– Если бы вы узнали правду и сказали, я бы вас не винила.

– Не знаю. Иногда сказать чертовски трудно. Такое случается. – Он рассмеялся.

Линда уткнулась лицом в обивку кресла, и Кэмпион замер, глядя на нее несчастными глазами. Повисло долгое молчание. Он остро чувствовал, что находится у себя дома – и она у него дома, – и все это было неправильно.

Он достал из нагрудного кармана платок и аккуратно вложил гостье в ладонь. Это привело ее в себя. Линда посмотрела на платок и проронила:

– Вы такой упрямый. Я и не понимала. Невероятно упрямый.

– Как скала, – согласился он. – Гранит. Под слоем глины кроется камень. Иногда жуткое однообразие нарушается окаменелостями рыб.

– Что ж, это было очень-очень интересно. – Она улыбнулась, и глаза у нее блеснули.

Затем Линда выбралась из кресла. Кэмпион никак не отреагировал.

– Вы на машине или отвезти вас на вокзал? – Лицо у него посерело и осунулось.

Линда подошла к нему вплотную и снизу-вверх заглянула ему в глаза.

– Мне страшно, – сказала она. – Вот почему я приехала. Неизвестно, что будет дальше. Я там одна среди них и физически боюсь. Вы разве не видите?

Кэмпион стоял и смотрел на нее, и руки у него бессильно повисли. Потом он поднял подбородок и стал смотреть поверх ее головы. Казалось, сыщик полностью ушел в свои мысли.

– Ладно. – Он неожиданно решился. – Сейчас поедем. Я сам так решил, имейте в виду. К вам это отношения не имеет. И ваш муж, и полиция просили меня заняться расследованием, и я попробую. Вот и все. Только… – Он запнулся.

– Что?

– Боюсь, настанет миг, когда вы сочтете меня довольно низким типом, милая моя Линда.

– Потихоньку, – сказал мистер Лагг двери. – Другим концом. И поле-е-егче. Не надо волноваться или бояться. Я-то здесь. Выпущу вас, коли сами не сможете выбраться, так что давайте. Нечего хныкать, как маленькая.

В длинном коридоре, проходившем с востока на запад по всему второму этажу, было тихо, если не считать этой призывной речи. Перед мистером Кэмпионом, искавшим Лагга с момента своего прибытия, предстали знакомые очертания здоровенной тыльной части.

– Аккуратней! Я слышу, как она поворачивается.

Белый купол огромной лысой головы, увенчивающий еще более огромную фигуру в черном фраке, казался полумесяцем, потому что владелец головы согнулся и приложился огромным ухом к двери.

– Мимо. – Он издал досадливое кряхтение. – Ну ничего. Еще раз попробуйте. Не будете пробовать – у вас и не получится. Выньте булавку. Согнулась? Чего? Вот ведь балда, я же вам показывал! Ну? Да, теперь внутрь. Тихонько… тихонько, а то весь дом всполошим. Вот так, вот так… И все. А теперь…

Зловещий скрежет прекратился, победно щелкнул замок, и дверь медленно отворилась, открывая стоявшую за ней раскрасневшуюся и взволнованную Сару с погнутой заколкой для волос в руке.

– Получилось! – крикнула она и заскакала вокруг Лагга, словно возбужденный щенок. – Получилось! Получилось!

– Тихо. – Лагг отвесил ей дружеский шлепок по лбу, который свалил бы быка, но, к счастью, промахнулся. – Не надо поднимать переполох. А то нас опять заругают. Нечего галдеть, как пивная в субботу, даже если и умеешь сработать отмычкой. Ну вот я и научил вас полезному делу, только хвалиться не нужно. Такие умения лучше держать при себе.

Последняя фраза звучала как предупреждение. Потом собеседники замерли, и маленькие глазки мистера Лагга остановились на худой фигуре в конце коридора.

Кэмпион вышел вперед.

– Лагг, чем вы занимаетесь?

– Ребенка развлекаю, – грубовато-небрежно ответил дворецкий. – Я теперь нянькина помощница. Вам, что ли, не сказали? – Лагг посмотрел на свою ученицу и подмигнул. – Ну, теперь бегите, мисс Сара, – добавил он нарочито официальным тоном. – Няня-то вас, поди, обыскалась. Вы ж не хотите, чтоб она тревожилась зазря? А мы с вами потом еще позанимаемся. Проваливайте уже, будьте хорошей девочкой.

Сара сжала его ладонь и сунула заколку ему в карман.

– Спасибо, мистер Лагг, – произнесла она с достоинством. – Мне очень понравилось.

И Сара степенно двинулась прочь, но, пройдя мимо Кэмпиона, не удержалась и хихикнула. Он ждал, пока девочка отойдет подальше, а сам тем временем разглядывал того единственного, кто по-настоящему зависел от него, – разглядывал с холодным интересом, призванным породить у того чувство стыда.

– Видимо, считаете себя чертовски отличным парнем? – сказал он наконец. – Этакий бойскаут, который еще и в церковном хоре поет? Решили немножечко раскрасить своими тусклыми красками жизнь бедного одинокого ребенка?

Лагг подчеркнуто небрежно шмыгнул носом.

– Я очень добр к своим ближним, – заявил он. – И потом – никогда не знаешь, какие навыки пригодятся в жизни. Любой ребенок должен уметь отомкнуть замок. Беспомощная шумливая козявка. Рано или поздно что-нибудь такое в жизни случится. Вот я ее к этому и готовлю. Девочке только на пользу. Так что не приставайте. Нравится мне она. Славная малышка.

– Не напоминает вам самого себя в детстве? – деликатно подсказал мистер Кэмпион.

Лагг, закатив глаза, припомнил свое полное ярких событий детство в трущобах Восточного Лондона.

– Не, – серьезно помотал головой он. – Не напоминает. Она попроще будет. У нее воспитание другое. Значит, решили-таки вернуться, да? Давно пора. Комната вас уже неделю ждет. Пошли. Наконец-то я вас туда провожу.

Он потопал по коридору, и Кэмпион последовал за ним.

– Вот, – сказал дворецкий, распахивая дверь в комнату рядом с музыкальной. – Бывшие апартаменты покойного Бенджамина Конрада. Значит, последний гость, который здесь ночевал, взлетел… на свежий воздух. Надеюсь, вам тут будет удобно.

Кэмпион вошел в комнату и, подойдя к окну, отодвинул ситцевую занавеску и стал смотреть на большой сад, залитый туманными сумерками.

– Ну? – спросил он, не оборачиваясь. – Ничего интересного не заметили?

– Не, я ни во что не лезу. – Лагг взгромоздил кожаный чемодан на кровать и начал вынимать содержимое. – Не подумали, конечно, прихватить мне парочку рубашек? Я тут совсем задичал.

– Не подумал. Оставьте это здесь. Соберитесь с мыслями. Вы же не с закрытыми глазами ходили. Должны были что-нибудь заметить. Чем вы занимались?

– Чем велено – дворецкий я, – самодовольно ответил Лагг. – Вы меня одолжили хозяйке в качестве дворецкого – ну так я им и был. Не мое это ремесло, но я работал на совесть и даже во вкус вошел. Слуги у меня по струнке ходят, а в свободное время я старался поразвлечь дитё: понравилась она мне. Дайте мне год или два, и я из нее увидите что сделаю. У нее задатки первоклассного медвежатника. Но я с ней строг. Никакой ругани. И чтоб держала себя как леди. Она мне тоже иногда помогает. Когда я чего не знаю, а у прислуги спрашивать не хочу, а то авторитет потеряю, говорю ей, а Сара если тоже не знает, то у няньки выведает. И ей хорошо, и мне. А, здесь еще полиция была, – добавил он. – Вижу, вам только это и интересно. А при пабе, чуть дальше по дороге, остановился сержант. Но я не позволю, чтобы какие-то фараоны сбивали меня с толку. – Последнюю фразу он произнес с гордостью. – Вы ж про это хотели знать, да?

– Именно. – Кэмпион вздохнул. – Кстати, забыл вот что еще сказать: если, пока вы здесь, случится пожар, то вы временно станете пожарным, а если вдруг ручей в саду выйдет из берегов и затопит первый этаж, станете на час-другой лодочником и будете изо всех сил вывозить членов семейства в безопасное место.

Лагг чуть помолчал.

– Вы не в себе, что ли? – спросил он наконец. – В чем дело-то? Шутки шутками, но ехидничать не стоит. Здесь же сумасшедший дом. Будь я инспектор, арестовал бы всю ораву, продержал бы их месяц, хорошо кормил и присматривался бы и в конце повесил бы того, кто не излечится. – Высказав эту глубокую мысль, Лагг вернулся к чемодану. – Так хозяину и надо. Зачем позволил держать велосипед у себя в доме? – пробормотал он через плечо. – В газетах пишут, вроде как фару подменили. Я как-то так и подозревал, больно уж полиция насчет этого велосипеда суетилась. А слугам я запретил читать газеты. Сказал, у меня есть связи и всё, что хотят, могут узнать от меня. Пришлось так сделать, а то они все тут поувольняются, а мне ни к чему, чтобы на меня уйма всякой работы по дому свалилась.