Демонстрируя прекрасное воспитание, полковник ответил, как всегда, любезно:

– Дорогая моя, я не хочу их продавать. К сожалению, – бесхитростно добавил он, – именно сейчас у меня вообще нет охоты заключать сделки.

– Ну да, конечно. Бедная Диана! – Миссис Шеннон, нисколько не смутившись, трубила, как скверный громкоговоритель. – Я думаю, нужно смотреть фактам в лицо, сюсюканье до добра не доводит. Удивляет меня лишь одно: что этого не случилось раньше. Кобден – просто старый дурень. Я бы ему и ознобыши осматривать не доверила.

Семейство Гирт жестоко страдало. Только их врожденная деликатность спасла миссис Дик Шеннон и ее спутников от бесславного изгнания.

Мистер Кэмпион глупо улыбался, словно гостья совершенно его очаровала.

Миссис Шеннон зашагала к двери.

– Идемте уже! – бросила она. – Мне-то не особенно интересно, зато мистера Патнэма всякий старинный хлам очень привлекает.

Пенни не двинулась с места.

– Чаша спрятана под покровом, – пояснила она. – Так полагается в течение десяти дней после чьей-то…

Миссис Шеннон не дала ей договорить:

– Так снимите этот ваш покров! Идемте, нельзя, чтобы лошади долго стояли. Полковник, как же вы тут всё запустили после смерти жены! Бедная Хелен, она так старалась блюсти порядок.

Невольно подчиняясь напористой особе, вся компания последовала за ней.

Своими возмутительными речами миссис Шеннон оскорбила как минимум троих, но даже не соизволила этого заметить. Именно благодаря такому свойству характера она и занимала в графстве то положение, которое занимала. Все ее знали, никто не любил, притом большинство слегка побаивалось. Ее успехи в коневодстве вызывали у людей восхищение пополам с завистью. И не родился еще тот человек, который сумел бы поставить эту даму на место. Ее намеренно грубое обращение стало в округе притчей во языцех. Она была вхожа везде, поскольку имелся лишь один способ ее остановить: буквально силой вытолкать за дверь. Задача сама по себе непростая, и потом, до такого пока не додумались консервативные умы ее жертв.

Семейство Гирт весьма неохотно шагало по дорожке, ведущей к Дому Чаши, но в конце концов полковник решил, что, раз уж поделать ничего нельзя, лучше уступить и поскорее отвязаться. Бранча отправили за ключами, а маленькая процессия двинулась вокруг восточного крыла и, миновав небольшие воротца, очутилась в цветнике.

Миссис Шеннон отпускала замечания, способные вывести из себя самого уравновешенного человека:

– Розы так себе. Цветы ведь как лошади, – не умеешь с ними обращаться, лучше не заводи.

Она отступила в сторону, пропуская Бранча к окованной железом дубовой двери. Замок был старым и очень упрямым, поэтому маленький дворецкий не сразу смог вставить огромный ключ, а потом тщетно пытался его повернуть.

Прежде чем Вэл пришел на помощь, вмешалась миссис Шеннон. Легко, словно паутинку, сметя с пути Бранча, она без усилий открыла замок.

Майор Кинг нервно хихикнул.

– Сильные у вас руки, – заметил он.

Она окинула его уничтожающим взглядом:

– Моя профессия слабых не терпит.

Неприятный мистер Патнэм рассмеялся.

– Получайте, майор, – сказал он. – Я сегодня утром видел, как миссис Шеннон управляется с Алоэ. Вас бы эта кобыла затоптала. – Затем он повернулся к даме. – В нее словно черт вселился, я думал, она вас прикончит. Нет, злая лошадь – все равно что злая женщина: проще пристрелить. – Затем он обратился к остальным, слушавшим безо всякого интереса: – Алоэ молотила передними ногами не хуже боксера, а миссис Шеннон вцепилась в недоуздок и работала хлыстом, как заправский берейтор. И усмирила-таки скотину. Никогда такого не видел.

Под эту беседу незваные гости вошли в древнюю и священную часовню Чаши. То была комната с низким сводчатым потолком, большими кирпичными колоннами и совершенно без мебели. Свет сюда едва проникал через узенькие окошки с толстыми ромбовидными стеклами, и поэтому даже в солнечные дни здесь царил полумрак. Пол был выложен могильными плитами с красивыми медными табличками.

В дальнем конце комнаты помещался небольшой каменный алтарь с алым покрывалом, прижатым по краям двумя тяжелыми подсвечниками.

Над алтарем располагалась ниша, забранная решетчатой железной дверцей. Освещалась она весьма оригинально – через проделанную в стене наклонную шахту, которую в более позднее время закрыли стеклом. Сейчас в нише виднелась черная бархатная пирамидка.

– Когда в семье кто-нибудь умирает, Чашу закрывают, – объяснил полковник. – Это покрывало здесь уже три дня. Такова традиция – не убирать его по меньшей мере десять дней.

Он выразительно замолчал.

Миссис Шеннон не унималась:

– Полагаю, решетка отпирается другим ключом? Ну вы тут и устроили! Еще и сигнализацию, наверное, провели?

Был лишь один способ спровадить нежеланных гостей – показать им Чашу. Полковник, как человек миролюбивый, а также понимая, что миссис Шеннон на попятную не пойдет, решил подчиниться. Взяв протянутый дворецким ключ, он нагнулся над алтарем и отпер решетку, которая тут же распахнулась. Он почтительно поднял черное покрывало.

Мистер Кэмпион, во всем видевший комическую сторону, подумал, что полковник напоминает в этот миг фокусника. И тут же его мысленная метафора получила реальное продолжение.

Полковник сдавленно вскрикнул, а Пенни пискнула. Под черным покрывалом не оказалось ничего, кроме двух кирпичей, явно вынутых из колонны. На Чашу не было и намека.

Миссис Шеннон единственная не сразу догадалась, какое произошло бедствие.

– Не понимаю таких шуток! – Ее громоподобный голос наполнил маленькую темную часовню. – Что за глупости!

Вэл смотрел на Кэмпиона, полковник смотрел на Бранча, и на всех лицах читались изумление и ужас.

Хозяин опомнился первым и опять поверг общество в шок.

– Конечно, я и позабыл, – произнес он. – Боюсь, мистер Патнэм, вы будете разочарованы, но я отдал ее в чистку. Ну, значит, в другой раз.

С удивительным самообладанием он улыбнулся и вышел, а по дороге шепнул Вэлу:

– Бога ради, мальчик мой, выпроводи их поскорее, и приходите в библиотеку.

Полковник сэр Персиваль Гирт мерил шагами коврик перед камином, а его сын и дочь, а также Бранч и мистер Кэмпион стояли и растерянно смотрели на него.

– Слава богу, эта женщина ушла. – Полковник провел рукой по лбу. – Не знаю, поверила она моему объяснению или нет… Надеюсь – да, иначе и дня не пройдет, как вся деревня превратится в потревоженный улей.

– Так Чаши и вправду нет? – Вэл не сводил глаз с отца.

– Ну конечно. – В голосе полковника явственно слышался ужас. – Исчезла, растворилась. Вечером в воскресенье я сам ее накрывал, сразу после того, как этот дотошный тип, Кэйри, болтался вокруг часовни. Она была в полной безопасности. Ключи я принес к себе и убрал в стол. Бранч, думаю, только мы с вами знаем, где я их держу.

Вид у дворецкого был жалкий, и полковник поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, я никого не обвиняю. Это смешно. Не могла она исчезнуть!

Некоторое время все молчали, потрясенные неожиданной утратой.

Первым заговорил Бранч:

– Не послать ли за полицией, сэр? Или лучше позвонить?

Сэр Персиваль колебался:

– Пожалуй, не стоит, Бранч. Во всяком случае, сейчас. – Он повернулся к остальным. – Понимаете, публичное объявление о такой пропаже может привести к серьезным последствиям. Ведь мы храним Чашу для монарха. Бранч, наведите порядок в часовне, и о случившемся никому из прислуги ни слова.

– Что же нам делать? – едва слышно спросил Вэл. – Нельзя же сидеть и ждать, пока она сама вернется.

– Как знать. – Отец многозначительно посмотрел на него. – Есть одно обстоятельство, которое вы, наверное, уже заметили. Чаша большая и тяжелая, а после того как я ее запер, никто из чужих наш дом не покидал. Ни у кого, кроме нас, доступа к ней нет, а мы сильно заинтересованы в ее сохранности.