– Ибрагим Асадович, вы не знаете… что с Мурадом Давидовичем? – спросила Мира неуверенным тоном. Ей было не только страшно поднимать эту тему, но даже произносить имя этого человека. – Просто я читала новости, и там говорилось, что он покинул пост министра и… – она замолчала, не в силах продолжать.

– Он уехал, но куда – не знаю. – Сделав небольшую паузу, Ибрагим Асадович сломленным тоном произнёс: – Будь ты хорошим человеком или плохим, потерять даже одного ребёнка – это как в одночасье лишиться части сердца и умереть. А Мурад умер трижды.

По телу Миры пробежали мурашки.

– Он не связывался со мной, хоть я и пыталась найти его, как бы страшно мне ни было, – призналась Мира. – Потому что после смерти Алана я…

– Доверься судьбе, Мира, – неожиданно прервал её Ибрагим Асадович, чувствуя, что к ним кто-то направляется. – То, что поначалу кажется не твоим, возможно, было предназначено тебе самим Всевышним. Не бойся, просто доверься ей.

Ибрагим Асадович обернулся. К ним подходил Ратмир, накинувший на плечи пальто.

– Можно ещё один вопрос?

Ибрагим Асадович кивнул.

– Что стало с загородным домом Лейлы?

– Я продал участок, – ответил Ибрагим Асадович, – и дом снесли.

Вот, значит, что стало с тем злосчастным местом, куда судьба привела её за истиной, которая стоила не одной жизни.

Мира молча всмотрелась в пронзительные серо-зелёные глаза Ибрагима Асадовича, которые на свету горящего фонаря на палубе отдавали почти чёрным оттенком. Она была признательна ему за то, что сумела получить ответы на волнующие вопросы.

– Я рад, что мне удалось повидаться с тобой, – произнёс Ибрагим Асадович. Он взял руку Миры и вложил её в ладонь Ратмира, который подошёл к ним. – Берегите друг друга. Пусть сердца ваши будут самыми счастливыми. Я по-отцовски благословляю вас на лучшую жизнь. – Обняв каждого на прощание, мужчина направился обратно в зал и сел рядом с Фаридом. Сидевшая за тем же столом Мерьем с дружелюбной улыбкой на лице что-то обсуждала с Ниной.

Ратмир и Мира стояли на палубе. Мира прильнула к Ратмиру спиной. Ратмир обнимал её, чувствуя любимое тепло.

– Спасибо вам всем троим за этот вечер, – проговорила Мира, подняв на Ратмира благодарный взгляд. – Спасибо, что собрали близких нам людей. Спасибо, что напомнили мне о том, что жизнь продолжается и счастье может звучать громко.

Ратмир уткнулся подбородком в макушку Миры:

– Все дороги в моей жизни вели к тебе. В этом я не сомневаюсь. Где-то я был грубым, где-то недостаточно сильным, чтобы посмотреть правде в глаза, а где-то постоянно спотыкался и падал. Но всё это, видимо, вело к тому, чтобы однажды ты стояла рядом и мне хотелось идти по жизни с тобой, родная.

Ратмир чувствовал, как эти слова, рождённые в его груди, желали быть озвученными. Он продолжил:

– Я знаю, что все эти месяцы дались тебе невероятно тяжело. Да, потеря коснулась многих из нас. Мы, мужчины, ещё можем держать это в себе. Я знаю, что ты много плакала по ночам, а утром натягивала на лицо улыбку, чтобы скрыть свою боль от меня. Но я верю, а точнее, ты научила меня верить в то, что, если есть рана, значит, будет и исцеление. В моей жизни, в моей судьбе ты стала моим спасением, Мира. И если я могу стать им же для тебя, для твоего сердца, для твоей души – позволь мне это.

Мира прикрыла глаза, ощущая приятное томление, что разлилось по её телу от его искренних слов. Она чувствовала дурманящий аромат парфюма, наполнявший её внутренний мир любовью, чувствовала, как Ратмир крепко держал её в своих руках, напоминая: ни воды, которые её пугают, ни беды, которые она пережила, – ничто больше не заставит её чувствовать себя одинокой и сломленной.

– Я рядом. Это всё, что я хотел тебе сказать. И когда ты почувствуешь, что готова мне полностью довериться и открыться, я буду готов разделить каждую твою тревогу, волнение, радость, смех. У нас впереди достаточно времени, чтобы исцелиться, набраться сил, поверить в эту жизнь и найти свой причал. И я уверен, что у нас получится. А ты, любимая, скажи мне, веришь в это? – спросил Ратмир низким грудным голосом, заставив сердце Миры затрепетать от чувств.

– Верю, – ответила Мира, положив голову Ратмиру на грудь.

Ратмир склонился над ней и поцеловал её в макушку. Мира сладко улыбнулась, впервые за долгое время дыша легко и свободно.

Её взгляд устремился на воду. Она мысленно обратилась к собственной душе:

Я пришла в дом Ибрагима Асадовича всего на полгода, а в итоге прожила в нём целую жизнь.

Я нашла себя настоящую. Ту, что пряталась за спиной у страха и нерешительности, ту, что жила за стенами маленькой квартирки на девятом этаже, думая, что мир простой и понятный.

Махира, Лейла, Ратмир, Алан – все они стали для меня настоящими зеркалами, в которых я наконец сумела разглядеть своё истинное отражение. Совсем не идеальное. Искажённое слезами, исцарапанное ошибками, но всё же настоящее.

Смерть до жути пугающая штука. Она не просто забирает, она оставляет после себя пустоту, в которой можно раствориться. В которой тонешь медленно, угасая, как самый последний лучик надежды.

Лейлы нет.

Тимура нет.

Махиры нет.

Алана нет.

Дили нет.

Каждая потеря – целая жизнь. Невероятно сложная вселенная, в которой не всегда возможно обрести покой. Но которая существует для того, чтобы где-то забирать, а где-то отдавать.

Алан когда-то сказал, что шрамы – это броня. Но теперь я знаю, как он ошибался. Ведь шрамы – это невероятная память, целая история, глубочайшие чувства.

В одном у меня больше нет сомнений. Всё, что произошло со мной за эти месяцы, было предписано мне свыше. И нет, не высшими силами, и не мистическими законами, и тем более не снами. А простой, страшной, прекрасной жизнью, где каждая наша боль, слеза, улыбка – все даны во благо.

И никак иначе.

Я могла бы ненавидеть судьбу за то, что она так внезапно и жестоко ранила мою спокойную жизнь. Но как ненавидеть путь, который привёл меня к Махире, а затем и к моей маме?

Как злиться на путь, который привёл меня к Ратмиру? К его пылкому сердцу, к его необъятной и глубокой душе?

Да, я до сих чувствую и осознаю, что морально глубоко ранена и мне нужно время, возможно, много времени, чтобы прийти в себя. Но я верю, у меня получится. У нас с Ратмиром всё получится.

Мы, соединённые самой Судьбой, обрели наконец друг друга.

Мы, связанные высшей волей, не испугались испытаний.

Мы научились не только любить, но и исцелять.

Неожиданный шум аплодисментов вывел Миру из потока мыслей, и они с Ратмиром обернулись в сторону гостей за стеклянными окнами. Слегка приоткрытая дверь прекрасно передавала всплеск радости и восторга, который они слышали.

Давлат сделал предложение Тамаре, и та, сказав своё смущённое «да», позволила ему надеть кольцо на её палец. На столе рядом с ними лежал снимок УЗИ.

Руслан в этот момент склонился к Майе и что-то сказал ей. Та рассмеялась.

Впрочем, как и Мира.

– Ну всё, мелкий дождался, – проговорил Ратмир, посмотрев на младшего брата. Затем он смеющимися глазами взглянул на Миру и аккуратно добавил: – Я, благо, тоже.

Его рука потянулась за маленькой коробочкой, которую он всё это время хранил в грудном кармане пиджака.

Время 03:52

Я написала финальную главу и почти полчаса просидела, запершись в комнате, пытаясь понять, что я, автор, чувствую после того, как поставила точку в истории «Предначертанной».

Восторг и страх.

На протяжении трёх лет эта история и её герои жили (и будут жить и дальше) в моём сердце. Я просыпалась и засыпала с ними, мысленно строя их судьбы, сводя мосты и прокладывая каждому свой путь. Я с ними обретала и счастье, и горе, с ними научилась взлетать и падать, а потом идти дальше, когда крыльев позади уже не было.