Кастро указал на Кейт, а затем продолжил:

– Защита постарается все усложнить, выставить все гораздо более запутанным, чем это есть на самом деле. Вам самим решать, захотите ли вы прислушаться к таким аргументам. Что же касается меня, то мой подход – это простота и правдивость. Факты, дамы и господа присяжные заседатели! Мы оперируем фактами. Кто, что, где и когда. Кто убил Маргарет Блейкмор? Что произошло в ходе совершения данного преступления? Где и когда это произошло? Обвинение готово доказать следующее, за пределами всяких разумных сомнений: Маргарет Блейкмор скончалась вследствие множественных огнестрельных ранений; она была застрелена в своем собственном доме второго июня, где-то около полуночи; пистолет, из которого были произведены эти смертельные выстрелы, был найден в ходе законного полицейского обыска владений обвиняемого. Орудие убийства находилось в его шкафу. И на нем имелась его ДНК.

Ничего из этого не было новостью ни для Кейт, ни для Джона – все шло так, как она и ожидала. Простое, ясное и убедительное заявление для присяжных. Попытка Кастро уложить дело в свои собственные рамки. Пока он вещал, она сделала одну пометку в блокноте. Кастро говорил о фактах – кто, что, где и когда. Но не упомянул про самый важный вопрос. Тот, который присяжные будут постоянно себе задавать.

Почему?

– Этого более чем достаточно, чтобы любой состав жюри признал подсудимого виновным…

Кейт поняла, что Кастро понемногу закругляется, и ощутила нервное покалывание в животе. Очень скоро ей предстояло выступить со вступительным словом со стороны защиты.

– …и, дамы и господа присяжные, как только вы заслушаете показания свидетелей обвинения, эти факты окончательно утвердятся у вас в головах. Исходя из которых можно вынести лишь один вердикт – виновен.

Кастро вернулся на свое место и сел. Настала очередь Кейт изложить свои аргументы по делу присяжным. Как и все хорошие адвокаты, она знала, что лучшее, что сейчас можно сделать, – это смять речь прокурора в комок и швырнуть ее обратно прямо ему в физиономию.

– Уважаемые члены жюри, меня зовут Кейт Брукс. Я представляю известного детского нейрохирурга Джона Джексона, выдающегося члена нашего городского сообщества.

Она коротко глянула на Джона. Тот опять переплел пальцы и положил руки перед собой, отчего весь этот чертов стол заходил ходуном. Впрочем, если она чему и научилась от Гарри, так это тому, что какая-то уязвимая или слабая сторона в деле – это всего лишь вопрос точки зрения. Если посмотреть на нее под другим углом, то она вполне может оказаться преимуществом.

Кейт продолжила:

– Сотни детей живут полноценной и осмысленной жизнью лишь благодаря умелым рукам моего клиента Джона Джексона. Прошу вас, уважаемые члены жюри: уделите минутку и просто взгляните на руки моего клиента.

Присяжные повернулись к Джону, увидев страх и боль у него в глазах, а также дрожащие от этой боли пальцы.

– Мой клиент испытывает страх. Он – невиновный человек на суде, от исхода которого зависит вся его жизнь. Хотя все, что он сделал, – это верно служил нашему обществу и спас жизни многих наших детей.

Кейт знала, что нужно сделать паузу, чтобы присяжные как следует рассмотрели Джона. Она хотела, чтобы они перенастроили свой образ мыслей, сложившийся после вступительного слова обвинения, – взглянули на то, что находилось сейчас перед ними, под совершенно иным углом. Это был не виновный человек, которого поймала система, – это был тот, с кем поступили несправедливо и кто дорого за это заплатил.

– А теперь Джон Джексон нуждается в вас, дамы и господа присяжные. Его жизнь, его карьера были разрушены этими ложными обвинениями, и в конце этого судебного процесса мы попросим вас вернуть ему его жизнь. Все аргументы, которые вкратце изложил мистер Кастро, являются спорными, и к концу рассмотрения этого дела вы поймете, что материальные улики далеко не всегда способны поведать полную историю событий. Кстати, об историях – есть один очень важный момент, который необходимо держать в голове. Обвинение хочет, чтобы вы ответили для себя на вопросы «кто», «где», «когда» и «как». Но почему-то умалчивает о том, что вам следует задуматься над самым важным вопросом из всех. И этот вопрос – «почему». Почему и зачем Джону Джексону понадобилось убивать свою соседку? На этот вопрос нет ответа по двум причинам. Во-первых, обвинение не способно провести никакой связи между Джоном Джексоном и жертвой в этом деле. Они не могут ответить вам на вопрос «почему», потому что сами этого не знают. Не знают, потому что Джон Джексон не убивал Маргарет Блейкмор. У него не было причин причинять ей вред. Но они были у кого-то еще. У кого-то, у кого был мотив, кто не сидит перед вами сегодня в этом зале…

– Возражаю, ваша честь! – вмешался Кастро.

Кейт обернулась, искренне удивленная. Это было просто неслыханно, чтобы прокурор вылезал с возражениями в ходе вступительного слова защиты. Судья призвал представителей обеих сторон подойти к судейской трибуне.

– Как все это понимать? – поинтересовался Зелл.

– Примите мои извинения, ваша честь. Я был просто вынужден возразить. Адвокат защиты вводила присяжных в заблуждение.

– Что?! – вот и все, что сумела выдавить Кейт.

– Я никоим образом не пытаюсь подвергнуть сомнению право мисс Брукс трактовать любые возникающие сомнения в пользу обвиняемого. И не думаю, что она сделала это намеренно. Может, у нее просто не было времени ознакомиться с нашим последним дополнением к материалам дела, – продолжал Кастро.

Кейт почувствовала холодок в затылке.

– Каким еще дополнением? – спросил судья Зелл.

– Мы подали ходатайство о соблюдении анонимности свидетеля…

Кейт припомнился приглушенный разговор Кастро с помощником перед тем, как судья вошел в зал. Его подручный, как видно, ткнул на «Отправить» в электронной почте прямо перед появлением судьи. Отойдя от судейской трибуны, Кейт подобрала со стола свой электронный планшет и вернулась обратно. Ну естественно – копия этого ходатайства обвинения уже была у нее на почте. Они специально отложили отправку, чтобы убедиться, что она не увидит ее до окончания своего вступительного слова – чтобы можно было прервать ее, полностью смазав впечатление от ее выступления.

– В чем там суть? – спросил судья.

– Ваша честь, обвинение получило новые доказательства от свидетеля, который готов дать показания на суде лишь на условиях полной анонимности. Данный свидетель опасается возмездия со стороны обвиняемого, и мы считаем, что по закону он имеет полное право на анонимность. Этот свидетель расскажет присяжным, по какой именно причине Джон Джексон убил Маргарет Блейкмор.

– Можно мне, пожалуйста, два органических яйца-пашот, слегка поджаренный тост из хлеба на закваске и чашку горячей воды с ломтиком органического лимона?

Покосившись на Лейка, официантка поджала губы и собралась с мыслями, прежде чем ответить.

– Мы не готовим пашот, – наконец отозвалась она.

– А как насчет всмятку? – спросил Лейк.

– У нас тут только гриль и сковородки. Вы можете заказать омлет, глазунью, болтунью или просто сырое яйцо, дорогуша.

Из уст официантки определенно донеслось «дорогуша», но прозвучало это жутко похоже на «душнила».

– Ради сохранения моего рассудка он закажет глазунью. А мне, пожалуйста, блинчики и побольше кофе, мэм, – сказал я.

– То же самое, – сказала Блок.

Официантка одарила меня благодарной улыбкой, собрала наши меню и отправилась выполнять заказ. Мы не спали почти всю ночь. Завалившись переночевать к Блок, я нашел там Лейка. Они устроили мозговой штурм, перебирая все возможные варианты. Продолжалось это до семи утра. Мне нужно было поесть, выпить кофе, принять душ, а затем я как раз успевал встретиться с Кейт. Она сказала, что сможет и сама управиться со вступительным словом. Я хотел при этом присутствовать, хотя бы чисто в качестве поддержки, но сейчас было куда важней попытаться выяснить, что за хрень на самом деле кроется за этим делом.