Кэмпион взял себя в руки.

– Ах да, – вспомнил он. – Я хотел спросить у вас про Линду. Где она жила до того, как вышла замуж?

– С матерью, естественно. – Дядя Уильям явно счел вопрос бестолковым. – Старушка была сестрой здешнего предыдущего хозяина. У нее есть свое поместьице в Девоне. Наверное, приятное местечко. Семейство небедное. Линда иногда ездит к матери погостить и девочку с собой берет. А вам зачем знать?

Кэмпион пожал плечами.

– Праздное любопытство, – сказал он. – Просто хотел знать, из какой она семьи.

Пожилой джентльмен надолго погрузился в молчание.

– Если вы беспокоитесь, что огласка разорит Джимми, то ей есть куда пойти, – наконец высказался он, пряча глаза от собеседника. – Несколько дней назад в этой самой комнате я вам уже говорил, что составил свое мнение и его придерживаюсь, – добавил он неохотно. – Кстати, Линде вы нравитесь.

Мистер Кэмпион напрягся.

– Не думаю.

Дядя Уильям стал светским человеком году примерно в 1910-м. То была его третья удачная роль, и именно ею он особенно наслаждался. Его голубые глазки смотрели проницательно и с пониманием.

– Когда женщина чувствует себя одинокой – красивая женщина, достойная, с душой, способная управлять домом, – небольшие романтические увлечения ей только на пользу, они ее бодрят, сохраняют ей молодость, – неожиданно выдал дядя Уильям. – Они ничего не значат. Для нее это все равно что красивая заколка в волосах. И с мужчиной то же самое. Ему они льстят, он ощущает себя юным в душе. Пока оба контролируют свои эмоции и дальше лирики дело не заходит, все хорошо. Я такие вещи одобряю, поскольку имею немалый жизненный опыт. Они как острый соус. Не люблю, когда блюдо им полностью залито, но самая чуточка придает пище смак.

Кэмпион молча смотрел на собеседника, и снова дяде Уильяму показалось, что перед ним совершенно чужой человек.

– Не знаю, согласитесь ли вы с этим, мой мальчик, – поспешно добавил он. – Точка зрения холостяка.

Кэмпион рассмеялся.

– «Коль нету пламени в душе, флирт радости не дарит», – произнес он. – Цитата из Дона Маркиза – единственного поэта-философа своего поколения. Насколько я помню, сказано о Ланселоте и Джиневре, что делает изречение весьма поучительным.

Дядя Уильям казался озадаченным и смущенным.

– Испанец, да? – уточнил он, уверенный, что ключевое слово цитаты, которое ему крайне не понравилось, непременно имеет континентальное происхождение. – Вы уж простите, мой мальчик, что я вмешиваюсь. Наталкиваешься на мысль, начинаешь вспоминать, и напрасно. По правде говоря, я хватаюсь за любую тему, лишь бы не думать о неприятностях. Наверное, и вы тоже. Мне все равно, как сложится дальше с моим шоу, – я уже смирился. Затаил дыхание и молюсь, чтобы мне и моим друзьям послали хоть чуточку покоя. Когда все это кончится – вот что я хочу знать, Кэмпион. Когда все это кончится. Конечно, вы бы сказали мне, если бы знали. Поскольку вы не знаете, пойду поболтаюсь где-нибудь до ланча.

И он потопал прочь своими пухлыми ножками, обутыми в красные шлепанцы.

Кэмпион встал и начал медленно одеваться.

Больше он не думал о своей личной роли в происходящем печальном и необратимом действе. Эту проблему сыщик решил, когда Линда у него дома взывала к нему о помощи. После того он обнаружил, что может справляться с обязанностями, возникшими благодаря обстоятельствам, а также его характеру, который уже не изменишь, отключив на постоянной основе определенную часть сознания. Правда, у этой тактики очень быстро обнаружились изъяны. Кэмпион понял, что совершает неожиданные поступки, без нужды выбирает обходные пути, уклоняется от встреч… И все для того, чтобы обезопасить себя от эмоциональных реакций, которые ему пришлось бы пережить.

Например, этим утром он одевался с необыкновенной тщательностью, причем отнюдь не из-за желания выглядеть безупречно. А когда сообразил, в чем дело, сам поразился. Неприятно было сознавать, что он старается опоздать к ланчу, причем настолько, чтобы неприметно его избежать и не есть хлеба Сьютейна у него за столом.

Поняв, что подвержен действию примитивного табу, притом что организм вовсе не желал оставаться голодным, Кэмпион слегка испугался и рассердился. Казалось, половиной его сознания управляет кто-то другой.

Кэмпион постарался взять себя в руки. Все же, когда полчаса спустя возник Лагг, сыщик еще даже не надел пиджак.

Временный дворецкий был настроен на добродушно-ворчливый лад.

– Вчера, слыхал я, еще один труп объявился, – сказал он, усаживаясь, чтобы дать отдых ногам. – Ну прямо пикник, да? Развлекаетесь? Кстати, с двух концов дорожки полно легавых. Это что-то значит или просто выделываетесь?

Его хозяин даже головы не повернул, и, не получив одобрения, Лагг ненадолго угомонился. Когда молчать стало невмоготу, он предпринял еще одну попытку.

– Вот так жизнь, а? – не без удовольствия изрек он. – Требования, конечно, высокие, но в целом приятно и свободно. Я тут как рыба в воде.

Кэмпион с большим тщанием повязал галстук.

– Возможно, сегодня мы оба отсюда уедем, – сообщил он, не оборачиваясь. – Не говорите никому. Просто соберите вещи.

Толстяк не мигая смотрел на высокий силуэт на фоне окна. То был миг великой печали.

Наконец Лагг вздохнул.

– Так и знал, – тяжело произнес он. – Чувствовал, что к этому идет. Как увидел вас в коридоре на той неделе, сразу сказал себе: то-то вот. Забавно даже, до чего можно прикипеть к месту, – просипел он с философской обреченностью. – Вначале мне тошно было, а теперь я прямо горжусь нашей гостиной, да и обучать мою маленькую помощницу мне понравилось. Сейчас она осваивает фокус с тремя картами. Отлично справляется. Мы ведь уедем, когда ее уже уложат спать? А то зальет тут все слезами. Вы прям решили сегодня уехать? Денек-то какой славный.

Печаль Лагга была столь искренна, что Кэмпион его даже пожалел.

– Боюсь, да, – пробормотал он. – Вечеринка кончилась. Мне жаль.

Лагг расправил огромные плечи.

– Нужно забрать фрак, – вспомнил он. – Я его выписал из магазина за ваш счет. Самый большой размер, какой нашли. Пришлось десять шиллингов доплатить. Он здесь никому не сгодится, в нем любой будет как клоун. А вдруг вы всех их позовете в гости, так вот я его и надену, точно?

Кэмпион посмотрел в окно на ликующий сад.

– Я бы не стал на это надеяться, – сказал он. – Фрак в любом случае забирайте, если хотите. А теперь, старина, уходите, хорошо? Я не в настроении болтать.

Гигант послушно потопал к дверям.

– Может, после ланча успею ее подучить, – с надеждой пробормотал он. – Никак у нее не получается правильно перебрасывать. Что ж, сбор урожая кончился, пора птичкам улетать. Давайте уже заканчивайте одеваться. Вот-вот гонг прозвенит.

Лагг печально удалился, а Кэмпион последовал за ним спустя десять минут и опоздал к ланчу.

Мистер Кэмпион сидел рядом с домом, чтобы не пропустить телефонный звонок. Чай пили на террасе, а потом общество разделилось на маленькие компании. Линда, Ив и Носок прогуливались среди цветов. Носок привез Ив перед обедом, мрачную, с пылающим взглядом. Кэмпион изумился ее самообладанию, когда она, непринужденно покачиваясь, вошла и уселась на свое место. Никаких объяснений девушка не давала и своим видом демонстрировала отнюдь не покаянность, а юное упрямство, несокрушимое и холодно-вежливое.

Носок обращался с Ив очень искусно. Принял тон добродушного превосходства, в разговоре ловко избегал опасных тем и вообще все свое внимание уделял исключительно ей.

Сьютейн и Туфелька прибежали выпить чая и убежали обратно в гостиную. После изнурительной утренней репетиции они поспали и сейчас решили поработать часок под граммофон, поскольку Мерсеру надоело им аккомпанировать. Этот утомленный гений вернулся за большой рояль и, сидя с закрытыми дверями, чтобы не слышать граммофона, наигрывал бесконечные импровизации.

Дядя Уильям устроился в уголке у окна. На животе у него лежала воскресная газета, а сбоку на столике стоял графин. Пить чай он неизменно отказывался, заявляя, в зависимости от того, в какой находился компании, либо что это женский напиток, либо что это яд.