Дражайший Эдмунд!

Итак, отвечая на твои вопросы о моей сексуальной жизни в подростковом возрасте… Пожалуй, начну с того, что родители никогда не заводили со мной разговоров о сексе. Они не были какими-то религиозными фанатиками или консерваторами, просто разговоры о сексе в нашем доме не допускались. Смотреть что-то такое по телику тоже было нельзя, список доступных каналов был ограничен, а то, что мы брали в прокате, строго контролировалось на предмет запретных сцен. Секс оставался тайной, которую мы, дети, должны были раскрыть самостоятельно. Мы с Эбби обсуждали услышанное в школе и порой даже поддразнивали Пита подслушанной в коридорах грязной шуткой. Когда у меня начались месячные, я не смогла сообщить родителям – слишком сильно смутилась. Мне казалось, это слишком близко к теме секса. Я боялась, что родители откажутся от меня просто потому, что я достигла половой зрелости. Сейчас это кажется смешным, но в том возрасте я все воспринимала именно так. И все же пришло время узнать о том, что творится с моим организмом, о гормональной системе. Так что я брала в библиотеке учебники по биологии и читала о сексе и размножении. Я всегда была книжным червем (однажды даже надеюсь написать книгу). Видишь ли, я была тихоней, своего рода ботаном, и погружение в учебу и выдуманные миры, описанные в романах, помогло мне справиться с одиночеством. Я никогда не смотрела порно. Сейчас его можно найти по щелчку мыши бесплатно, а тогда для доступа к грязным фильмам и журналам нужно было быть взрослым. Мне, конечно, было любопытно, но порнография была мне недоступна.

Не то чтобы я хотела посмотреть порно затем, зачем его смотрят все. Мастурбацию я тогда считала чем-то постыдным. Большинство грязных шуток, гуляющих по школе, были как раз о ней и о предающихся ей мальчиках. О том, какие они неудачники, раз не смогли заняться «этим» с настоящей девушкой. В том возрасте я не могла свободно ласкать себя, особенно дома, под родительским кровом. Это разбило бы матери сердце, а отец просто вышвырнул бы меня на улицу. Я это знала. Забавно, как родители могут непреднамеренно повлиять на половое развитие ребенка и насколько далеко во взрослую жизнь это может распространиться. Возможно, не будь секс настолько запретным, не будь нам навязано негласное правило о строгом молчании, мое раннее погружение в мир греха не было бы таким болезненным и безумным, если можно так сказать. Сами того не желая, родители создали у меня впечатление, что секс – это безумие, грязное, порочное, неправильное, и от этого никуда не деться. У брата и сестры был примерно такой же комплекс. После такого очень сложно воспринимать секс иначе.

Впервые я увидела, как люди занимаются сексом, еще будучи девственницей. Мне было всего пятнадцать лет, была ранняя осень, и я решила прогуляться по лесу. Я любила это время года и всегда с удовольствием отправлялась на прогулки с плеером «Уокмен». Ставила таких исполнителей, как The Cure, Tori Amos и The Smashing Pumpkins (а какую музыку ты любил в детстве?). Так я могла отвлечься и уйти в свой маленький мирок. Могла представить себя рок-звездой, играющей перед толпой одноклассников, завоевывающей внимание и популярность, которых тогда отчаянно желала. Могла представить, как передаю самые глубокие чувства голосом, а у людей мурашки бегут по коже.

Как бы то ни было, за домом, если чуть углубиться в лес, можно найти наше с сестрой особое место. Там мы установили над ручьем тарзанку. Летом купались, а когда наступала осень, просто тусили на обрыве. В тот день я собиралась пойти туда и выплеснуть все, что меня мучило, в дневник (потому-то я и взяла кассеты с по-настоящему грустной музыкой). Видишь ли, старшая сестренка тогда влюбилась в того же парня, что и я. Но она была старше, красивее и вообще лучше меня во всех отношениях, так что завоевала его и стала его девушкой. Мы не то чтобы соперничали – я даже никогда не пыталась подкатить к этому парню (кстати, его звали Дэвид). Он был мне не по зубам, но я просто не могла не зацикливаться на нем, понимаешь? Уверена, ты тоже такое испытывал, своего рода беспомощную тоску, которая становится неуправляемой и всепоглощающей. Меня очень печалило, что Дэвид и Эбби вместе. Теперь он часто бывал у нас дома, и они сидели на диване, прижавшись друг к другу, смотрели «Симпсонов» и «Сайнфелда»… и с каждым смешком прижимались все крепче. Обычно я с удовольствием уходила в свою комнату, лишь бы не видеть, как они счастливы друг с другом. Ну и в тот день Дэвид как раз пришел, но они с Эбби ушли поиграть на игровых автоматах еще раньше, чем я пошла гулять.

Добравшись до нашего особого места у ручья, я увидела, что на краю обрыва на расстеленном одеяле лежат молодые люди. Парень навис над девушкой, а она обхватила его ногами. На девушке был розовый свитер, но ниже пояса она была голой. На парне были джинсы, но он спустил их до колен. Он входил в нее и выходил, и они целовались. Я не успела рассмотреть их поближе – смутилась и нырнула за кусты. Я не хотела, чтобы они меня видели, но в то же время мне было слишком любопытно, и уйти было выше моих сил. Увиденное взволновало меня. Это был шанс разгадать тайну. Я жаждала получить какой-то опыт, потому что знала, что именно этого от меня ожидают мальчики. Возможно, наблюдая за поведением этой девушки, я кое-чему научусь и не ударю в грязь лицом в первый раз. Ну и как бы то ни было, это лучше, чем не знать вообще ничего.

Так что я высунулась ровно настолько, чтобы увидеть их. И когда парень и девушка оторвались от губ друг друга, я узнала раскрасневшееся лицо сестры. Они с Дэвидом занимались любовью. Тяжело дышали, издавая тихие стоны, и каждый вонзался в мое сердце очередным гвоздем. Именно тогда я поняла: хоть они и были парой, до этого момента я в некотором роде надеялась – однажды Дэвид осмотрится вокруг и поймет, что я люблю его больше, чем способна полюбить Эбби. Я позволяла себе хоть немного в это верить, хоть и не признавалась даже самой себе. А при виде их секса мои надежды со звоном разбились. Пришел конец всему, в том числе и романтическим фантазиям: до того при чтении романов или прослушивании грустных песен на ум всегда приходил Дэвид, а теперь… Теперь я даже не могла представить ни одного волшебного момента с его участием. Перед глазами стояла только одна картина: Дэвид занимается сексом с моей сестрой, а она стонет, потеет и краснеет.

Если честно, я тогда чуть не разрыдалась. Но все равно смотрела до самого конца, пока Дэвида не сотряс оргазм. Я залегла в кустах как можно ниже и, когда он слез с Эбби, стала украдкой пялиться на его член. Тот до сих пор стоял. Я никогда раньше не видела стояк у парней, только на картинках в учебниках по анатомии. На взгляд девственницы, он был пугающим – уродливый, влажный, со вздувшимися венами.

Они оба оделись, но остались лежать на одеяле, целуясь и обнимаясь. Они вели себя так непринужденно… это определенно был не первый раз. Почему-то от этого мне стало еще хуже. Я говорила себе, что никогда не смогу простить Дэвида, но знала, что это неправда. Вот кого в самом деле никогда не смогла бы простить, так это Эбби. Я сказала себе, что у меня больше нет сестры. Я воспылала к ней такой яростью, какой никогда не пылала ни к кому другому, даже к Тэмми Холлистон и ее сукам-подружкам, которые издевались надо мной в младших классах. Но я возненавидела свою сестру не только из ревности. Отчасти, но это было не самое страшное. Я чувствовала себя преданной самым близким человеком, которому больше всего доверяла. Я всегда уважала Эбби и хотела во всем быть как она. Теперь она показала свое истинное лицо. Моя родная сестра была ползучей гадиной, а я – круглой дурой, которую одурачил образ любящей сестры. Такой тупой я себя не чувствовала никогда. Было больно.

Конечно, со временем я простила Эбби. Она моя сестра, и теперь я люблю ее и забочусь о ней. Но в тот момент во мне кипел молчаливый гнев, причиняющий такую сильную боль, что, даже выскажи я все Эбби в лицо, это не помогло бы. Мысли о мести действовали на меня как яд и теперь разъедали меня изнутри. Именно тогда мое восприятие мира начало меняться по-настоящему.

Я никому никогда не рассказывала, как застала Эбби с Дэвидом. Ты особенный для меня, Эдмунд. Возможно, таким мог бы стать Дэвид, если бы выбрал меня. Сделай он другой выбор – и все было бы совсем иначе. Я истово верю: все, что произошло потом, попросту никогда не случилось бы, если бы я не увидела то, что увидела.

Подробнее изложу в следующем письме. Сейчас надо отвезти Эбби к врачу, чтобы он ее осмотрел, а потом ехать на работу. Смена у меня сегодня допоздна, но, надеюсь, мы скоро сможем созвониться. Я вкладываю немного денег, чтобы ты мог мне позвонить.