Элисон вытерла слезу, и Джон, который тоже присоединился к нам в холле, обнял ее за плечи и легонько поцеловал в волосы – просто как напоминание о том, что он вместе с ней в ее горе.

– Руби тоже боится этого красного человека, – неожиданно сказал Томас.

Их уборщица и няня – Руби… Я еще не был с ней знаком. Но настал момент это исправить.

– Как это так, зайчик? – спросила Элисон.

– Руби боится человека на картине. Иногда я вижу, как она смотрит на него, и вид у нее испуганный.

На лице у Элисон появилось какое-то странное выражение.

Теперь мне и вправду требовалось поближе познакомиться с Руби.

– Послушайте, я заглянул не просто вас проведать, – сказал я. – Суд продолжится уже примерно через час. Элисон, я знаю, как вы поддерживаете своего мужа. Да, нам нужно, чтобы вы были рядом с ним, но могу я сегодня попросить вас прийти в суд немного попозже? На данный момент мне необходимо, чтобы вы собрали всё, что вам понадобится на несколько дней, и поселились в каком-нибудь отеле. Нам приходится принимать кое-какие меры. Это для вашей безопасности, плюс позволит освободить еще часть моей команды. Нам нужно действовать быстро, потому что и это дело будет продвигаться быстро. Как думаете – сумеете выполнить эту мою просьбу?

– Я не могу, – отозвался Джон. – Это как раз то, чего хотят соседи. Они хотят, чтобы я убрался с этой улицы. Я не сделал ничего плохого. И никуда из своего дома не уеду.

– Джон, – сказал я, – я знаю, какой гордый вы человек. И у вас для этого имеются все основания. Однако дело не в вас. Речь идет о безопасности вашей семьи. Я знаю, что вы хороший защитник и добытчик. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы вы проявили благоразумие.

– Но они же увидят, что мы уехали! И решат, что я виновен.

– Они и так считают вас виновным. Вы хотите победить? Тогда позвольте моей команде делать свою работу. Отправляйтесь в отель. Все, что нужно, заказывайте в номер. Там вы будете в большей безопасности. Доверьтесь мне.

Джон упер руки в бока. Для него это было последней каплей. Он отчаянно пытался сохранить свою репутацию, свою работу, свой брак, свою семью, свой здравый рассудок. А теперь у него пытались отнять еще и его собственный дом…

Он сглотнул. Кивнул.

Ну вот и славно.

– Расскажите мне поподробней про эту Руби, – попросил я.

Элисон объяснила, что Руби и ее мама раньше жили на этой улице, но ее отец был алкоголиком и игроком и все потерял. Он сбежал, оставив их разбираться со всем этим, в том числе и с удержанием дома за долги. Элисон не была уверена, но слышала, будто отец Руби был деспотичным и вспыльчивым человеком, склонным к насилию. Ходили слухи, что он регулярно поколачивал маму Руби.

– Вся штука в том, что с таким прошлым просто удивительно, как она вообще ухитрялась жить дальше. Ее будущее вырвали у нее из-под носа. Но она не стала злой или угрюмой – просто заботится о своей маме, – сказала Элисон.

– Ее мама больна? – спросил я.

Элисон кивнула.

– Я не думаю, что ей так уж много осталось. Послушайте, я верю в Руби. Она была для нас такой опорой в последние месяцы…

Я уже собирался сказать, что Элисон когда-то полностью доверяла и Алтее, но прикусил язык.

Звук поворачиваемого в замке ключа привлек наше внимание ко входной двери, которая открылась, и в прихожую вошла совсем молоденькая женщина – лет двадцати с небольшим, в футболке, синих джинсах и светло-зеленой куртке. Волосы у нее были собраны в конский хвост, в руках был рюкзак. Едва только войдя внутрь, она поняла, что все в доме замерли и смотрят на нее.

– Привет, Руби! – пискнул Томас, нарушая неловкую, словно застывшую в воздухе тишину.

– Привет, мой ангелочек, – отозвалась девушка.

Она показалась мне очень славной. Ее голос и приветливая улыбка были мягкими и сладкими, словно сахарная вата. Мне оставалось лишь недоумевать, что, черт возьми, Блок увидела в ней такого, чего не увидел я сам.

И тут кое-что заметил. Когда она посмотрела на меня.

На какую-то секунду – может, даже на полсекунды – улыбка исчезла у нее с лица. Как если бы кто-то, прикрепляя к стене полку, на миг выпустил ее из рук, но тут же подхватил и опять придвинул к стене – ровно.

– Руби, – сказала Элисон, – мы с Джоном уезжаем на несколько дней. И берем с собой Томаса. Ты не поможешь мне собрать вещи?

Улыбка Руби стала еще шире. Глаза загорелись.

– Я думаю, это только к лучшему. Ну конечно же я помогу вам собраться! – горячо заверила она.

Прежде чем попрощаться и пристегнуть поводок Кларенса, я задумался, что, черт возьми, происходит с этой Руби Джонсон.

Она явно что-то скрывала.

Перед началом очередных слушаний Кейт припомнились слова Эдди, что встречный допрос – это тот же уличный гоп-стоп: быстро подскочил, схватил, что тебе требовалось, и столь же быстро сделал ноги.

Учитывая, что ее отец некогда был полицейским, Кейт не нравилась такая аналогия. Пусть даже она и была точной.

Когда присяжные заняли свои места, а публика в зале угомонилась, Кастро вызвал на свидетельское место судебно-медицинского эксперта.

Судмедэксперт, доктор Джоан Килтер, засвидетельствовала, что жертва, Маргарет Блейкмор, скончалась от трех огнестрельных ранений – одного в грудь и еще двух в висок. Из тела удалось извлечь пули, которые были должным образом сохранены для последующей криминалистической экспертизы, впоследствии осуществленной экспертом по баллистике – мистером Харрисом.

Подкопаться тут было вроде бы не к чему. Эксперт излагала голые факты, описывая все в том виде, в каком обнаружила. Кейт знала, что есть вещи, которые судмедэксперт все-таки могла пропустить, и они могли помочь делу Джона Джексона.

– Доктор Килтер, вы осмотрели все три входных отверстия, оставленных выстрелами. А не обнаружили ли вы чего-нибудь похожего на кровоподтеки на коже вокруг этих ран?

– Нет.

– Не заметили никаких следов ожогов?

– Нет.

– Что такое звездообразная входная рана? – спросила Кейт. Строго говоря, к результатам данной экспертизы этот вопрос имел лишь самое отдаленное отношение, зато на него имелся только один и совершенно конкретный ответ. Стоило рискнуть.

– Это разрыв и вздутие кожи вокруг входного отверстия от пули, вызванные тем, что в момент выстрела дульный срез оружия соприкасался с поверхностью тела. Пороховые газы в этом случае под высоким давлением проникают под кожу, которая вздувается и лопается – в некотором роде под ней происходит небольшой взрыв.

– И не имелось никаких признаков того, что нечто подобное произошло и в данном случае?

– Нет.

– Значит, смертельные выстрелы были произведены с некоторого расстояния, верно?

– Верно.

Кейт поблагодарила свидетельницу и опять опустилась на свое место.

Теперь Кастро перешел к пулям, извлеченным из тела Маргарет Блейкмор.

Харольд Хью Харрис подписал свой отчет баллистической экспертизы одними инициалами, наводящими на мысли об условных поцелуйчиках в игривой эсэмэске.

Он всегда использовал свое второе имя и, представляясь после слов присяги, произнес его для протокола с таким пафосом, словно это был некий дворянский титул. Кастро потратил некоторое время, чтобы ознакомить присутствующих со всеми его регалиями. Хотя докторской степени у Харриса не было. Не было даже диплома о высшем образовании. По роду занятий он был продавцом оружия. По крайней мере, до некоторых пор, пока не обнаружил, что может заколачивать куда как более солидную деньгу, вступив в ряды частных экспертов по баллистике. Насколько солидную, было прекрасно видно всем собравшимся – об этом красноречиво свидетельствовал сшитый на заказ темно-синий костюм в тонкую полоску, брючины которого были подрезаны точь-в-точь на той высоте, чтобы эффектно демонстрировать ковбойские сапожки из коричневой кожи.

Родом он был из Техаса, о чем первым делом и объявил, как будто никто и сам бы об этом сразу не догадался.