Катлер снова посмотрел на Бардсли и покачал головой.

Оба были белее салфеток.

– Ну как же – для начала хотя бы все эти камеры… смотрите! – Миллер указал на камеры в углах потолка. – Вот эти две, плюс те, что установлены у бара и у двери, и микрофоны по всему помещению, включая тот, что… – он указал на композицию из сухоцветов рядом с солонкой и перечницей, – прямо там, спрятан в этой довольно симпатичной настольной композиции. – Он наклонился к ней и сказал: – Алло? Проверка, проверка… Так что вот, будет много чего потом посмотреть и послушать. Возможно, мне даже придется пропустить “То самое шоу” – ну, геморрой, конечно, но что поделаешь?

– Всяко бывает, – сказала Сю.

Миллер кивнул.

– Именно так.

Он снова посмотрел на Катлера и Бардсли, которые к этому моменту уставились в стол – каждому явно было о чем подумать.

– Ах да, и конечно, вы оба арестованы. Но вы не обращайте на нас внимания – доедайте спокойно.

Адвокат – который, как уверенно предсказал Катлер, должен был разнести дело Миллера в пух и прах – выглядел так, будто не смог бы снять пенку с рисового пудинга. Это был тип с болезненным выражением лица и волосами почти такими же жидкими, как и его телосложение, и сидел он рядом с Катлером в комнате для допросов, уставившись в стену и пошаркивая начищенными до блеска брогами. Первые несколько минут все шло гладко – его самый важный клиент делал в точности, как было велено, повторяя раз за разом “без комментариев”, слова, которыми мог бы по праву гордиться любой уважающий себя преступник. К несчастью для его вскоре впавшего в отчаяние защитника, Катлер был не из тех преступников, которые могли долго держать язык за зубами. Это, вкупе с горой улик, от которой даже у Ранульфа Файнса пошла бы носом кровь, не оставляло адвокату сомнений, что смысла в происходящем никакого нет и ему остается только разглядывать ногти и думать, как лучше потратить свои двести пятьдесят фунтов за час.

“Годовой запас печенья, электрогитара, как у Джона Леннона, и, пожалуй, щегольская шляпа, – подумал Миллер. – Я бы потратил так”.

– Я очень рад, что вы решили стать поразговорчивее, Уэйн, – сказал Миллер. – Все эти “без комментариев” здорово нагнетают напряжение в полицейских сериалах, но это чертовски утомительно. Честное слово, я в какой-то момент чуть не заснул, а вы только подумайте о бедняге, которому придется все это печатать!

– Кто смотрит?

Катлер кивнул на камеру в углу. Это был далеко не первый его допрос, так что он знал, что за интервью сейчас наблюдают многие в участке.

– А. Ну, сержант Сю, очевидно… помните ее? Еще инспектор Салливан и старший инспектор Эйкерс, и, возможно, даже кто-то повыше нее. Насколько я знаю, главный констебль или министр внутренних дел тоже могут подключиться. Вы та еще знаменитость.

– Ну еще бы. – Катлер посмотрел на камеру и показал два средних пальца всем наблюдающим.

– Для протокола, – сказал Миллер. – Мистер Катлер только что сделал оскорбительный жест в адрес инспектора Салливана. – Он откинулся назад, предвкушая удовольствие, которое получит позже, представляя реакцию инспектора. – Клянусь, я чуть со стула не упал, – сказал он, – когда получил тот звонок. Сообщение ждало меня после той истории в больнице – ну, знаете, когда все так неудачно сложилось для человека, которому вы заплатили за убийство Джорджа Панаидеса, как раз перед тем, как он близко познакомился с холодильником. Видите ли, в записке было просто “Катлер”, так что я решил, это вы. Да, мне показалось это немного странным, ведь вы же не имеете привычки звонить мне поболтать каждую неделю. Но все равно я был ошарашен, когда оказалось, что это бесподобная Джеки.

– Не надо.

– Что, она не особо бесподобная?

– Не произносите ее имя.

– Это будет непросто, – сказал Миллер. – Учитывая, что именно она предоставила так много улик против вас. А, понятно – не произносить ее имя, потому что вам невыносимо больно думать, что ваша собственная жена станет причиной того, что вы проведете остаток жизни в тюрьме. Да, могу представить, что это была бы непростая задачка для среднестатистического семейного консультанта.

Миллер покачал головой, демонстрируя, насколько все это прискорбно, затем заглянул в свои записи и начал зачитывать показания Джеки Катлер.

– “Я несколько раз слышала, как мой муж разговаривал с человеком, которого, как я теперь знаю, звали Дадли Дрисколл. Тогда он называл его Дрейпер. Они обсуждали, сколько будет стоить разобраться с Джорджем Панаидесом. Потом, после смерти Панаидеса, он предлагал ему половину этой суммы”. – Миллер посмотрел через стол на Катлера. – Нет, ну нельзя же винить человека за то, что он торгуется, верно? – Он вернулся к показаниям. – “Я также слышала, как он обсуждал убийство с Фрэнком Бардсли. «Возможно, мы избавим вас от хлопот», – сказал он. Он говорил о заказе, который тогда был на Дрисколла”.

Катлер выругался тихо, а потом громче – на своего адвоката, когда тот наклонился, словно собираясь что-то посоветовать. Адвокат быстро отпрянул.

– Если вам от этого станет легче, даже если бы Джеки не решила ускорить процесс, вы все равно рано или поздно оказались бы в тюрьме, и, честно говоря, я не думаю, что она стала бы вас дожидаться. По правде сказать, она строила мне глазки в последний раз, когда я был у вас дома, что только показывает, насколько она была в отчаянии.

Выражение отвращения на лице Катлера ясно показывало, что слова Миллера совсем его не приободрили.

– Как бы там ни было, Уэйн, миссис Катлер рассказала нам о множестве других подслушанных разговоров: она вела тщательные записи. Обсуждения крупных сделок с наркотиками, вымогательство с участием как минимум трех городских советников и несколько других убийств. Нам придется поговорить об этом позже, потому что она также утверждает, что точно знает, где оказались тела многих жертв, но давайте начнем с Панаидеса, хорошо?

– Жена Бардсли тоже его сдала, да?

– Миссис Бардсли была столь же откровенна, да.

Катлер вздохнул и покачал головой.

– Его сейчас допрашивают в Престоне, – сказал Миллер. – Есть несколько необъясненных пожаров и серьезных нападений, о которых нам надо с ним поговорить, плюс вся эта история со “сговором с целью убийства”. Но даже когда он назовет нам настоящее имя человека, которого называет “Факелом”, я сильно сомневаюсь, что он получит такой же срок, как вы. Он же мелкая сошка, в общем-то.

Катлер все еще качал головой, словно не в силах все это осознать.

– Раз уж я упомянул сговор с целью убийства – это вы заплатили Дадли Дрисколлу за убийство Джорджа Панаидеса? – Миллер подождал, пока адвокат пристально смотрел на Катлера, словно умоляя того держать рот на замке. – Это вы согласились заплатить ему десять тысяч фунтов в обмен на доказательство совершенного убийства, а именно отрезанные руки жертвы с характерными перстнями-печатками? Вы?

– Поверить невозможно, – сказал Катлер. – Вы так не считаете?

– Что вы убили Панаидеса? Не глупите, Уэйн, в это более чем легко поверить. Вот если бы вы просили меня поверить, что его заказал Снуп Догг или что это дело рук Снежного человека…

– Что она так поступит. Что мать моих детей предаст меня после всего, что я для нее сделал.

– Что я могу сказать, приятель? Отношения – штука сложная.

– Гадюки, вот кто эти женщины. Чертово гнездо гадюк. – Катлер резко подался вперед, покраснев и оскалившись. – Гадюки на нашей… как там… груди! – Он мрачно уставился на Миллера. – Смешно, да?

Миллер прикрыл рот рукой, пряча усмешку.

– Извините, но да, немного смешно. Знаете, когда вы так говорите. Во множественном числе. – Он снова посмотрел на показания Джеки Катлер. – Итак, вернемся к тому, что подслушала ваша жена…

Адвокат собирался что-то сказать, но Катлер не дал ему шанса.

– Да, конечно, это я заказал этого зарвавшегося мелкого гаденыша.

– О! Что ж, это крайне полезно, мистер Катлер, спасибо. – Миллер взглянул на адвоката, не удержался и подмигнул.