– О чем ты говоришь?

– Школа! Она здесь учительница… она… она…

Джун наблюдала, как Гэри медленно приходит в себя. Он огляделся по сторонам. Казалось, он был удивлен, что оказался тут – в маленькой лодке на ночной реке. Джун подумала, что их всех должно удивлять, что они здесь. Гэри тяжело дышал, держась за грудь, как человек, у которого сердечный приступ.

– С тобой все в порядке? – спросила Джун.

Упершись локтями в колени, Гэри сгорбился и покачал головой.

– Что… что происходит?

Кит достал сигареты и предложил одну Гэри, но тот отказался.

– Ты, наверное, тоже задремал, – сказал Кит. – Еще один дурной сон, да? – Он усмехнулся. – Мне лучше быть начеку. Я, должно быть, следующий.

Джун напряглась. Была ли у Гэри галлюцинация, подобная той, что была у нее, когда она видела трупы бабушки и дедушки в лодке?

– Гэри, – сказала она, – ты что-то видел?

Гэри поднял на нее глаза, как будто впервые заметил ее присутствие.

– Что ты видел? – спросила Джун. – У тебя было что-то вроде видения?

Свет луны упал на Гэри, как луч прожектора в затемненном кинотеатре. В этот момент он выглядел намного старше, как будто пребывание на реке истощило его. Возможно, так оно и было.

– Я думаю, – начал он, – думаю, я… Я…

Джун взяла его за руку, удивив их обоих.

– Ты видел жену?

Его глаза заблестели от слез. Он отвел взгляд и вытер их рукавом.

– Эй, – сказала Джун. – Что случилось с твоей женой?

Гэри покачал головой.

– Я не знаю, что это было. Может быть, я действительно заснул на минутку.

«Нет, это не так, – подумала Джун. – Никто из нас не заснул».

Холодок пробежал по ее телу.

Джун никогда не верила россказням о сверхъестественном мире, отвергая все религии как очередную ложь, контролирующую сознание, но верила, что во вселенной много неизведанного. Действительно ли на этой реке обитают привидения? Неужели души жертв Эдмунда так и не покинули это ужасное место? Или они последовали за ним домой? Джун очень хорошо знала, что демоны преследуют тебя, где бы ты ни пытался скрыться. Она объездила все страны, пытаясь спастись от них, но так и не смогла избавиться от демонов надолго, даже с помощью алкоголя и агрессивного секса. Бабушка и дедушка никогда не выходили у Джун из головы – и не только потому, что ее все еще разыскивали для допроса в связи с преступлением. Возможно ли, что за этим стояло нечто большее, чем просто совесть, пытающаяся возложить вину на нее? Могли ли бабушка и дедушка принять новую форму здесь, в Бийце, где были похоронены, после того как единственная внучка хладнокровно убила их?

В тот мрачный день Джун угнала их машину и сбежала через границу штата с сейфом. Когда она наконец открыла его, у нее упало сердце. Внутри было всего семьдесят долларов. Джун так и не узнала почему. Возможно, дедушка внес деньги на счет до того, как банк закрылся на выходные, или, возможно, это было как-то связано с тем, что Джун осталась дома одна. Возможно, у дедушки была при себе бо́льшая часть наличных, на всякий случай. Джун не потрудилась взять его бумажник или порыться в бабушкиной сумочке. Она слишком торопилась уйти оттуда, и к тому времени, когда открыла сейф, возвращаться было уже поздно.

Джун никогда больше не смогла бы вернуться домой. Она знала это. Но в итоге вернулась в Бийц в поисках другого сокровища, которое, как она думала, могло бы снова исправить ее жизнь – по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно после постигшего ее несчастья.

– Все в порядке, Гэри, – сказала она, вглядываясь в грозовые тучи. – У каждого из нас свои секреты.

Гэри не знал, чему верить.

После смерти жены он перестал узнавать и понимать привычный мир, но что можно сказать об этом мире кошмаров наяву, который он только что увидел на берегу реки? Его внезапное появление повергло Гэри в дрожь. Все это было так реально, как будто он находился в школе, когда массовый стрелок унес жизнь его семьи – одной из многих, уничтоженных в то трагическое утро. Гэри подумал, не отравился ли чем-то. Может быть, что-то витает в воздухе, какая-нибудь пыль от диких галлюциногенных грибов или ядовитая плесень на лодке?

Гэри сомневался, что существует какое-либо вещество, способное обмануть разум так основательно. Он очень надеялся, что прав.

Но оставалось только одно объяснение.

Это не было видением. Это было реально.

Конечно, он не мог с этим согласиться. Призрак Лейси не бродил по этим холмам. Воспоминания о ней преследовали Гэри, но это было совсем не то же самое, что видеть ее на самом деле. Тем не менее ущелье превратилось в залитый запекшейся кровью коридор со шкафчиками. В ярких деталях.

Это вызвало у Гэри жуткое предчувствие, несмотря на то что событие уже произошло. Он почувствовал, что его предостерегают от чего-то, что могло потрясти до глубины души.

И это сработало.

Гэри больше не хотел находиться на этой реке. Даже его желание присматривать за Джун угасло перед лицом этих кошмаров. Она была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения, даже такие вопиюще ужасные. Гэри не был обязан сопровождать этих двоих в их безумном стремлении найти Эдмунда Кокса… или что там они искали. Но как он мог повернуть назад сейчас? Он зашел слишком далеко, чтобы возвращаться в город пешком, и, честно говоря, не хотел оставаться в этом лесу один. Убедить остальных повернуть лодку было невозможно.

Он застрял. Он был в ловушке.

Клуб дыма заставил Гэри вздрогнуть, прежде чем он понял, что это всего лишь сигарета Кита. Он снова вздрогнул, когда раскаты грома прокатились по лощине. Прислушиваясь к звукам слайд-гитары, поняв, что ожидает услышать Речника, Гэри был вынужден признать, что теряет связь с реальностью. Действительно ли он боялся старой деревенской легенды, лесного страшилища, о котором рассказывают у костра? Возможно, в этом и заключалась истинная цель мифа о Речнике – изгнать нежеланных пришельцев из Бийца. Может быть, местные жители придумали небылицу, чтобы сохранить свою землю и родословную «в чистоте». Не потому ли старый блюзмен из музыкального автомата предупреждал его об этом? Был ли Буба Барлоу частью какого-то заговора, направленного на то, чтобы изгнать тех, кто не владеет землей?

Даже если бы это было правдой, это не объясняло видения. И ничто не могло объяснить. Все логические доводы были нелогичными, что ставило Гэри в тупик.

Я не могу объяснить то, что видел. Я знаю только, что больше не хочу этого видеть.

– Внимание, – сказала Джун, указывая вперед. – Мы вот-вот попадем в неспокойные воды.

Следующий изгиб реки был еще менее привлекательным – еще одно дурное предзнаменование, мать-природа в последний раз намекала, что им следует покинуть это место.

Кит заговорил, все еще держа сигарету во рту:

– Я думаю, мы справимся, если будем держаться поближе к берегу. Мотор старый, но мощный.

Он подвел лодку ближе к берегу, но был вынужден направить ее обратно на середину реки, чтобы избежать столкновения с камнями.

Гэри держался за борт обеими руками. Джун присела на корточки на носу, костяшки ее пальцев побелели, когда волны обрушились на маленькое суденышко. Гэри стиснул зубы. Вода плеснула в лодку, и нос задрался к небу, отчего Гэри почувствовал себя невесомым. Он был уверен, что они вот-вот перевернутся, но лодка снова легла на воду, и они с трудом преодолели стремнину. Шум волн был оглушительным, но сквозь их рев Гэри расслышал раскаты грома, которые превратились в бренчание слайд-гитары. Игра была дикой и пьянящей, волна искаженной музыки потрясла Гэри до глубины души. Он хотел сказать об этом остальным, чтобы убедиться, что они тоже это услышали, но река была слишком бурной. Стремнина швырнула лодку к крутому обрыву, где их, как мины, поджидали зазубренные камни.

– Держитесь! – крикнул Кит.

Гэри зажмурился от брызг. Еще одна волна грозила их опрокинуть, но лодка преодолела ее, и на этот раз, когда их окатило водой, она была необычайно теплой. Гэри открыл глаза и обнаружил, что он весь в розоватой жидкости. С остальных тоже капало.