Тамара продолжала покачивать головой, не веря, во что влипла. Она резко вздрогнула, когда голос Давлата раздался рядом с ней. Настолько близко, что его губы почти коснулись её уха.

– Не трусь, Тамара, веди игру, если хочешь, чтобы всё было по-твоему.

Затем Давлат выпрямился и без лишних слов вышел из кабинета, заставив Тамару с минуту-две задумчиво смотреть ему вслед и обдумывать услышанное.

Солнце играло лучами, пробиваясь через колышущиеся прозрачные шторы у открытого балкона. Свет заливал паркетный пол, на котором друг напротив друга и боком к окну сидели две маленькие девочки и, казалось, не замечали ничего вокруг. Летнее тепло мягко обволакивало их слегка сгорбленные спинки. Их нарядные платья – одно цвета спелого персика, другое как голубое небо – были немного помяты.

Они сидели в двух шагах от балконной двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы в комнату врывался свежий ветерок, смешивавшийся с доносившимся из сада ароматом цветущей сирени. Перед девочками лежали красивые куклы в пышных платьях – одна с тёмными локонами, другая – со светлыми, словно отражения своих хозяек, и крошечные кухонные принадлежности, часть из которых они тайком унесли с первого этажа. Нина разрешила взять их, но строго-настрого велела вернуть на место после игры.

– Давай, твоя очередь ставить чайник, – прошептала девочка с серо-зелёными глазами, в которых искрилось веселье. На её щеках играли ямочки, придавая лицу озорное очарование. Распущенные волосы волнами спадали на плечи, передние пряди сзади были заколоты большим белым атласным бантом.

Вторая девочка, чуть выше и крепче, со светлыми прямыми волосами, собранными в две аккуратные косички, кивнула и осторожно поставила крошечную кастрюльку на игрушечную плиту.

– Он закипит сейчас! – взволнованно пролепетала она и украдкой взглянула на подругу, ожидая некоего одобрения, чтобы действовать дальше.

Они хорошо ладили. С тех самых пор, как подружились, они стали неразлучны – ходили друг к другу в гости, делились секретами, смеялись над глупостями. Их дружба казалась нерушимой, как каменная стена.

Но в тот день, играя с куклами и игрушечной посудой, никто из них ещё не знал, что однажды эта стена даст трещину.

Комната была погружена в мягкий вечерний полумрак. Сквозь плотные шторы пробивались тонкие лучи закатного солнца и придавали стенам оранжевые оттенки. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем маленьких часов на прикроватной тумбочке.

Мира сидела на краю кровати, пальцами нервно перебирая складки одеяла. Перед её внутренним взором снова и снова возникали те самые девочки из сна, в очередной раз приснившиеся ей накануне.

Но в отличие от предыдущих снов, в этот раз она смогла их хорошо разглядеть, как будто сидела прямо напротив них и внимательно рассматривала их лица, одежду и даже выражение глаз.

Одну из девочек Мира узнала мгновенно: это была копия маленькой Аиши – её мать, Лейла. Мире не раз доводилось видеть её на фотографиях, которые она изредка разглядывала в комнате Махиры, но вот кем была вторая девочка, понять не удавалось.

И как бы Мира ни старалась возвращаться к этому обрывку сна, который раз в несколько дней напоминал о себе, – сначала смутно, а теперь всё чётче, – к чему это всё вело, догадаться у неё не получалось.

Но она упрямо верила в то, что это было не просто так. Ведь подобное происходило и с намёками на Алана. И те пустые могилы, которые постоянно появлялись во снах. Значит, и здесь могло что-то скрываться. И это глупо было отрицать – ни один сон не снился ей просто так, по крайней мере, не в последние месяцы.

– Что же за этим прячется? – прошептала Мира себе под нос, и её голос, хрипловатый от напряжения, растворился в вечерней тишине.

Она потянулась к телефону. Экран вспыхнул холодным светом. Мира вошла в электронную почту Лейлы и вновь начала листать огромное количество входящих писем, накопившихся как при жизни девушки, так и после её смерти. Все эти письма представляли собой рассылки из магазинов, рекламу новинок и тому подобное. Видимо, везде, где Лейла оставляла почту или номер своего телефона, она подписывалась на рекламные письма. Но в них не было никакой ценности. Не было зацепок. Мира каждый раз, когда вспоминала про почту, начинала вдоль и поперёк исследовать её, просматривая несколько тысяч шаблонных входящих сообщений, не понимая, что среди них могло быть такого важного или ценного, что Эля, лучшая подруга Лейлы, во время их встречи в кафе назвала логин и пароль для входа на почту.

Это явно было не просто так, иначе девушка так не поступила бы. Но что же тут могло находиться важного? Ни единого отправленного письма. Папка спама пуста. В архивах тоже ничего нет. Облачного хранилища нет. Эта почта совершенно бесполезная! Так почему Эля решила дать ей зацепку именно через электронку? Неужели это был обман и она просто таким образом решила отвязаться от приставшего к ней незнакомого человека, который лез в прошлое её умершей подруги?

Мира расстроенно откинулась на подушку, закрыв глаза. Раздражение от собственной беспомощности накрыло её плотным, тяжёлым одеялом. Мысли безустанно крутились в голове, будто насмехаясь над тем, как она топталась на месте, не в силах двинуться дальше.

Стук в дверь вырвал Миру из раздумий.

– Можно? – голос Алана, низкий и напряжённый, переключил внимание девушки на себя. Мира села на кровати, прислонившись спиной к подушке.

– Да, заходи.

Алан вошёл в комнату. Его высокий силуэт ненадолго заслонил свет из коридора. Он выглядел вроде как всегда – домашняя спортивная одежда, многочисленные рубцы, подобно змеям, расползавшимся по лицу и телу, ни маски, ни кепки, но почему-то Мире сразу показалось, что он расстроен. Хотя ни одна черта его лица никоим образом этого не выдавала.

– Как твоя рана? – поинтересовалась Мира, неосознанно посмотрев в область живота, скрытую чёрной футболкой.

– Нормально, не помру.

Алан прошёл в комнату и, остановившись у изножья кровати, обвёл глазами помещение, которое передал во временное владение Мире.

– Что-то случилось? – непонимающе поинтересовалась она.

Алан не торопился ответить, прошёл к шкафу и двумя руками распахнул его дверцы.

Мира невольно вытянулась, чтобы понять, что он хотел найти в своей же комнате. Но всё, что она могла разглядеть, – это широкая мужская спина и рельефные руки, передвигавшие одну вешалку за другой. И учитывая, что продолжалось это довольно долго, Алан явно не нашёл то, что искал.

Он закрыл дверцы шкафа и, обернувшись к Мире лицом, вопросительно уставился на молчавшую девушку.

– Что ты ищешь? – недоумевала Мира. – Если что, я ничего твоего не брала, ну, кроме одежды, и то ты сам…

– Я ни в чём тебя не упрекнул, – перебил её Алан. – Что ты заволновалась-то.

– Да я спокойна… – буркнула Мира и села на кровати в позе лотоса.

– Незаметно. Чуть что – напрягаешься, боишься, трясёшься.

Брови Миры медленно поплыли вверх.

– Я не пойму, ты пришёл сюда на самом деле что-то искать или просто, – она демонстративно прочистила горло, аккуратно подняв на него глаза, – поговорить?

– По мне так заметно?

Мира готова была биться об заклад, что в голосе Алана послышалась нотка разочарования.

– Не особо, – призналась она. – Просто, видимо, я стала немного понимать твой взгляд. Ну, садись, раз пришёл. – Мира слегка приподняла руку и указала на кровать. – Садись, рассказывай, посплетничаем…

– Мира, замолкни, – мрачно буркнул Алан, но обошёл кровать и уселся на софу у окна, находившуюся сбоку от кровати.