– Два трупа! – окликнул ее Кит. – Два трупа ниже по течению. Одним из них была девушка примерно твоего возраста. Он выпустил ей кишки. Разодрал лицо. Оторвал одну грудь.

Гэри поморщился. Он не знал, возымела ли эта шокирующая тактика желаемый эффект. Возможно, это лишь заставило девушку бояться их еще больше.

– Он не лжет, – сказал ей Гэри. – Пожалуйста, ты не знаешь, что здесь происходит.

Она остановилась и повернулась к нему лицом.

– Я прекрасно знаю, что здесь происходит.

Мужчины вопросительно посмотрели на нее. Глаза девушки были цвета северного льда, в них отражался угасающий свет дня. Она была красивой. Гэри было невыносимо думать о том, что Эдмунд Кокс мог бы с ней сотворить.

– И что же, по-твоему, происходит? – спросил ее Кит.

Она прищурилась, глядя на него.

– В Бийце нет ни души, которая не знала бы об Эдмунде Коксе. И не трудись говорить мне, что он сбежал. Я в курсе. Мне не нужно, чтобы ты или кто-то еще что-то мне объяснял, слышишь?

Гэри и Кит снова обменялись обеспокоенными взглядами.

– Кто ты? – спросил Кит. – Как тебя зовут?

– Как меня зовут? Пошел ты, вот как.

Кит нахмурился.

– Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что лучше не ругаться с офицером полиции.

– Я не обязана называть тебе свое имя, если я ничего не сделала. Таков закон. Я знаю свои гребаные права.

Несмотря на то что тон девушки был уверенным, она дрожала. Почувствовав, что Кит начинает злиться, Гэри вмешался, прежде чем девушка смогла спровоцировать его на что-либо еще. Он чувствовал себя родителем, встревающим между враждующими детьми, и ощущал свой возраст рядом с этими молодыми людьми. Может быть, именно тот факт, что Гэри был старше, заставил его поступить правильно?

– Просто успокойся, ладно? – сказал он девушке. – Он коп, а я нет, и никто здесь не пытается оказать на тебя давление. Меня зовут Гэри.

– Детектив Кит Дрейксон, – представился Кит.

Гэри продолжил:

– Он не преувеличивает, говоря о тех двух жертвах убийства. Пожалуйста, с нами ты будешь в большей безопасности.

Хотя Гэри и хотел выбраться из этого леса, появление девушки изменило его приоритеты. Он не мог оставить ее здесь, когда Кокс бродил поблизости. Угроза того, что от рук убийцы пострадает еще одна женщина, больше не была гипотетической. Девушка даже подходила Коксу по типажу: не азиатка, но молодая, худощавая, с черными волосами. Если она не пойдет с ними, велики шансы, что она умрет здесь.

– Я никуда с вами не пойду, – сказала она. – Откуда мне знать, что вы не пара извращенцев? Я вас знать не знаю.

– Но ты же знаешь Эдмунда Кокса, так что понимаешь, что он с тобой сделает, если застанет тебя здесь одну.

Кит кивнул.

– Он покажет тебе, что такое настоящий извращенец. А потом убьет тебя.

И снова Гэри захотелось, чтобы полицейский перестал быть таким суровым.

– Если он убьет меня, – сказала она, – это моя проблема.

Гэри покачал головой.

– Ты ошибаешься. Это и наша проблема тоже. Если я оставлю тебя здесь и ты тоже погибнешь, я не смогу с этим смириться.

И это было правдой. Гэри не просто пытался помочь семье, которая его наняла; теперь он также пытался спасти других от жестокого безумца. Он чуть не поведал девушке всю историю: о том, как убили Лейси, о смерти их ребенка, о своих проблемах с наркотиками и алкоголем, о бесконечном горе, которое, как хроническая болезнь, не покидало его. Гэри никогда ни с кем не делился этим, поэтому внезапное желание рассказать удивило его. Словно почувствовав это, девушка смягчилась. Она скрестила руки на груди и оглядела мужчин с головы до ног.

Она вздохнула.

– Я направляюсь вверх по реке.

Кит заговорил раньше, чем Гэри успел это сделать:

– Прекрасно. Нам по пути.

Ее звали Джун. Это была единственная информация, которую она согласилась сообщить Киту о себе. Она выглядела совсем юной, будто только что закончила среднюю школу, но при этом казалась закаленной непростой жизнью. Кит узнавал беглецов с первого взгляда. Потертый рюкзак, растрепанные волосы, черная одежда, легкий запах немытого тела. У Джун на лбу с таким же успехом могло быть написано «Реабилитационный центр». Он видел бесчисленное множество других девушек, похожих на нее. Таких всегда хватало.

– Так что ты вообще здесь делаешь? – спросил он, хотя и догадывался, каким может быть ответ.

Джун посмотрела ему в глаза, и Кит проникся к ней уважением. Лицом она была похожа на Билли Айлиш: привлекательная, но в то же время немного стервозная, как те журнальные модели, которые никогда не улыбаются. Киту хотелось влепить ей пощечину, хотя и не со злости. Пока нет.

– Не ваше дело, – сказала она.

Они снова шли по тропе. Теперь, когда появилась Джун, нытье Гэри Чатмона о том, что пора возвращаться, временно прекратилось. Частный сыщик, похоже, заблуждался насчет того, что значит быть хорошим человеком. Он мог бы оставить Кита здесь одного, но не девушку.

– Мне кажется, я точно знаю, почему ты здесь, – заявил Кит.

По мере того, как они спускались к берегу, шум реки становился все громче, и этот естественный шум отдавался эхом, как отголоски дурного сна.

– Продолжай себя убеждать, – сказала Джун.

Она была так же высокомерна, как и все мало-мальски прилично выглядящие женщины ее поколения. Казалось, они наслаждались тем, что отвергали мужчин, даже когда те к ним не приставали. Было ли это чистой воды высокомерием или изощренным поддразниванием? В любом случае у Кита от этого вскипела кровь, и ему еще сильнее захотелось ударить Джун по ее хорошенькому личику.

– Ты фанатка, не так ли? – спросил он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Она фыркнула.

Типичная молодая сучка.

– Я ведь прав? – спросил он.

Джун просто продолжала идти.

– Пофиг.

– Нет. Не «пофиг». Ты одна из поклонниц серийных убийц. Помешана на «тру-крайме», я угадал? Слушаешь все подкасты. Собираешь коллекцию своих любимых убийц, будто бейсбольные карточки.

Гэри попытался вмешаться:

– Кит…

– Что? – Кит пожал плечами. – Она этого не отрицает.

Джун ухмыльнулась, стараясь не смотреть на него, но потерла шею, что было верным признаком раздражения. Кит почувствовал, как его передергивает.

– Хочешь знать, что Эдмунд Кокс делает со своими поклонницами? – спросил он ее.

Джун повернулась к Киту лицом.

– Он трахает и расчленяет их. Ты это имел в виду? Я же сказала, что знаю, кто он такой. Что он такое.

– Держу пари, знаешь. Давай посмотрим, что у тебя в рюкзаке.

– Иди на хер.

Кит хихикнул. Гэри снова попытался вмешаться, но Кит проигнорировал его. Как и Джун.

– Ты не имеешь права меня обыскивать, – сказала она.

– Твоего адвоката здесь нет, милая, – сказал ей Кит. – Я ищу убийцу, и мне нужно знать, что ты с ним не заодно. А теперь открой рюкзак.

– Я сказала, иди на хер!

Она поспешила вперед, но Кит преградил ей путь.

– Послушай, малышка. Какие бы правила и уставы, по-твоему, ты ни знала, здесь они неприменимы. Только не в этих условиях. А теперь я не прошу, а требую: отдай мне этот гребаный рюкзак, сейчас же.

Кит мог бы применить силу, но надеялся, что до этого не дойдет, особенно в присутствии Гэри. Джун уставилась на Кита, ненависть в ее глазах действовала как афродизиак. Если ему не удавалось расположить к себе молодых женщин, он довольствовался их ненавистью. По крайней мере, это заставляло их думать о нем. И хотя Гэри был гораздо терпеливее, он не возражал против просьбы Кита. Он понимал, что требование напарника вполне разумное.

Джун не протянула рюкзак, но, когда Кит потянулся за ним, не стала сопротивляться. Он осторожно стянул его, и руки Джун оказались заведены за спину, напомнив ему о тех случаях, когда он надевал наручники на других милашек вроде нее. Удивительно, на что готовы пойти девочки-подростки, лишь бы не звонить родителям из тюрьмы.