Йео сделал паузу и прокашлялся. Глаза у него сияли.

– Описание внешности я не стал читать, потому что они его уже проверили. Именно Кюммер угнал машину. Продавец газет описал его в точности. Вот как вышло. Я так сразу и подумал, едва увидел пятна у него на руках. Понимаете? Это он изготовил ту проклятую гранату.

В шесть утра из «Красного льва» принесли еду, и суперинтендант пригласил своего инспектора и столичных гостей позавтракать у него в кабинете. Старшего инспектора Йео, после того как он поговорил с Лондоном, было не узнать. Охота началась, и он шел по следу. Его жизнерадостность достигла такой степени, что у человека менее приятного показалась бы жутковатой. Он поглотил огромное количество бекона, яичницы, колбасы и мяса. Его круглые глаза смотрели зорко и нетерпеливо, а короткие пальцы терзали хлеб, словно тот олицетворял вражьи силы.

– Это, несомненно, шантаж, – сказал Йео. – Я сразу понял, когда увидел тело и услышал про угнанную машину Петри. Конечно, два убийства как-то связаны. Верить в чудо я не готов. Да, мы еще не все распутали, но, если выяснится, что имело место совпадение, подам в отставку и пойду показывать фокусы.

– Когда же мы выясним? – спросил Кулинг, которого неожиданный поворот событий поверг в растерянность.

– Не знаю пока. – Йео был явно рад поговорить. – Инчкейп будет действовать дальше под руководством нашего суперинтенданта. Австрийской полиции тоже нужно время… хотя вряд ли. Иностранцы обычно действуют шустрее, – бесхитростно заметил он. – Выясним, сколько он тут пробыл, узнаем, где жил. Осмотрим его квартиру, и тогда у нас будут все козыри. Полагаю, он пробыл здесь дней десять и, когда приехал, привез гранату с собой.

Суперинтендант встревожился.

– Насчет джентльмена, которого мы разыскиваем, – пробормотал он. – Поскольку на машине обнаружены только отпечатки убитого и мистера Петри, он, видимо, пользовался перчатками, так? Или же просто был в обычных перчатках и не стал их снимать. Всю машину он все равно не смог бы протереть, даже если бы подумал об этом.

– Фару-то протерли, – пробубнил Кулинг с набитым ртом. – Что ж, в наше время любому ребенку известно про отпечатки пальцев.

Йео взглянул на Кэмпиона.

– Мы его поймаем, – сказал он. – Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек вел себя так глупо? Никакой тонкости. Он словно чувствует себя богом или вроде того.

– Они часто так, – заметил суперинтендант. – Не совсем, конечно, ненормальные, просто мнят о себе высоко.

Йео продолжил разглагольствовать, обращаясь в основном к Кэмпиону.

– Мне представляется тип, который ощущает себя этаким божком в своем окружении, – многозначительно сказал старший инспектор. – Он привык действовать по-своему. Люди, которые на него работают, чтут его превыше всего, и, поскольку они ради него готовы на все, он считает, что и везде дело обстоит так же. Захотел избавиться от Конрада, – а причина, заметьте, должна быть веская, – но сам возиться не стал, а что сделал? Придумал способ, который ему показался удачным, и поступил так, как привык: нанял специалиста. Специалист доставил товар, получил оплату. Преступник привел свою задумку в исполнение, но вышло неудачно. Вместо гибели Конрада получилось небольшое светопреставление, полиция разозлилась и села ему на хвост. Он сохраняет присутствие духа – или, скорее, до него не дошло, чтó он натворил, – и живет себе дальше среди преданных обожателей. Однако специалист, изготовивший гранату, не дурак. Он умеет читать и много чего узнал из газет. Он стал шантажировать нашего преступника. Это и решило дело. Найдя простой способ избавляться от неудобных людей, злодей решил снова к нему прибегнуть. Позаимствовал машину, выбрав ту, про которую знал, где и когда ее можно взять. Для этого он, видимо, использовал Кюммера. Наверное, зашел куда-нибудь купить, скажем, сигарет, а Кюммера попросил заняться машиной. Показал на нее и попросил: «А ты пока подгони мое авто, приятель» – или как-то так. Потом они поехали в подходящее уединенное место, откуда он мог либо дойти до дома пешком, либо доехать на своей машине. Под каким-то предлогом попросил водителя остановиться, набросил ему на голову плед и ударил гаечным ключом.

– Но зачем так близко к дому? – усомнился Кулинг.

– А зачем оставлять фару в кустах? – парировал Йео. – Просто ему даже в голову не пришло, что мы сможем что-нибудь доказать. Я полно таких знаю. Сорок пять процентов преступников имеют бзик: отпечатков не оставишь – значит не найдут. Это прямо девиз у них.

Кэмпион вытянул под столом длинные худые ноги. Выглядел он усталым и встревоженным.

– Если убийство совершено около девяти или половины десятого… – начал он и замолчал.

Йео благожелательно ему улыбнулся.

– Мистер Сьютейн в пятницу не выступал, – сообщил он. – И в тот вечер в театре не появлялся. Его заменял новый дублер, Фил Флэннери. Когда вы вчера от нас уезжали, я этого еще не знал, а то сказал бы. На вчерашний вечер был намечен его допрос, но потом обстоятельства изменились. Мы решили сначала опознать убитого.

Кэмпион не двигался, а Йео не сводил с него глаз.

– Пока это лишь мое предположение, – опять заговорил он. – Прежде чем арестовать, нужно кое-что выяснить. Поэтому особенно важно никого не спугнуть. Нам нужен мотив.

Кэмпион почти не слушал. Его светлые глаза отрешенно смотрели на тарелку с высохшим несъеденным завтраком. Он вдруг с болезненной ясностью понял: критический момент настал. Пришло время неизбежной расплаты – за то, что он вернулся в Белые Стены.

– Мне пора ехать. – Сыщик поднялся. – Инспектор, если вы согласитесь отвезти меня на полицейской машине, мы смогли бы поговорить.

Йео бодро вскочил.

– С удовольствием. Последние события все меняют, правда? – сказал он и добавил, направляясь к двери: – Должен заметить, такого я не предполагал. Никак не ждал, что злодей так скоро опять возьмется за дело. Чем быстрее мы его прихватим, тем лучше, а то вдруг он еще кого-нибудь невзлюбит. – Старший инспектор закашлялся, шутка прозвучала тяжеловато, и он сам это понял.

Их остановил телефонный звонок. Местный сержант звонил с железнодорожной станции, чтобы сообщить: в пятницу никто на последний поезд не садился. Контролер очень хорошо запомнил тот вечер.

Йео пожал плечами:

– Это было лишь предположение. Значит, он держал поблизости еще одно авто. А может, они приехали на двух, поскольку Кюммер вел машину мистера Петри. Придется все выяснять. Проводить опросы. День предстоит тяжелый. А еще орудие убийства. Готов поставить последнюю монету, что оно валяется где-нибудь в канаве или в кустах. Непременно. Но разумеется, его еще нужно найти. По мнению доктора, это гаечный ключ. Представляю себе – обыскивать двадцать пять квадратных миль пересеченной местности в поисках гаечного ключа…

Кэмпион поморгал.

– Преступник мог поступить с ним так, как поступил с фарой, – выбросить там же, где использовал, – робко предположил он.

Йео уставился на него.

– А ведь мог! Господи! Он же совсем глупый! Наверное, даже не подозревает о существовании полиции. Ребята, конечно, осматривали местность вокруг машины, но я велю им прочесать там все мелким гребнем. Я уже начинаю его ненавидеть. Оскорбительно себя ведет.

Кулинг, который молча слушал, вдруг очнулся.

– Я этим прямо сейчас займусь, – заявил он. – Вы же вернетесь, инспектор? Наш начальник старается сам во все вникать. Такой щепетильный. Держу пари, они вместе с доктором явятся к восьми.

– Я вернусь, – пообещал Йео. – Вы готовы, мистер Кэмпион?

Они выехали из спящей деревни на проселочную дорогу. Солнце быстро поднималось, а висевшая над полями легкая дымка обещала сильную полуденную жару.

Недалеко от поворота к Белым Стенам старший инспектор Йео остановил машину.

– Мистер Кэмпион, я жду вашего сообщения. Свою позицию я изложил достаточно ясно. Я этого человека арестую. Рано или поздно найдется доказательство, благодаря которому я получу ордер. Сейчас я действовать не могу, поскольку задерживать его лишь по подозрению нежелательно, и, хотя я уверен, что дело на него составлю безупречно, не смогу собрать все доказательства, пока Кулинг не закончит поиски. Мне нужна опора, такой факт, который привяжет дело именно к нему и только к нему. То есть мотив. Иначе до ареста пройдет день или два, но что за это время устроит убийца? Ему ведь не важно, сколько будет жертв, так ведь? Вспомните про Бробридж.