Ратмир раздражённо провёл рукой по своим длинным волосам, собранным в хвост, не отводя пристального взгляда от Лейлы.

– Я не могу, – наконец произнёс он твёрдым, безжалостным тоном. От этого высказывания Лейла застыла, словно неожиданно получила звонкую пощёчину.

– Что ты не можешь? – тихо переспросила она, чувствуя, как тревога сжала горло. И нутро.

Ответ Ратмира оказался острее любого кинжала:

– Я не хочу тебя касаться.

Лейла изумлённо раскрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Ратмир, я твоя жена… – прошептала Лейла, её голос задрожал от растерянности. – А ты мой муж… У нас сегодня была свадьба… Что ты вообще говоришь?

– Я в курсе, – сухо бросил Ратмир, испепеляя Лейлу беспощадным взглядом. – Но не могу. Не сегодня. И не завтра.

Его брови нахмурились, лицо исказилось от напряжения. Слова, обращённые к Лейле, ранили его самого.

Он снова взялся за ручку двери. Лейла в панике схватилась за его плечо, пытаясь развернуть к себе. В её глазах читался неподдельный ужас.

– Ты что творишь?! Что это значит, Ратмир?!

Он молчал, не отводя пустого взгляда.

– Я тебя спрашиваю! – вскрикнула Лейла. – Почему ты ведёшь себя так, будто я для тебя ничего не значу? Ты ведь женился на мне! Женился!

Во взгляде Ратмира отразились сожаление и вина. Эта смесь была ему отвратительна. Он чувствовал разочарование от собственного поступка, в котором был до последнего уверен. Но что-то переломилось внутри него прямо во время свадьбы, и теперь его непоколебимость рухнула.

– Это значит, что я не люблю тебя, – медленно произнёс он.

В прихожей воцарилась тишина. Самая тяжёлая из тех, что Лейле доводилось слышать.

Она отшатнулась от Ратмира, её взгляд потускнел, щёки побледнели. Смысл его слов медленно доходил до неё, причиняя почти физическую боль. Наконец, Лейла задала вопрос, который сорвался с её дрожащих губ:

– Зачем тогда женился на мне?

Ратмир молчал.

– В чём смысл нашей свадьбы? Чтобы оставить меня одну в брачную ночь?!

– Я должен был это сделать, – наконец ответил Ратмир. – Не мог поступить иначе.

Лейла горько рассмеялась, на глазах выступили слёзы.

– Ты издеваешься, Ратмир? Что значит «не мог иначе»? Тебя кто-то заставлял? Принуждал? Требовал просить моей руки? – она говорила тихо, стараясь дышать. Чем дольше она смотрела в его потемневшие глаза, тем яснее понимала – это правда. – Я думала, человек женится, только если хоть какая-то часть его души этого желает. Даже искорки чувств хватило бы, чтобы разжечь огонь. Я надеялась, раз ты сделал этот шаг, значит, в тебе есть что-то по отношению ко мне…

– Лейла, – тихий голос Ратмира прозвучал оглушительно. Впервые за весь день он назвал её по имени. – Во мне ничего нет. Я не горю для тебя.

Лейла почувствовала, как по щеке скатилась горькая слеза. В горле встал ком.

– Я не люблю тебя, – эти слова Ратмира прозвучали как самый страшный приговор в её жизни. Ратмир развернулся и вышел из квартиры, оставив её одну.

Лейла тупо уставилась на закрытую дверь, смотря на неё через пелену слёз. Ком в горле мешал дышать, внутри что-то надломилось. Она захотела позвать Ратмира, но с губ сорвался только сдавленный писк.

Лейла рухнула на пол. Согнувшись пополам и уткнувшись лицом в ладони, она горько заплакала, до последнего не веря ни в услышанное, ни в увиденное.

Осознание случившегося потрясло её до глубины души.

В полусмутном состоянии, кое-как дыша, утерев слёзы, всё ещё бегущие по щекам, она встала и на ослабевших ногах вернулась в спальню, где на прикроватной тумбочке лежал телефон.

Проведя дрожащими пальцами по мокрым глазам, она позвонила Тимуру.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Лейла заплакала ещё сильнее, не в силах держать себя в руках. В ушах без остановки звучал голос Ратмира, перед глазами стояло его бесстрастное лицо.

Не сразу, но кое-как сфокусировав рассеянный взгляд, Лейла позвонила Алану в надежде узнать, где мог находиться Тимур. И каково же было её облегчение, когда в трубке послышался голос Тимура.

– Тим… Тим… – сквозь слёзы начала она, не в силах выговорить что-либо ещё.

Тимур встрепенулся. Всё внутри него напряглось. Будто не он час назад разгромил комнату и опустошил бутылку виски из-за этого нежного голоса.

– Что случилось?! Почему ты плачешь?!

– Тим… – выдохнула Лейла, задыхаясь в рыданиях. – Приезжай, пожалуйста… Ты нужен мне… Мне так больно… больно…

– Я приеду! – без раздумий ответил Тимур, вставая на ослабевшие ноги. – Не плачь, поняла меня?! Не смей! Иначе может начаться эпилепсия! Дождись меня, я еду!

Тимур молча вернул Алану его телефон и, держась за кровать, пошатываясь, встал на ноги. Окинув мельком разгром, который устроил, он обратился к Алану.

– Отвези меня к Лейле.

Алан был потрясён. Он не нашёл слов, чтобы возразить.

– Я всё равно поеду, с тобой или без тебя, – произнёс непоколебимым тоном Тимур и направился к двери.

Алан обогнал его, коснувшись плеча. Он был мрачнее тучи, но по-другому поступить не мог.

– Отвезу, – сухо бросил он, мысленно чертыхнувшись.

Спустя сорок минут, когда Тимур позвонил в домофон, Лейла сразу открыла ему. Как только через пару минут она распахнула дверь квартиры и Тимур увидел её залитое слезами лицо с красными, опухшими глазами, мир внутри него дрогнул. Он по-настоящему испугался.

Лейла бросилась ему на шею, и из её груди вырвался поток эмоций. Она плакала навзрыд, как маленькая девочка, нашедшая защиту в объятиях родного человека.

Тимур молча обнимал её, чувствуя, как дрожал вместе с ней. Он слегка отодвинул девушку и, посмотрев на её алые и солёные от слёз губы, коснулся их.

Руки Лейлы легли на его грудь. Она хотела оттолкнуть его, но почему-то не сделала этого.

Лейла ответила на поцелуй Тимура.

В ту ночь боль объединила двух сломленных людей, заставив их пойти на самый неожиданный и безрассудный поступок за всю их жизнь.

Алан тем временем ждал Тимура в машине.

Мира проснулась в холодном поту и долго смотрела в потолок невидящим взглядом, пытаясь прийти в себя. Она пребывала в шоке, не веря в то, что ей приснилось.

Это было невообразимо.

Это было неожиданно.

Это было так… по-настоящему.

Она будто прочувствовала каждого человека, которого повстречала во сне, и эти ощущения она не могла выразить никакими словами.

Холодный пот, бешеное сердцебиение и чувство тошноты уже стали частью её пробуждений, но если раньше все силы Миры уходили на то, чтобы суметь прийти в себя после них, то сейчас – ещё и на то, чтобы запомнить обрывки видений, которые потихоньку складывались в единую картину. В неожиданную ветвь прошлого, в которое сложно было поверить.

– Это может быть иллюзией, – тихо прошептала Мира, повернув голову в сторону окна и невольно прищурившись от утреннего света. – Всего лишь бурная фантазия, которая… которая… – она запнулась, пытаясь уловить ускользающую мысль, но неудачно. Будь это иллюзией, к чему она пыталась тогда подвести Миру? И почему, собственно, привиделась ей? Почему именно сейчас?

Вдохнув и приложив ладонь к сердцу, она сосчитала до двадцати, стараясь следить за глубиной дыхания и как можно скорее привести самочувствие в порядок. Тошнота, к счастью, не подкатила к горлу, хотя озноб полностью овладел её телом. Это простое действие помогало, так, по крайней мере, казалось Мире. По-хорошему после пробуждения ей стоило не уходить в тяжёлые раздумья, а стараться успокоить разум и тело. И сегодня впервые ей это удалось.