Я очень надеялась, что она права.

Кпонедельнику жизнь в Хмельвилле вернулась в норму насколько возможно. Мы открыли магазин ровно в девять, а в пять минут десятого Шармейн уже вовсю ныла по поводу того, что я назначила после обеда дегустацию пряжи для группы вязания крючком «Нитки и напитки».

– Сэди Мэй, я считаю, что проводить мероприятие после событий четверга – слишком большой стресс, – нудела она. – Мне нужен опоссум для эмоциональной поддержки, просто чтобы пережить это без панической атаки.

Я рассмеялась.

– Хорошая попытка, Шарм. Можешь продолжать придумывать причины пустить сюда Элвиса хоть до второго пришествия, но ответ все равно будет «нет». Но если тебе станет легче, я обещаю до прихода участниц отнести Нектаринку наверх на послеобеденный сон, ладно?

Похоже, компромисс смягчил сестру, и остаток утра она уже не поднимала эту тему. Она обслуживала покупателей, пока я готовила образцы пряжи для дегустации. У нас обеих даже нашлось время перекусить, и к тому моменту, как я спустилась вниз, уложив Нектаринку спать, Клем и Дот уже пришли и расставили закуски для группы.

Утренние протесты Шармейн не помешали ей попробовать угощения; она неспешно подошла к столику за паточным печеньем, которое испекла Дот, и стаканом пунша.

– Печенья бери сколько влезет, но, если ты еще планируешь работать сегодня, на пунш лучше не налегать, – подмигнула ей Дот. – Мы заехали по пути в «Лимонадную барахолку», и Клем прихватила немного горячительного, чтобы придать огоньку.

Шармейн сделала небольшой глоток и взвизгнула.

– О-о-ох, как пробирает!

Тем не менее она унесла за прилавок и печенье, и стакан.

Пока подтягивались остальные участницы, я своими глазами видела, как Шармейн подливает себе пунша еще дважды, а теперь она радостно – возможно, даже слишком радостно – болтала с парой дам у стола с угощениями. Клем подошла к моей сестре и зашептала ей на ухо. Шармейн хихикнула что-то про «послеобеденное веселье» и начала лихорадочно печатать сообщение в телефоне.

Две минуты спустя она схватила сумку из-за прилавка и подошла ко мне.

– Сэди Мэй, – икнула она, – Кое-что случилось, мне срочно нужно домой к Берни. Клем пообещала помочь тебе – ик – с дегустацией, так что увидимся завтра.

От удивления я потеряла дар речи. А когда увидела, как Берни с визгом тормозит на своем внедорожнике прямо перед магазином, я рассмеялась и крикнула:

– Повеселитесь там со своими делами!

Бедная Шармейн была настолько навеселе, что Берни пришлось поставить машину в режим стоянки, выйти и помочь жене забраться внутрь. Когда они тронулись, она буквально к нему прилипла, и, если бы я ее не знала, то поклялась бы, что она запустила ему язык прямо в ухо.

Я обернулась и погрозила Клем пальцем.

– Завтра Берни либо отправит благодарственную записку, либо придумает причину тебя арестовать, – рассмеялась я. – Присяжные еще не вынесли вердикт.

– О, я рассчитываю, что это будет не просто записка. Может, коробка шоколада и букет длинных роз, – усмехнулась она, и я прыснула со смеху.

Дегустация прошла на ура, и за все время мне пришлось отлучиться лишь пару раз, чтобы обслужить других покупателей. Все были просто в восторге от образцов пряжи, и когда они стали расплачиваться и собирать вязальные сумки, я еле управилась. Я пробивала покупки, а Дот помогала их упаковывать. Я совершенно потеряла из виду Клем, но предположила, что она собирает остатки угощений и тарелки.

Наконец последние дамы ушли, и остались только мы с Клем.

– Сэди… – начала она.

Я подняла палец.

– Я сейчас запру дверь и закрою кассу, а потом помогу тебе донести вещи до машины.

Но прежде, чем я успела добраться до двери, внутрь ворвался крупный мужчина.

– Где, черт возьми, Марсия? – потребовал он.

– Прошу прощения? – возмутилась я. – Здесь нет никакой Марсии.

– Она должна быть здесь, – пробормотал он под нос. Затем он, видимо, понял, что две женщины смотрят на него так, словно он отрастил вторую голову. – Извините. Но я видел, как она сюда зашла, и ждал ее снаружи. Вы не знаете, куда она делась?

– Мы сегодня проводили частное мероприятие, и покупателей было немного, – сказала я чуть спокойнее, видя, что он смягчился. – Может, если вы ее опишете, кто-нибудь из нас ее вспомнит.

– Рост около метра шестидесяти, каштановые волосы до плеч, – сказал он, потирая подбородок. – На ней была белая футболка и длинная юбка.

– Я ее видела, – заговорила Клем. – Но она пробыла здесь всего несколько минут и ничего не купила. Наверное, вы не заметили, как она ушла.

– Это невозможно! – прогремел мужчина. Он начал расхаживать по залу и снова разозлился. – Я высматривал ее. Я не мог не заметить.

После такого долгого дня его поведение начало действовать мне на нервы.

– Что ж, посмотрите вокруг, сэр. Как видите, кроме нас здесь больше никого нет. И если вы не хотите проверить еще и уборную, предлагаю вам поискать свою подругу в другом месте. Мы закрываемся, – сказала я и махнула рукой на дверь.

Он последовал указаниям, бурча под нос. Клем пошла за ним и украдкой проследила, в какую сторону он направился, а затем, облегченно вздохнув, быстро задвинула засов и повесила табличку «Закрыто».

Я разделяла ее волнение, но мне показалось, что она переживает сильнее меня.

– Что происходит, Клем? Ты знаешь этого мужчину?

Она молча прошла вглубь магазина, жестом приглашая идти за ней. У задней стены с ящиками она вытряхнула корзину, которая маскировала механизм, открывавший потайное отделение, и я поняла, что произойдет дальше.

Когда дверь отворилась и женщина подняла удивленный взгляд, Клем сказала:

– Сэди, это Марсия. Ей нужна наша помощь.

Констебль Хэмиш Макбет сидел в небольшом деревенском автобусе, который увозил его прочь из Лохдуба — прочь от западного побережья Сазерленда и родного полицейского участка. Его пес, большая рыжая дворняга по кличке Таузер, положил лапу ему на колено, но полицейский проигнорировал его. Пес вздохнул, забрался на сиденье рядом с хозяином и тоже уставился в окно.

Водитель автобуса начал работать совсем недавно.

— Псину-то с сиденья уберите, — рыкнул он через плечо, не испугавшись униформы Хэмиша. Но констебль одарил его взглядом, в котором сквозила такая беспросветная тупость, что водитель, шотландец из низин, считавший горцев недалекими, решил не продолжать этот разговор.

Из-за всех своих несчастий Хэмиш Макбет и правда выглядел туповатым. Казалось, еще совсем недавно он был счастлив и доволен в собственном полицейском участке в Лохдубе, и вдруг, будто гром посреди ясного неба, пришел приказ сменить сержанта Макгрегора в Кроэне, маленьком городке в центре Сазерленда. Напрасно Макбет выдумывал волну преступности в Лохдубе. Ему было сказано, что пьяница, раз в два месяца поколачивающий жену, — это не волна преступности. Хэмишу пришлось запереть полицейский участок и сесть в автобус, потому что сержант Макгрегор желал, чтобы его машина не простаивала без дела.

Хэмиш ненавидел перемены почти так же сильно, как работу. Он арендовал землю недалеко от лохдубского полицейского участка и держал на ней небольшую отару овец — теперь за ними придется присматривать соседу. Хэмиш неплохо зарабатывал на стороне — на овцах и браконьерстве, — а еще были призовые деньги за бег по холмам на летних «Играх горцев». Все, что ему удавалось скопить, уходило его матери, отцу, братьям и сестрам в Кромарти. Он не ожидал никакой легкой наживы в Кроэне.