– Господи, какая же я косорукая… Простите, Элисон! Ой, вода – скорей хватайте сумку Алтеи, пока она насквозь не промокла!

Пока лужа продолжала расползаться по плиткам, Элисон шагнула вперед и подхватила рюкзачок Алтеи, не желая, чтобы он был испорчен. Она и не заметила, что тот открыт. Стоило ей поднять его, как рюкзак накренился. На пол выпал кошелек. Пирожок в пластиковой упаковке, связка ключей… Все это разлетелось по мозаичным плиткам.

А затем на пол со стуком вывалился браслет.

Элисон чертыхнулась, на сей раз на собственную неловкость. Но тут же замерла, как только увидела знакомую вещицу. Медленно наклонилась, подобрала браслет и хорошенько осмотрела.

– Я сейчас принесу швабру, – сказала Руби.

– Нет! – резко ответила Элисон.

Руби стояла совершенно неподвижно. Выжидая. Наблюдая.

Алтея вышла из кухни посмотреть, что случилось. Она даже не успела подойти к кладовке, чтобы надеть фартук. И в замешательстве уставилась на Элисон, изумленная как выражением лица своей работодательницы, так и тем, что та держит в руках ее рюкзак.

– Он был в твоей сумке, – объявила Элисон, показывая ей браслет. – Это мой! Джон подарил его мне на десятую годовщину нашей свадьбы!

– Я не понимаю, о чем вы говорите… – пролепетала Алтея.

– Он выпал из твоей сумки! – Элисон тряхнула рюкзачком.

В голосе Алтеи послышался страх:

– Богом клянусь, это не я положила его туда! Я никогда его раньше не видела!

– Джон, звони в полицию…

Но как только Элисон произнесла эти слова, лицо у нее скривилось. Полиция привлекла ее мужа к суду за убийство, которого он не совершал. Все их счастливые элитарные убеждения были поколеблены. Теперь они не доверяли полиции.

– Ты украла и ожерелье моей бабушки, – обвиняюще произнесла Элисон. Шок от предательства Алтеи постепенно проходил, уступая место гневу.

– Вон отсюда! – рявкнул Джон. – Просто убирайся из нашего дома!

Алтея начала было что-то говорить, но Джон прикрикнул на нее, обхватив Элисон за плечи и пытаясь успокоить ее. Так что Алтея собрала свои пожитки, мокрые от воды на полу, и выбежала из дома, что-то бормоча себе под нос по-испански.

Руби нашла швабру и ведро, собрала с пола разлитую воду, а потом окончательно удалила краску с двери.

Когда она мыла руки на кухне, то услышала у себя за спиной Элисон.

– Большое тебе спасибо, Руби! Честно говоря, не знаю, что бы мы без тебя делали.

Остаток дня прошел без происшествий. Как обычно, заглянула Эстер, чтобы проведать Элисон. Руби слышала, как Элисон бросилась рассказывать той о случившемся с утра. Про граффити на двери и предательство Алтеи.

Притаившись возле двери, Руби удалось подслушать, как Элисон разговаривает со своей матерью на кухне за чашкой травяного чая.

– Просто в голове не укладывается! – говорила Эстер. – Только не Алтея! Насчет другой, Руби, я еще могла бы поверить…

– Нет, – отвечала Элисон. – Руби просто чудо. Она такая добрая… И она всегда на нашей стороне.

И пусть даже разговор затих, а из холла обеих женщин не было видно, Руби знала, что Эстер бросила на дочь один из этих своих взглядов. Скептических, по-матерински озабоченных.

Эстер начинала становиться для Руби серьезной проблемой.

Когда Кейт пришла в офис, Дениз уже была там, хлопотала возле ксерокса.

План Эдди сработал.

Вчера она встретилась с Кастро и сказала ему, что не успевает. Да еще и ее клиент на грани срыва – готов сломаться и признать вину в преступлении, которого не совершал. Шансы на оправдательный приговор, учитывая наличие против него таких серьезных улик, как результаты экспертизы ДНК, практически ничтожны. Кейт сказала Кастро, что им требуется время, чтобы найти своих собственных экспертов по ДНК и латентным отпечаткам, а также спеца по баллистике – которого, вероятно, придется приглашать из-за границы, учитывая то, как ловко прокурор загубил весь контингент экспертов в США.

Кастро сказал, что подумает на этот счет.

Слова судей после разговоров с Гарри полностью соответствовали этим словам Кейт.

В итоге судебный процесс был назначен ровно через четыре недели, считая с сегодняшнего дня. И в то же утро в офис поступили протоколы допросов Бретта Бейла и Тодда Эллиса.

Было ясно, что главный следователь по делу, детектив Чейз, почти сразу отнес Бейла и Эллиса к числу подозреваемых. Оба были допрошены с разницей всего в пару дней. Хотя и тот, и другой четко придерживались своих историй. Да, у них были отношения с Мэггс, но все это давно в прошлом. Оба участвовали в той вечеринке, в присутствии четырех десятков свидетелей, и оставались там до трех часов ночи.

В отдельном заявлении Петры Шварцман подтверждалось, что оба мужчины действительно ушли где-то после трех. А судмедэксперт установил, что смерть Маргарет наступила между полуночью и часом ночи, и никак не позже.

Кастро придержал бы эти протоколы, похоронил их. А затем вытащил бы их в суде, если б Эдди и Кейт решили использовать Бейла и Эллиса в качестве альтернативных подозреваемых. Сейчас он поделился этими показаниями, только чтобы усилить давление на Джона Джексона и вынудить его выбросить белое полотенце.

Однако этим его надеждам суждено было оставаться напрасными. Теперь у них имелась точная дата начала судебного разбирательства, что должно было помочь Джону сосредоточиться на том, как успешно преодолеть это тяжелое испытание.

Оставив Эдди записку и копии протоколов, Кейт вышла из офиса и увидела, что Блок уже подъезжает к тротуару на своем «Джипе».

– Ну что, потрясем кое-какие деревья? – предложила Кейт, забираясь на пассажирское сиденье.

Первым делом они поехали в теннисный лагерь Бретта Бейла в Йонкерсе, где у него был офис, из которого он управлял остальной частью своей империи, – база, расположенная совсем неподалеку от его дома на Манхэттене. Заехав на стоянку и поставив свой «Гранд Чероки» по соседству с «Феррари» Бейла, Блок прошла вслед за Кейт в приемную.

Слева располагался магазин со всякими теннисными причиндалами, справа – отгороженное помещение с окошком, как в кассе или справочном бюро. Кейт увидела, что в этом помещении сидит внушительного вида дама, сосредоточенно глядя в экран. На стойке возле окошка виднелась блестящая выпуклая шляпка колокольчика вызова персонала. Коридор напротив входных дверей вел к раздевалкам и теннисным кортам за ними. На следующий этаж поднималась лестница.

– Его кабинет, скорей всего, наверху, – предположила Блок.

Поскольку никто не препятствовал Кейт самой пойти поискать Бейла, она не собиралась спрашивать разрешения. Лучше было не давать людям повода для отказа.

Кейт последовала за Блок по единственной лестнице. Наверху слева располагалась какая-то кладовая, а коротенький коридорчик вел к офисного вида двери. «Бретт Бейл № 1» – гласила табличка на ней.

– Как думаешь все разыграть? – спросила Блок.

– Дипломатично, – ответила Кейт.

Блок вопросительно приподняла бровь.

– В смысле, мы не будем с ходу угрожать оторвать кому-нибудь башку, – объяснила Кейт.

– Ладно, пока что буду действовать по обстановке, – отозвалась Блок, обдумав этот более чем прозрачный совет.

Кейт постучала и сразу же открыла дверь кабинета – одним плавным движением. Опять-таки не хотелось давать кому-нибудь возможность помешать им.

Бейл стоял за большим письменным столом. Из широкого окна у него за спиной открывался вид на теннисные корты. На нем была дорогая белая шелковая рубашка, темно-синие брюки и, как и ожидала Кейт, теннисные туфли. Он прижимал к уху мобильный телефон.

Кабинет был чистеньким и опрятным, с несколькими канцелярскими шкафчиками вдоль одной из стен и двумя креслами напротив письменного стола.

– Подождите секундочку, – бросил Бейл в телефон, после чего опустил его и обратился к Кейт и Блок, которые уже стояли в его кабинете: – Эй, а вы-то кто такие?