Спустившись на первый этаж вслед за Хьюзом, Кэмпион попал в мирок хаоса.

Домашнее хозяйство в поместье Белые Стены функционировало лишь благодаря постоянному, точно рассчитанному балансированию, а в то утро, когда, образно говоря, в хрупкий механизм уронили гаечный ключ, сам дом, казалось, был готов обрушиться, а домочадцы страдали от легкой формы помешательства.

В холле дворецкий принялся беспомощно озираться. У дверей взволнованная горничная вступила в неравную схватку с упорным молодым человеком, держащим в руках фотоаппарат, а в нише под лестницей Линда Сьютейн говорила с кем-то по телефону, и ее низкий мягкий голос звучал надрывно и жалобно.

Доктора Бувери нигде не было.

– Он очень хотел побеседовать именно с вами, сэр, – расстроился дворецкий. – Минуту назад стоял вот здесь. – Говоря, Хьюз поглядывал на дверь, где горничная уже едва удерживала оборону.

В этот момент доктора услышал весь дом. Он был этажом выше и гневно на кого-то рокотал.

– Ну конечно, – с облегчением сказал Хьюз. – Я совсем забыл, сэр. Он у мисс Сары. – Дворецкий опять взглянул на дверь и вздрогнул: незваный гость почти уже прорвался в дом.

– Вы не могли бы подняться наверх, сэр? Мне нужно здесь…

Фраза осталась незаконченной: Хьюз не сумел себя обуздать и кинулся на посягателя, словно сорвавшийся с поводка бульдог.

Кэмпион вернулся наверх и, идя на голос доктора, который уже перешел в грозный рев, завернул за угол в верхнем холле и наткнулся на негодующего пожилого джентльмена. Тот был поглощен разговором с няней. Ее Кэмпион уже видел днем раньше.

– Пришлите горничную! – требовал доктор. – Нечего тут стоять, как идиотка! Давайте сюда горничную! И собаку тоже.

Женщина колебалась. Она была в годах и сложения, которое туманно определяют как «нехуденькая». Лицо у нее было простое и неглупое, но в карих глазах сверкало особенное упрямство, и оно живо напомнило мистеру Кэмпиону о кое-каких важных персонах времен его юности.

– Ребенок боится… – начала няня, явно в третий или четвертый раз.

– Делайте, как сказано, женщина! – У доктора на щеках заходили желваки.

Няня бросила на Бувери негодующий взгляд и вышла, шурша накрахмаленным фартуком.

Старик повернулся и уставился на Кэмпиона.

– Доброе утро. Хотел бы с вами поговорить. – Он оглянулся в комнату, на пороге которой стоял.

В своем свободном одеянии доктор казался огромным. Воротничок у него был подрезан и не стоял, а лежал, чтобы не мешать его многочисленным подбородкам, а петлицу украшали бутоны «крошки Доррит».

– А мать где? Не знаете? – наступал он. – По телефону говорит? Просто смешно. Тогда вы мне помогите. Заходите давайте.

Кэмпион вошел в большую белую комнату, обставленную как детская. Несмотря на все современные ухищрения дизайна – ярко раскрашенные ширмы, развивающие картинки… – были здесь и признаки старинного уклада: страшный плетеный коричневый стул, древняя каминная решетка, огромное количество сохнущей одежды.

Доктор Бувери указал на кровать под окном в противоположном конце комнаты.

– Ребенок спрятался там, – сообщил он. – Не хочу ее оттуда выволакивать, а если начну двигать кровать, могу ее задеть, так-то. Нужно аккуратно поднять. Беритесь за ножки.

Кэмпион сделал, как ему сказали, и вместе они подняли кровать и переставили на середину комнаты. Девочка съежилась в уголке у стенки. Она стояла на коленях, закрыв голову пухлыми ладошками, а из-под многочисленных юбочек чуть виднелись маленькие ступни.

Доктор Бувери подошел к ребенку.

– Куда тебя эта зверюга укусила? – спросил он как ни в чем не бывало.

Малышка задрожала, но с места не двинулась. Доктор нагнулся, взял ее на руки – она замерла все в той же позе – и отнес на постель.

– Теперь уже нечего бояться. – Старик говорил не сердито, но и не слишком сочувственно. – Нужно осмотреть рану, так-то. Ее следует промыть теплой водой. Собачьи укусы не опасны. Ты не взбесишься, ничего подобного не будет. Куда тебя укусили?

Мистер Кэмпион вдруг почувствовал себя совсем юным. Очень давно он уже слышал подобный пренебрежительный, но притом абсолютно уверенный тон, и тогда же к нему пришла мысль во всей ее ужасной правде: так разговаривает Бог.

Сара слегка успокоилась и настороженно смотрела на мужчин сквозь спутанные и влажные от слез волосы. Она была очень бледна и крепко сжимала челюсти. На внутренней стороне плеча у нее виднелась царапина, и доктор с профессиональным интересом принялся ее осматривать.

– Это и всё? – спросил он.

Если девочка и ответила, то ее не расслышали, потому что позади раздался шум. Вернулась няня, мрачная и недовольная, а за ней шла бодрая деревенская девица, одетая в неопрятную форму. Ее круглые глаза сияли от возбуждения. Она несла, держа за шкирку, маленького черно-белого песика – помесь терьера с дворнягой. Вид у девицы был победный и вызывающий.

Доктор оглядел эту компанию.

– Посадите собаку на пол.

– Он может кинуться на ребенка, сэр, – весело, чуть ли не с радостью сказала девушка.

– Посадите.

Сара всхлипнула, и няня не сдержалась:

– Она боится, бедняжка. Вы только послушайте. Уберите эту кусаку из комнаты. Сэр, вы до смерти пугаете девочку. У нее будут конвульсии.

В ее словах, казалось, была доля правды. Сара сидела на кровати, не сводя глаз с собаки, и лицо у нее ужасно искривилось. Доктор Бувери поднял брови и взял ее руку в свои, а когда служанка собралась выйти, сердито прикрикнул:

– Посадите собаку!

Очень неохотно, драматическим жестом девушка опустила собаку на пол и отскочила назад. Терьерчик сжался, и глаза у него были испуганные. Доктор Бувери поднял его и провел рукой по дрожащему тельцу.

– Не такой уж свирепый зверь, – заметил он и повернулся к Саре. – Так, малышка, почему он тебя укусил?

Служанка шагнула вперед: ей не терпелось высказаться.

– Сэр, они бегали по лужайке, и пес на нее набросился. Его запирают, когда здесь дог мисс Беллью, а потом выпускают, и он начинает беситься. Мисс Сара закричала, и я побежала, чтобы его оттащить. – Девушка раздувалась от гордости за свою отвагу. – А потом я увидела укус и позвала няню.

Мистер Кэмпион прокашлялся и, рискуя еще больше рассердить доктора, задал вопрос:

– И вы сказали девочке, что с псом расправятся?

Девица таращилась на него, словно он продемонстрировал сверхъестественные способности.

– Ну да, сэр, – призналась она после небольшой паузы. – Мне хотелось ее утешить. Я сказала, что мистер Спунер, наш конюх, его пристрелит.

Доктор Бувери посмотрел на Кэмпиона и отрывисто рассмеялся:

– Вот и весь секрет. Держи, малышка, своего песика.

Доктор посадил его на кровать, не обращая внимания на крик няни, и девочка обняла своего друга с такой сердечной любовью, какую, наверное, только собаки и могут оценить. На лице у Сары появился румянец. Терьерчик принялся старательно ее облизывать.

Доктор Бувери сложил толстые ладони.

– Уложите ее спать, – распорядился он. – Дайте ей грелку и чашку какао с молоком. Я пришлю ей успокоительное. Или пусть лучше кто-нибудь за ним ко мне съездит. И собаку оставьте.

– А как же укус, доктор?.. – Няня была рассержена.

– Помажьте йодом, моя дорогая. Там просто царапина. Он ее цапнул играючи. А плохо ей из-за шока. Эта совершенно бестолковая девица сказала малышке, что та останется без своего песика, что его пристрелят, и, конечно же, девочка испугалась. Она его очень любит.

Сара не выпускала песика из объятий. Картина была не трогательная, а, скорее, страшноватая. Девочка пережила такие муки, что вызывала сильную жалость.

Служанка топталась на месте, возмущенная: за ее самоотверженность ей так скверно отплатили.

Доктор к ней присмотрелся.

– Ваша фамилия Мадд? – поинтересовался он.

– Да, сэр. Я из Роуз-Грин.

– Я вас по форме головы узнал. – Старик, казалось, был доволен. – Идите работайте, нечего впадать в истерику. Все ваше семейство бестолковое. Вы увидели, что в доме неразбериха, и решили еще подбавить, да?