Морин хихикнула, пробормотала себе под нос концовку и снова хихикнула.

Джеки никогда не считала себя ханжой. Отнюдь. Она прекрасно понимала иронию того, что, прожив почти тридцать лет замужем за человеком, чье представление о веселом вечере включало изоленту и электродрель, она вдруг оскорбилась на безобидную похабщину. И все же… лошадь?

– Зато пародист был неплох, – сказала она. – Особенно хорошо Брюс Форсайт получился.

Они пили и разглядывали людей, пока остальные зрители спешили к стойке. Какой-то крепкий тип в футболке попытался протиснуться мимо них к мужскому туалету, но передумал и быстро ретировался, когда Джеки наградила его суровым взглядом.

– Ничего себе, – сказала Морин. – Грозно.

Джеки пожала плечами.

– Уэйн научил. Главное – сделать взгляд неживым.

– Научишь?

– Да, конечно. Пригождается, когда кто-то пытается влезть без очереди на кассе в “Сейнсбериз”.

– Спасибо. – Морин наклонилась ближе. – Ты навещала его?

– Он не хочет меня видеть. – Джеки шмыгнула носом и убрала волосы с лица. – По правде говоря, меня это устраивает. Говорила с ним по телефону сразу после того, как его взяли под стражу, но он нес какую-то чушь. Только матерился и бредил про каких-то гадюк. – Она уставилась в остатки джина с тоником. – А ты Фрэнка видела?

Морин кивнула.

– Позавчера.

– Как все прошло?

– Говорит, что простил меня.

– Что?

– О, он не всерьез. – Морин улыбнулась. – Просто строит из себя паиньку, думает, что я не буду требовать столько, сколько потребовала бы, веди он себя по-свински.

– И не будешь?

– Боже, да конечно буду. Не пойми неправильно, я не хочу пустить его по миру или что-то такое. Нескольких лет за решеткой ему и так хватит с головой, особенно такому видному мужчине, как мой Фрэнк.

Джеки едва сдержала смешок, но, к счастью, Морин на нее не смотрела.

– Уж точно не хочу иметь ничего общего с бизнесом. – Морин скривилась, будто проглотила что-то неприятное. Может, дольку лимона или одну из сосисок мужа. – С меня хватит мяса, нет уж, увольте. Так что пусть оставит себе все свои бургерные, фургоны и прочее и продолжает всем этим управлять из тюрьмы. Мне нужны только деньги, которые он припрятал – я знаю, – ну и дом, разумеется.

– Конечно.

– И домик для отдыха в Престатине.

– Ты заслуживаешь не меньше, – сказала Джеки.

– Я просто думаю о детях, – сказала Морин. – О том, как будет лучше для Арчи и Франчески. – Она допила остатки розового. – А ты как? Какие планы… на будущее?

– Все просто, – сказала Джеки. – Развод. Выйдет ли развод простым – другой вопрос. Не думаю, что Уэйн захочет быть паинькой, но, может, дадут развод автоматически после нескольких лет отсидки. Ты не знаешь, как это работает?

– Понятия не имею, – сказала Морин. – Но думаю, у тебя довольно веские основания. Психологическое насилие и все такое.

– О да, этого хватало.

– И на сколько ты его раскрутишь?

– Ничего безумного, – сказала Джеки. – Только половину всего, что есть, – по-моему, справедливо. И кто знает – может, я смогу взять на себя часть бизнеса. Я знаю об этом не меньше Уэйна.

Морин посмотрела на нее.

– Не считая откровенного нелегала, конечно. Ничего такого, что причиняет вред людям.

– А, ну ладно…

– По крайней мере серьезный вред. К тому же, думаю, сержант Миллер с коллегами вполне могут закрыть на это глаза, как считаешь? После той услуги, что я им оказала.

– Я больше думала о том, что скажет Уэйн, – сказала Морин. – Не думаю, чтобы он был в восторге.

– Я тоже, но к тому времени, как он выйдет, он будет слишком стар и измотан, чтобы что-то сделать. Или и вовсе сыграет в ящик еще до того. Лично мне все равно, как именно.

– Похоже, ты все продумала, – сказала Морин.

Джеки допила свой стакан.

– О, я думала об этом довольно долго. Несколько лет, чтобы обеспечить себя и детей как следует, а потом свалю туда, где солнце.

– Мне всегда нравился Торки, – сказала Морин.

– Я думала скорее о Мальдивах, – сказала Джеки.

– А, ну да, конечно.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале второго отделения, и они двинулись обратно к залу.

– Так что там во втором отделении? – спросила Джеки.

Морин достала программку из сумочки и начала листать.

– Так, сначала танцоры, потом еще один комик, о котором я никогда не слышала… и певец на закуску. – Она протянула программку Джеки, пока они шли к своим местам, чтобы та могла увидеть фото певца. – Похоже на пародиста Элвиса.

– Очень надеюсь, что он споет “Тюремный рок”, – сказала Джеки.

Они все еще посмеивались, когда через несколько минут погас свет.

– По-моему, ты специально это сделал, – сказала Финн. – Чтобы мне пришлось делать всю работу.

Миллер сидел за кухонным столом и наблюдал за ней. Он пытался почесать вилкой под гипсом зудевшее уже несколько часов запястье.

– Да, ты меня раскусила.

Поскольку у него работала только одна рука, львиная доля готовки действительно легла на Финн, хотя назвать это “готовкой” было преувеличением – всего-то засунуть в духовку пару пирогов из “Маркс энд Спенсер” (один с мясом, другой с цветной капустой и луком-пореем), открыть пакет замороженной картошки да вывалить в кастрюлю банку фасоли.

– Я уже с ног валюсь. – Финн прислонилась к столешнице и скрестила руки.

Миллер ухмыльнулся, но подавил желание съязвить. Он знал, что ее обычный режим приготовления пищи включал получасовые уговоры, за которыми следовала короткая прогулка до “Греггс” и деликатное извлечение веганского сосисочного рулета из бумажного пакета. Проработав не меньше десяти минут на кухне Миллера – следуя четким инструкциям открыть несколько упаковок и налить в кастрюлю воды, – она, вероятно, чувствовала себя так, будто несколько часов терпела крики и издевательства Гордона Рамзи.

– Ты отлично справляешься, – сказал Миллер. Он все еще орудовал вилкой под краем гипса и застонал от удовольствия, добравшись наконец до нужного места. – О да, вот так хорошо…

Финн поморщилась.

– Прошу, не надо, Миллер.

– Чего не надо?

– Ты издаешь… сексуальные звуки, – сказала она. – Это стремно.

– Во-первых, я просто чешусь, так что расслабься, сестренка, а во-вторых, это вообще не мой коронный сексуальный звук. Зацени…

– Нет! – Финн зажала уши руками и держала их так, пока Миллер не помахал ей, показывая, что больше никаких звуков издавать не будет.

И потом издал этот самый звук.

– Ты отвратительный, – сказала Финн, смеясь. – Так что я пойду поиграю с крысами. – Она остановилась, услышав звук мотоцикла снаружи, а через несколько секунд обернулась на звонок в дверь. – Кто это?

– Ну, может, Свидетели Иеговы, – сказал Миллер. – В таком случае мы можем пригласить их на быструю беседу, а потом послать подальше, когда будет готов ужин.

– Миллер…

– Слушай, я знал, что ты немного нервничаешь из-за визита, вот и подумал, что дополнительная компания может облегчить дело – только и всего. Снять немного напряжение.

– Что за компания?

– Почему бы тебе не пойти и не узнать? – Миллер встал, пока Финн не слишком охотно направлялась к входной двери. Он открыл духовку, чтобы проверить пироги, и к тому времени, как вошел в гостиную, Финн уже встречала гостей.

Он сразу понял, что принял правильное решение.

Финн улыбалась, забирая у Сары Сю мотоциклетный шлем, а потом закрыла глаза и крепко ответно обняла Натали Бэгнолл.

Натали отступила, разглядывая ее.

– Так-то лучше.

Финн кивнула, немного смущенная всеобщим вниманием.

Синяки на лице Финн почти сошли, хотя Миллер знал, что осталось еще много шрамов, которых никто не видел. Он также прекрасно понимал, что у Натали Бэгнолл хватало своих собственных.

– Как запястье? – спросила она.

– Чешется, – сказал Миллер.