Мистера Кэмпиона дама игнорировала с типичной для таких людей бестактностью. Он немного потоптался рядом, а потом ушел расплатиться по счету.

Оставшись без поддержки, Вэл тщетно попытался унести ноги. Он не сомневался, что окружающие уже навострили уши. Имя Гиртов в этих краях знали все.

Миссис Дик Шеннон присутствием слушателей пренебрегла.

– А я как раз из Башни, – заявила она. – Пытаюсь уговорить вашего отца, чтобы продал мне пару однолеток. Зачем ему скаковые лошади? Он и выездить их правильно не сумеет, а его конюх – настоящий болван. Я и тетю вашу видела. – Миссис Шеннон говорила, не дожидаясь реплики собеседника. – Глупеет с каждым днем.

Вэл сглотнул и кое-как пробормотал, что ему пора.

– Ну, до свидания. – Миссис Шеннон схватила его руку и энергично потрясла. – Еще встретимся. Передайте отцу: этих однолеток я заполучу, даже если придется украсть. Он их не сумеет выдрессировать.

Молодой человек изобразил вежливую улыбку и двинулся к выходу.

– Я слышала, ваша жена умерла. Соболезную! – прогремела ему вслед миссис Шеннон.

Вэл рванул вон.

– Поехали отсюда! – подскочил он весь в испарине к Кэмпиону, ждавшему его на широком крыльце. – Терпеть не могу эту тетку!

– «Ее я мельком увидал…»[178] – с усмешкой процитировал Кэмпион. – Нет, не дождаться ей похвал. Вон, кажется, ее машина. – Он указал на роскошное красно-белое спортивное авто. – Ага, вот и Лагг, и, похоже, у него есть новости.

Мистер Лагг как раз появился на пороге пивной. Его обычно мрачная физиономия была чуть ли не оживленной.

– Садитесь давайте, – прогундел он, подходя к машине. – Я вам кое-что скажу. Пока вы тут изображали из себя важных господ, я все примечал.

Впрочем, говорить Лагг не спешил. Только на выезде из городка он, наклонившись вперед и тяжело дыша, прошептал хозяину в ухо:

– Кого я, по-вашему, видел в пивной?

– Кого-нибудь из своих прежних приятелей, ясное дело, – предположил Кэмпион, ловко увертываясь от подрезавшего их фургончика.

– Я вам скажу: коротышку Нэтти Джонсона! Такой мерзкий, скользкий, паршивый типчик из тех, кто промышляет на скачках.

– Из шайки Кливера? – Кэмпион навострил уши. – С ним кто-то был?

– А я к чему веду? – укоризненно покачал головой Лагг. – Вечно вы меня торопите. Он беседовал с каким-то странным бородатым типом. Такой… вроде художника. Напомнил мне тех, из Блумсбери, которые умащивались у нас на полу и посылали меня за селедкой и кьянти. Так вот, они вдвоем сидели у окна и тараторили друг с дружкой. Не будь я глуховат на одно ухо, расслышал бы больше. Но интереснее другое. Тот художник, а с ним и другие, вроде него, живут сейчас в Башне, мне так сказал бармен. Они, мол, друзья леди Петвик – как будто это все объясняет.

– Интересно… – Светлые глаза мистера Кэмпиона заблестели. – И тот человек…

– Да! – перебил его Лагг. – Секретничал с Нэтти Джонсоном. Я знаю фараонов, которые уже за одно это могли бы арестовать бородача.

Деревня Сэнктуэри располагалась в той части Саффолка, которую железные дороги обошли стороной, а автомобилисты еще не обнаружили. Более того, долина с обрывистым краем, где располагалась деревня – с приземистой норманнской церковью на одном возвышении и поместьем Башня – на другом, – лежала в стороне от каких-либо больших дорог. Поэтому в узкую вишневую аллею с южного края долины сворачивали только те, кто направлялся именно в деревню. Сама же местность была так красива, что ни один художник не устоял бы перед искушением ее написать и никакие запасы рома не сбили бы его с пути.

Меж холмами протекала небольшая речушка, а вдоль дороги стояли, словно задремавшие на лугу овечки, домики елизаветинских времен. И хотя рядом с кузницей располагалось бензохранилище, сооруженное из старого бойлера, добытого явно на свалке, оно тоже имело пасторальный вид. Словом, это была деревня из сказки, и местные поселяне пусть и не носили холщовых рубах, в каких изображают их киношники, зато каждое воскресенье исправно шагали по грубо вытесанным ступеням в церковь, напялив на головы древние цилиндры.

Гостиница «Три кролика» скособочилась на склоне холма, и потому одна ее сторона сидела на добрых два фута ниже другой. Дом был дубовый, выкрашенный в желтый цвет, с решетками на окнах и красной черепичной крышей. У него имелось три входа: главный, на уровне дороги; через бар, куда люди поднимались на четыре ступеньки; и через пивную, куда приходилось на две ступеньки спускаться.

Около пяти часов, когда деревня нежилась в теплых лучах солнца, к главному входу «Трех кроликов» подъехал «бентли», и из него вышли Гирт и Кэмпион. Лагг отвел машину в гараж при кузнице. Молодые люди вошли в прохладный коридор, наполненный вкусными запахами.

Вэл поднял воротник.

– Не хочу, чтобы меня сразу узнали, – пробормотал он. – Мне лучше поговорить с Пенни, прежде чем я увижусь с отцом. Нужно найти миссис Буллок, она все устроит.

Они тихонько миновали коридор и заглянули в кухню.

– Булли! – негромко позвал Гирт.

Раздался приглушенный вскрик и грохот сковороды, упавшей на каменный пол. В следующий миг появилась хозяйка – крупная румяная женщина в цветастом хлопковом платье с закатанными рукавами и большом голубом фартуке. Ее каштановые волосы растрепались, и вся она сияла. Повариха схватила Гирта за руку, хотя явно предпочла бы крепко обнять.

– Приехали-таки! А я ведь знала, все ж у вас день рождения скоро!

Голос у нее был низкий и звучный, и местный акцент в речи почти не слышался.

– Может, пойдете в бар, покажетесь людям? – спросила она после небольшой паузы.

– Знаете, Булли, ничего еще не улажено, – покачал головой Вэл. – У вас найдется комната для моего друга мистера Кэмпиона и место, где мы могли бы поговорить? Мне нужно отправить записку Пенни. Как дела в Башне?

Миссис Буллок сразу прониклась серьезностью положения и не стала задавать вопросов. Она была верной наперсницей детей из поместья с тех самых пор, как начала работать в «Трех кроликах», и принимала их заботы близко к сердцу.

Она отвела гостей наверх, в роскошную старинную спальню, к которой примыкала небольшая гостиная.

– Пишите пока записку, сэр, а я вам чего-нибудь принесу. – Она открыла окно, и в комнату полился свежий вечерний воздух. – Вы вот спросили про ваших, мистер Вэл. Отец-то здоров, только немного нервный. А Пенни – она прелесть. Копия матери – и глаза, и походка, и вообще все.

– А как тетя? – поинтересовался Вэл.

Миссис Буллок кашлянула:

– Про нее вы тут наслушаетесь. Сфотографировалась с этой штукой… – последнее слово она произнесла тихо, словно стеснялась упоминать Чашу.

– Я слышал, – кивнул Вэл. – А в остальном у нее все хорошо?

– Неплохо, если не считать, что наприглашала в поместье кучу ненормальных, которые и одеваются-то не пойми как, будто актеры. Ваша матушка в могиле перевернется, если еще не перевернулась.

– Художники? – уточнил Вэл.

– Художники? Ну нет! – бурно возразила миссис Буллок. – Художников я видала. Они тут, у меня, жили. Опрятные ребята и в еде разборчивы. Не знаю, кто там вашу тетю заморочил, и знать не желаю. Бумага и ручка – вот здесь.

Прошуршав юбкой, она вылетела из комнаты.

Вэл уселся за большой стол в гостиной и набросал несколько слов:

Он сложил листок, сунул в конверт и вышел на лестничную площадку. Миссис Буллок высунулась из-за двери внизу.

– Кидайте сюда, – сказала она. – Джордж отнесет.

Вэл вернулся к Кэмпиону:

– Послушайте, а Лагг не сболтнет лишнего?

– В жизни не дождетесь! – развеселился мистер Кэмпион. – Лагг сейчас в пивной, развесил уши, наслаждается местным пивом и шуточками.