Хотя на самом деле это была оперативная комбинация, прекрасно организованная и исполненная сотрудниками Эла, которые понятия не имели о важности этой встречи.

– Насколько я понимаю, ты не в курсе, что Бен Грей общался с окружным прокурором? – осведомился я.

Бьюкенен потер лоб, прикрыл глаза. Опять выругался.

– Ты же знаешь, что Кастро не просто так носит этот свой белый костюмчик. Он теперь у нас главный по борьбе с коррупцией. Когда мои люди показали мне эти снимки, я попросил их понаблюдать за домом Грея. Он насмерть перепуган, Бьюкенен. И готовит сделку с окружным прокурором, после чего подпадет под программу защиты свидетелей. Он уже приготовил деньги на переезд, чтобы…

– На переезд? – переспросил Бьюкенен.

– Если ты сейчас заскочишь к нему домой, то найдешь синюю спортивную сумку, в которой лежит около двухсот тысяч нальника. Мы видели, как он заносил ее в дом. Хотя лично я сначала проверил бы гараж. Копы не умеют прятать деньги. Полагаю, ты не знал про эту заначку?

Бьюкенен покачал головой.

Я не стал говорить ему, что это мой дружок Жучара, немного поработав отмычками, проник в дом Грея и оставил эту спортивную сумку за какими-то старыми картонными коробками. А остальные пятьдесят штук из тех денег, что мы подрезали у мистера Кристмаса, разделил со своими корешами, и в настоящий момент они ехали в автобусе компании «Грейхаунд» в Атлантик-Сити.

Сказал же я вот что:

– Могу предположить, что это деньги, заначенные с эвакуаторных откатов и бог знает чего еще. Которыми Грей и не подумал с тобой поделиться. Он готовится к побегу. И бежит прямиком в объятия окружного прокурора, нашего рыцаря в белых одеждах. Если ты мне не веришь, скатайся к нему прямо сейчас и спроси про эту спортивную сумку. Держу пари, он сделает вид, будто первый раз про нее слышит.

Здоровяк запрокинул голову, потер глаза, а затем склонился над столом и сграбастал фотографии.

– Как я тебе уже говорил, – добавил я, – не я твоя проблема. Бен Грей – вот твоя проблема.

Бьюкенен встал.

– Откуда мне знать, что ты не собираешься преследовать меня или моих людей?

Я подался вперед:

– Во-первых, у меня нет против тебя никаких улик. Во-вторых, как уже говорил, я знаю, как устроен этот город. Я не могу этого изменить. Я представляю интересы людей, которых ложно обвиняют в чем-либо. А иногда – интересы людей, которые совершили ошибку и попали в беду. Если они поднимут руки и признают свою вину, я готов помочь им изменить свою жизнь. Все совершают ошибки. Ты вот совершил ошибку, отправившись по мою душу. Если отменишь заказ, я готов дать тебе второй шанс, но только при определенных условиях.

Какое-то время Бьюкенен внимательно изучал меня. Как будто пытался прочесть мои мысли. Он ожидал, что я приду сюда и буду упрашивать сохранить мне жизнь, молить о пощаде и предлагать ему тысячи долларов, только чтобы он снял меня с крючка. Теперь Бьюкенен оказался в совершенно другом положении. Я сказал, что позволю ему отменить заказ на свою голову, но сначала он должен кое-что для меня сделать.

– На каких условиях?

– Я готов заключить перемирие с одним условием. Если ты опять явишься за мной или за кем-нибудь из моих людей, я убью тебя. Ну как – заметано?

Мне показалось, что я уловил легкую дрожь страха. Нечто такое вроде и вправду промелькнуло у него в глазах. Глянув на худощавого, он приказал ему:

– Отмени заказ на Флинна. А потом подгони машину. Нам надо повидаться с Беном.

– Позвони этому рождественскому дедушке, – добавил я. – Скажи ему, что контракт расторгнут.

– Он первый в списке, – бросил Бьюкенен, после чего встал, собрал фотографии и направился к выходу. Я услышал, как сработал механизм подъемных дверей.

– А «Телегид» тебе не нужен? – спросил я вдогонку.

Ответа не последовало. Он уже поднырнул под дверь.

Я откинулся на спинку стула, выдохнул и разжал кулаки. Все было чертовски близко. Слишком уж близко.

Я покрутил плечами, чтобы снять напряжение. Встал.

Наконец-то все осталось позади.

Но я ошибался.

Чьи-то шаги позади меня.

Я обернулся.

Пригнувшись под все еще гудящими и пощелкивающими роллетными дверями, в гараж вошли четверо мужчин. Черные футболки. Джинсы. Ботинки. Армейские брюки цвета хаки. Тактические жилеты. Один из них вышел на свет, и я увидел татуировки в виде змей, которые обвивали обе его руки, изогнувшись восьмеркой.

«Восемьдесят восьмые».

У фигуры впереди на бедре висел пистолет. У него были длинные волосы, собранные в конский хвост. Я принял его за главаря.

– Бьюкенен отменил заказ, – сказал я.

– Мы уже и сами это поняли, поскольку ты все еще дышишь, – отозвался главарь. – Деловые соображения тут ни при чем. Дело исключительно в удовольствии.

Один из его спутников нажал на кнопку управления дверями. Они перестали подниматься. И поехали вниз.

Я отошел от стола и засунул руки в карманы пиджака.

– Я вооружен. Лучше проваливайте подобру-поздорову, – предостерег я.

Главарь рассмеялся.

– Ты не вооружен, разводила. Я видел, как парень Бьюкенена обшмонал тебя с ног до головы. Твои люди упекли за решетку двух наших друзей – Грейди Бэнкса и Бутча.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Еще как имеешь! А еще мы потеряли одного славного парня возле отеля «Кардозо». Один из твоих людей чуть не отхватил ему ногу, и он истек кровью. Так что речь сейчас не про наш гонорар, деловой. Речь о справедливости.

Они двинулись вперед – главарь впереди.

Мой телефон лежал на столике возле ворот. И был выключен.

Никто, кроме меня, не знал, что я здесь. Как я и хотел. Я ставил лишь на встречу с Бьюкененом, которого собирался уболтать на отмену заказа. Это же оказалось для меня полной неожиданностью.

Двое из троицы, стоявшей за главарем, выдернули из своих тактических жилетов ножи.

Дверь гаража опустилась уже наполовину. Я понял, что обойти эту публику и прорваться на улицу совершенно нереально. Кто-нибудь из них перехватит меня и завалит.

Мошенники редко доживают до пенсии. Рано или поздно эта игра настигает каждого. Вот почему я завязал с преступной жизнью и выбрал новую профессию – адвоката. Проблема была лишь в том, что я никак не мог оставить свое прошлое позади. Я по-прежнему мошенник. По-прежнему развожу людей.

Я все еще Эдди-Финт.

И прямо сейчас мне это было только на руку.

Главарь поднес к груди сжатые кулаки, выставил правую ногу вперед и принялся резко вдыхать через нос, уперев подбородок в грудь и приплясывая на полусогнутых. Изготовившись нанести удар своей здоровенной правой ручищей.

Керамические кастеты хороши не только тем, что они легче бронзовых, но и потому, что их не могут засечь металлодетекторы.

Главарь бросился вперед.

Я еще крепче сжал продетые в кастеты пальцы обеих рук и выдернул их из карманов пиджака.

Предводитель наехавшей на меня кодлы был быстрым, сильным, но неумелым.

Быстро встав в боксерскую стойку, я нанес ему удар правой от бедра. Попал в переносицу слева. Почувствовал, как ломаются кости. Он рухнул, почти сразу же.

Остальные трое на секунду замешкались. Застыли столбом.

Один на один у меня имелись все шансы. Но только не когда трое на одного. И только не когда у двоих из них ножи.

Дело шло к тому, что мне было суждено закончить свой жизненный путь зарезанным в грязном гараже на северных задворках Куинса.

Я никак не мог победить. Но вполне мог всерьез ранить одного-другого из них, пока они будут меня валить.

Под уже нависшую над самой землей дверь гаража закатились две темные фигуры.

Я упал на пол и прикрыл голову.

Грянули выстрелы. Из одного ствола – быстрые, трескучие. Из другого бабахнуло как, блин, из пушки. Я ощутил запах порохового дыма, но не осмеливался поднять взгляд. Накрыл руками голову и лежал неподвижно, пока не услышал, как на пол шлепнулось последнее тело.