Я могла сделать только одно: позвонить Клем. Если кто и знал об этой комнате, то это она. Доставая телефон, я увидела, как на полу у двери что-то блеснуло. Я подняла предмет и ахнула от удивления второй раз за вечер.

Это была сережка, идеально подходившая к ожерелью, которое мистер Поттс подарил Миле.

Я положила сережку в карман и набрала номер.

Клем ответила с первого гудка.

– Сэди, а я как раз тебя вспоминала. Я собиралась…

– Клем, – перебила я. – Можешь приехать в мой магазин? Это важно.

– Что случилось? – спросила она.

– Я кое-что нашла.

Двадцать минут спустя я стояла у задней двери, наблюдая, как Клем паркуется на маленькой стоянке позади магазина. Она выскочила из машины, даже не захватив сумочку. Я открыла дверь, когда она еще даже не дошла до тротуара; судя по виду, она совершенно не ожидала срочного вызова после ужина в субботу. На голове была косынка, скрывающая бигуди, на ногах – кроксы с меховой подкладкой, а поверх любимой сорочки она накинула старый потертый кардиган. Маленькие козочки в пижамах, скачущие по ткани, казалось, намного больше рады встрече со мной, чем хозяйка.

Не успела я прокомментировать ее растрепанный вид, как она набросилась на меня.

– Сэди, какая муха тебя укусила? Я только нанесла маску на волосы, устроилась на диване с вязанием и собиралась включить марафон «Во все тяжкие», – бушевала она. – Если я пожертвовала свиданием с Уолтером Уайтом ради какой-то ерунды…

– О, это вовсе не ерунда. Пойдем, – сказала я, ведя ее мимо двери подсобки в глубину зала, где я оставила потайную дверь открытой. – Что ты знаешь об этой тайной комнате и почему бабушка Мэй никогда мне ее не показывала?

Клем вытаращила глаза и нервно сглотнула.

– Как ты ее нашла?

– Это твой первый вопрос? – Я почти не удивилась. – Значит, ты о ней знала. Похоже на бункер, но мне интересно, зачем он понадобился бабушке.

Клем вздохнула, вошла в крошечную комнату и плюхнулась на край кровати, словно не могла больше сделать и шагу.

– Видимо, пришло время все рассказать. Ведь мы с Дот решили, что уже слишком стары, чтобы продолжать секретную операцию Мэй.

– Секретную операцию? О чем ты вообще говоришь, Клем? – Я села рядом с ней на край кровати и взяла за руку. – Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно? Дистиллятора здесь нет, так что вы явно не самогон гнали. Так что же вы делали, что ты так боишься рассказывать?

Клем высоко подняла голову, почти с вызовом.

– Я не боюсь, что ты узнаешь, Сэди. Я горжусь тем, что мы сделали. Наверное, я боюсь того, что делу придет конец, если ты не захочешь продолжить миссию Мэй.

– Клем, я ничего не понимаю, – с досадой сказала я. – Давай ты начнешь с самого начала и расскажешь, когда бабушка построила эту комнату. Я не помню, чтобы здесь проводились какие-то работы, когда я жила с ней, и с тех пор ничего не поменялось.

– Мэй устроила эту комнату задолго до того, как ты переехала к ней. Всего через пару лет после покупки магазина. Так что уже почти тридцать лет назад, – сказала Клем. – Можешь достать бутылку воды из холодильника? Если я буду рассказывать эту историю с начала, мне нужно промочить горло.

Я достала по бутылке нам обеим и устроилась слушать на стульчике возле кровати. Клем сделала большой глоток воды и начала:

– Через год после открытия магазина Мэй заметила, что одна из постоянных покупательниц стала более замкнутой и приходит все реже. Хелен перестала ходить на еженедельные вязальные встречи, ссылаясь на какие-то неправдоподобные дела, но потом больше месяца не появлялась совсем, и твоя бабушка начала волноваться. Она решила зайти к Хелен без предупреждения как-нибудь после закрытия. То, что она обнаружила, повергло ее в такой шок, что она поняла: мы должны как-то помочь Хелен.

Клем отпила еще воды и поставила бутылку на тумбочку.

– Хелен открыла дверь с фингалом и перевязанной рукой. Сначала она сказала Мэй, что попала в аварию на тракторе, но в конце концов призналась, что пару дней назад ее муж, Глен, напился на соревнованиях по стрельбе и «наказал» ее за то, что она не приготовила ужин к его возвращению. И это был не первый раз, когда он выражал гнев кулаками. Уверена, ты можешь представить, как отреагировала Мэй, – мрачно сказала Клем.

– Да уж. Я удивлена, что бабушка не расплатилась с ним той же монетой и вам не пришлось вытаскивать ее из тюрьмы.

– О, поверь мне, пару дней мы сидели как на иголках, – сказала Клем. – Короче говоря, в конце концов Хелен разрешила Мэй рассказать Дот, Милли и мне об издевательствах, которые терпела годами. Мы разрабатывали план несколько недель, и в итоге нам удалось безопасно увезти Хелен и двоих детишек, а Глен больше не навредил ни одной женщине.

– Хочу ли я знать, что ты имеешь в виду? Я представляю, как вы вчетвером радостно поете «Ой, успел устать? Не хочешь ли поспать, Эрл?» и засовываете его тело в багажник, – содрогнулась я.

Клем громко рассмеялась.

– Такой вариант мы рассматривали. Но потом нашли менее жестокий способ отвратить от него всех женщин разом. Мы заклеили центр города листовками с лицом Глена и фотографиями некоторых травм Хелен, с ее разрешения, конечно. Лет десять спустя он умер на своей ферме в полном одиночестве. Но задолго до этого Мэй построила комнату и распространила информацию, что помогает женщинам сбегать от мучителей. За тридцать лет мы помогли двадцати с лишним женщинам уйти от обидчиков. Некоторые жили в Хмельвилле, другие приезжали из соседних округов.

Я посмотрела на Клем глазами, полными слез, сердце разрывалось от восхищения. Я всегда знала, что бабушка и ее подруги – феноменальные женщины, но понятия не имела, как они рисковали, чтобы помочь другим. Даже совершенно незнакомым.

– Клем, я даже не знаю, как выразить мое восхищение тем, что вы вчетвером сделали, – сказала я, обнимая ее. – Вы должны очень гордиться собой. Сколько жизней вы спасли за эти годы!

– Я горжусь, и Дот тоже. Милли не стало несколько лет назад; мы продолжали втроем, вместе с Мэй, но теперь ее нет, а мы не молодеем, и нам с Дот уже не справиться одним. – Она с надеждой посмотрела на меня. – Мы уже решили, что как только история с Руби закончится, предложим тебе перенять эстафету в нашей маленькой подпольной организации. Дела, которые нам нужно было уладить пару дней назад, как раз имели к ней отношение.

– Кстати, о Руби… – Я достала из кармана найденную сережку. – Я нашла это на полу, когда обнаружила комнату. Она подходит к ожерелью, о котором я тебе рассказывала, – Рэндольф Поттс подарил его своей любовнице, а Руби всегда носила на мероприятиях.

Клем схватила сережку и подпрыгнула с кровати, как чертик из табакерки.

– Ну будь я неладна! Мы знали, что Руби что-то подозревала. Наверняка она рыскала по магазину и нашла потайную комнату. Вот откуда у нее мои спицы! Готова поспорить, она взяла их как доказательство, что была здесь, и хотела заставить нас выдать все секреты. Я помнила, что одолжила их последней женщине, которая останавливалась здесь на пару дней, но не могла сказать об этом Риду, иначе он бы обнаружил укрытие. А это привело бы к целой куче других вопросов, на которые я не могла ответить.

Я кивнула.

– Наверное, яд в организме подействовал, прежде чем она успела уйти из магазина, сердце остановилось – и она упала прямо на спицу.

– О, Сэди, я так рада, что все тайны раскрыты, – сказала Клем, крепко меня обнимая. – Но я жду твоего ответа… Вы с девочками подхватите эстафету и продолжите нашу спасательную операцию? Я знаю, за последние тридцать лет мир изменился, но женщин, которым нужна помощь, все еще слишком много, особенно в таких глубинках, как у нас.

– За девочек я не скажу, и ты знаешь, я планирую остаться здесь всего на год, но я с радостью помогу, если это потребуется, – сказала я. – Это будет честью для меня.

Клем смахнула слезу.

– Мэй всегда гордилась тобой, но этими словами гордилась бы особенно.