В тот момент я была так опустошена, что перестала доверять себе. Я ошибалась во всем. Десси был невероятно добр ко мне. Он подставил крепкое плечо и заверил меня, что все будет хорошо. Мама с папой были в шоке. Лоуренс и их одурачил, особенно папу. Мама думает, что Лоуренс и меня собирался убить, но теперь мы никогда не узнаем.

Когда я вспоминаю ночи, которые провела с ним, мне хочется рвать на себе волосы. Иногда я так и делаю. Полиция велела нам держаться подальше от Авалона после того, как Лоуренса выпустят из больницы. Я не желала даже приближаться к этому месту, но папа отчаянно хотел выбить из Лоуренса весь дух. Я до сих пор ужасно зла, что он вышел сухим из воды. Он убил мою сестру, а я уже никогда не узнаю, как и почему, и хотя у него поврежден мозг, я все равно считаю, что это недостаточное наказание, потому что Лоуренс не должен больше жить со своим прошлым, как я.

Поскольку к тому времени у меня уже было определенное имя, Ивонн никак не могла защитить меня от СМИ. Дом мамы с папой осаждали журналисты, и каким-то образом им удалось узнать адрес моей квартиры. Они не могли называть имя Лоуренса, но мое с Энни могли и с удовольствием перепечатывали мои фотографии под кричащими заголовками. Десси предложил мне остаться, и я вернулась домой к нему. В эти несколько недель я напивалась до беспамятства. Я была в полном раздрае. Детектив Муни ошибался по поводу смерти убийцы, хотя нельзя было исключать вероятность того, что отец Лоуренса помогал ему. Впрочем, Лидия упорно настаивала, что он не мог ничего такого сделать. Бедная Лидия. В этот раз полиция восприняла все серьезно, ведь дело касалось мужчины из среднего класса, живущего в пригороде.

Только через три дня после звонка в полицию из телефонной будки я осознала значение садового монумента, возведенного Лоуренсом. Мои подозрения оказались верны. Полиция опечатала дом и обследовала территорию вдоль и поперек. Они нашли рассказы, написанные Лоуренсом, о том, как он встречался с Энни и занимался с ней сексом. Меня до сих пор тошнит при одной мысли об этом.

Я больше не собиралась сходиться с Десси, ни в коем случае, но он был так упорен и готов все простить! Я решила, что, если мы снова будем вместе, я смогу все сделать правильно и отмотать время назад, к тому времени, когда мы были счастливы. Ивонн считала, что скандал вокруг меня скоро поутихнет и я смогу продолжить свою карьеру, ведь в Европе я до сих пор востребована, но весь модельный мир тогда казался мне ужасно глупым и пошлым. Десси сказал, что деньги не помешают, но предоставил самой принимать решение. В какой-то момент я устроилась в обувной отдел в «Арноттс». Десси опекал меня как никогда, но тогда мне именно это было и нужно. Вначале он пытался никак не комментировать мои проблемы с алкоголем.

У нас дом в Лукане и двое детей, Дебби и Стиви. Я должна быть счастлива. Я должна найти в себе силы отпустить прошлое. И я никогда не должна была возвращаться к Десси. Через какое-то время его опека превратилась в полноценное запугивание и насилие. Он больше ни разу не поднимал на меня руку, но ему и не нужно, ведь он знает, что мне страшно уйти от него. Из-за нашей дочери он на стену лезет. Подростком она была такой же неуправляемой, как Энни, и он винил в этом меня. Я покупала больше вина и заливала им проблемы. Стиви хороший мальчик. Он водитель грузовика и в этом году женится. Я мало с ним общаюсь. Дебби со Стиви держатся друг за друга. За меня никто не держится.

Когда в 1990-х разгорелся очередной скандал вокруг Домов матери и ребенка, я подумывала разыскать Марни, но Десси взорвался, услышав об этой идее.

– Господи боже, Карен. Помнишь, чем закончились твои последние поиски? Ты тупая или что?

Я тупая. Идиотка.

Единственная, с кем я встречаюсь более или менее регулярно, – это Хелен. Я не совсем понимаю, зачем мы до сих пор видимся, но это так. Раз в полгода или год мы ходим в паб и по-новому пересказываем друг другу всю историю, как два старых солдата, вновь переживающих прежние деньки на фронте. Хелен теперь агент по продаже медикаментов и живет со вторым мужем, специалистом в лаборатории. Она так и не завела детей. Мы по-прежнему не очень друг другу нравимся, но нас каким-то образом связывает общий опыт с Лоуренсом Фитцсимонсом.

Она по-прежнему бывает в Авалоне. Я не понимала, почему она берет на себя этот труд, но она объяснила, что сначала Лидия платила ей за то, чтобы она ходила по магазинам, прибиралась и помогала ухаживать за Лоуренсом. Хелен говорит, что сложно воспринимать Лоуренса как убийцу, когда она купает его в ванной или кормит с ложечки ужином. Я не могу воспринимать его никак иначе. В последние пару лет Лоуренс с матерью занимают только три комнаты внизу. У Лидии кончились деньги, все хоть сколько-нибудь ценное давно продали, и она больше не может платить Хелен.

– Тогда почему ты до сих пор помогаешь им? – недавно спросила я.

– Ради дома! – триумфально ответила Хелен.

Она призналась, что у нее уже подготовлены все бумаги. Примерно десять лет назад она заключила с Лидией соглашение. Она составила завещание, по которому оставляла дом Хелен, а взамен та раз в неделю приходила к ним с продуктами и всем необходимым для жизни. Согласно их договоренности Лидия может оставаться там до самой своей смерти. Лидия и Лоуренс никогда не выходят из дома. Хелен говорит, что сейчас Авалон стоит миллионы, хоть и находится в страшном упадке, и я в этом не сомневаюсь.

Я часто жалею себя, и мне правда стоит поскорее бросить пить, но из всех нас больше всего мне жаль Лидию. Каково это: быть матерью и круглосуточной нянькой убийцы? Сейчас ей, наверное, далеко за восемьдесят. Хелен говорит, что у нее развилась деменция. Полагаю, это благословение.

Я не помню, покормила ли сегодня Лоуренса. Он много плачет, и мы очень мерзнем.

Когда пришли те мальчишки и бросались камнями в наши окна и разбили их – когда это было? Я пошла позвонить тому мужчине, который меня обожал, но не думаю, что телефон работает. Папа очень рассердится, когда вернется домой и увидит повсюду стекло.

Я лежу на диване под покрывалом, но вылезшая пружина упирается мне в ребра.

Девочка… Хелен… Так ее зовут, я вспомнила! Она больше не девочка, но это она, она всегда к нам приходит. Она иногда приносит уголь, когда приезжает с продуктами на своей машине. Но сегодня очень холодно, и я не могу найти спички. Их отобрала Диана. Она говорит, что нам нельзя играть со спичками.

Эндрю говорит, чтобы я успокоила Лоуренса. Может, у него режутся зубки. Я выгнала его в сад и привязала к водосточной трубе, чтобы он не слонялся по дому.

Мама зовет меня на ужин. Мне нравится запах ее духов. Я иду внутрь.

На улице темно. Я все еще слышу, как он плачет.

1

Перевод К. Д. Бальмонта.

Вернуться

2

1 ярд = 0,91 м.

Вернуться

3

1 акр = 4047 м².

Вернуться

4

Розничные сети премиум-класса в Ирландии.

Вернуться

5

Приюты Магдалины, или Дома матери и ребенка, – сеть воспитательно-исправительных учреждений монастырского типа для забеременевших вне брака женщин, существовавшая с конца XVIII века и до конца XX века. Наибольшее распространение получили в католической Ирландии. Первоначально их миссия состояла в том, чтобы помочь «падшим женщинам» вновь найти свое место в обществе. Однако к началу XX века приюты все больше становились институтами наказания и принудительного труда.

Вернуться

6

Гарда (англ. garda) – низшее звание в полицейской службе Ирландии.

Вернуться

7

«Герби сходит с ума» (англ. Herbie Goes Bananas) – американский приключенческо-комедийный фильм. Входит в серию семейных фильмов о живом автомобиле по имени Герби.