усадил гостей.

– Итак, мистер Твелвтриз, чем могу служить? – Он сделал паузу. – Хотите заказать копию? Возможно, некоей известной чаши?

Кэмпион поднял брови.

– Желаете выбрать длинный путь? – вежливо спросил он.

Старик покачал головой, и его губы раздвинулись в улыбке.

– Нет, мой друг. У меня слишком много клиентов, нужно идти собственным путем.

– Ну и слава богу, – вздохнул Кэмпион. – Конечно, вы правы. Вижу, вы понимаете серьезность положения. У нас с собой не больше и не меньше как Чаша Гиртов.

Он поднял чемодан и с благоговением положил на стол. Мелхиседек встал и подошел поближе.

– Никогда ее не видел, – сообщил он. – Хотя, разумеется, хорошо знаю ее историю, точнее, легенду. Мистер Гирт, для меня это будет серьезным испытанием: за последние двести лет нам приносили разные сокровища, но чтоб такое… Прямо знаменательное событие.

– Ей тысяча лет, – проникновенно заметил Кэмпион.

Вэлу это показалось чуточку неумно: его спутник как будто желал произвести на хозяина впечатление.

– Больше тысячи, – поправился Кэмпион.

Он аккуратно открыл чемодан и вынул Чашу, все еще завернутую в одеяльце.

Мистера Мелхиседека явно удивила и даже потрясла столь неподходящая упаковка, но он промолчал. Кэмпион развернул Чашу и отдал Мелхиседеку.

Вэл подумал, что никогда не забудет этой картины: высокий, сурового вида старик поворачивает в тонких пальцах великолепное произведение искусства. Мелхиседек долго разглядывал Чашу через ювелирную лупу – с боков, снизу, сверху. Наконец он поставил ее на стол и повернулся к посетителям с крайне обеспокоенным видом.

– Мистер Твелвтриз, – медленно заговорил он. – Мы ведь с вами старые приятели…

Кэмпион посмотрел ему в глаза и с нарочитым равнодушием произнес:

– Мы с мистером Гиртом готовы поклясться, что это подлинная чаша Гиртов. А ваше мнение?

И тут Вэл, впервые заподозрив неладное, встал со стула и подошел к Мелхиседеку. Тот опять взял Чашу:

– Отличная вещь. Выполнена прекрасно, а рисунок почти целиком повторяет кубок церкви святого Михаила в Веккья. Только она не средневековая. Я не уверен, однако, если посмотрю свои записи, смогу сказать вам точную дату изготовления.

Вэл издал невнятный звук и собрался уже возмутиться вслух, но мистер Кэмпион его остановил:

– Погодите, старина. Дело усложняется с каждой минутой. Думаю, мы сейчас на пороге открытия.

Наступило молчание. Затем раздался спокойный голос мистера Мелхиседека:

– Можете не принимать мое суждение, мистер Твелвтриз. Я и сам хотел бы кое с кем проконсультироваться. Я человек старый, могу ошибаться. Вы позволите присоединиться к разговору моему другу? По чистой случайности именно сейчас в соседней комнате находится один из лучших экспертов в мире по этой части. Он пришел перед вами и согласился подождать, пока я освобожусь. Что скажете? – Старик повернулся к Вэлу.

Тот был красный и совершенно не в себе.

Кашлянув, Мелхиседек заверил:

– На его мнение вполне можно полагаться.

– Конечно, – сразу согласился Вэл.

Кэмпион кивнул, и хозяин вышел из комнаты.

– Это бред какой-то, – пробормотал Вэл.

Мистер Кэмпион положил руку ему на плечо:

– Потерпите. Пусть посмотрят. Думаю, все выяснится.

Больше он ничего не сказал, потому что вернулся Мелхиседек, сопровождаемый низкорослым подвижным человеком с высоким лбом и острой вандейковской бородкой. И Гирт, и Кэмпион узнали его еще до того, как Мелхиседек произнес:

– Джентльмены, это профессор Гарднер Кэйри, известный американский специалист. Профессор, позвольте вам представить мистера Гирта и мистера Твелвтриза.

Повисла долгая пауза. Профессор Кэйри смотрел на молодых людей с каким-то непонятным выражением. Вэл впервые видел его вблизи.

Этот щеголевато одетый человек напоминал свою дочь: как и Бет, он, казалось, едва сдерживает смех. Лицо у него было энергичное и умное, притом без всякого оттенка хитрости, а приятные манеры сразу подкупили друзей.

Профессор улыбнулся Мелхиседеку и заговорил приятным спокойным голосом с заметным американским акцентом, который каким-то образом подчеркивал необычность ситуации.

– Есть серьезная проблема, – сказал он. – Я в большом затруднении. Семейству Гирт я не представлен, но должен перед ними извиниться. – Кэйри вдруг засмеялся, и напряжение спало.

Вэл собрался что-то сказать, но Кэмпион сделал ему знак молчать.

Профессор продолжил:

– Я всегда был, как выразилась бы моя дочь, занудой. На днях позволил себе забраться в ваш сад, мистер Гирт. Думаю, меня не видели, и все же лучше объясниться.

– К сожалению, видели, – не удержался Вэл. – Вы заглядывали в часовню.

Профессор поморщился:

– Я пишу книгу «Церковная утварь восточной Англии в период Английской республики». Не буду скрывать, что надеялся получить кое-какую помощь от вашей семьи. Но я ухитрился восстановить против себя вашего отца и теперь так же далек от заветной часовни, как если бы оставался в Уэстпорте, штат Нью-Джерси. – Профессор чуть помедлил, оглядывая собеседников умными веселыми глазами. – Я ждал, сколько мог, а потом той ночью – я еще не знал о вашем горе – почувствовал, что должен ее увидеть, чтобы закончить главу, пусть даже за мной погонится садовник.