— «Скотсман».

— О, тогда понятно, почему он согласился на встречу, — спокойно сказала девочка. — «Скотсман» — хорошая газета. Иначе он бы не стал встречаться с журналистом. Думаю, он считает это глупой погоней за сенсациями.

— Что? Образование теперь сенсация?

— Нет, я про историю о колдовстве.

Иэн застыл.

— Ах, это, — непринужденно протянул он, хотя впервые об этом слышал, так как жил в Дорнохе. — Странная история.

— Я сама не вижу в ней ничего хорошего, — чопорно заметила девочка. — Но сомнений нет: Мейнворинги сами виноваты.

Из конца коридора донесся шум. Иэн достал маленький блокнот и, когда девочка отвернулась, быстро записал: «Мейнворинг». По коридору шла измученная женщина средних лет, таща за собой двух плачущих шестилеток. Увидев собеседницу Иэна, она воскликнула:

— Джемма, ну это сущее безобразие! Эти две соплячки должны сидеть дома с гриппом. А теперь они утверждают, что играли на болотах и видели в центре того каменного кольца скелет.

Она громко постучала в дверь директорского кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь, увлекая за собой хныкающих детей.

Иэн прижался ухом к двери.

— Эй! — крикнула девочка, которую звали Джемма. — Так нельзя! Я все про вас расскажу!

— Валяй, — бросил ей через плечо Иэн, а сам внимательно прислушался.

Когда Хэмиш Макбет подъехал к каменному кольцу, там уже собралась целая толпа. Его полицейский «лендровер» был остановлен на полпути другими машинами и людьми, вокруг только и было разговоров, что о скелете на болотах.

Толпа расступилась, пропуская Хэмиша. Ужасающей белизны скелет лежал под мрачным небом, а вокруг завывал ветер.

Хэмиш подошел к нему и опустился на колени. Белизна костей страшно его расстроила. Он надеялся, что это очередная глупая шутка и что скелет окажется пособием из мединститута. Но этот экземпляр был слишком свежим.

— Я доктор Броуди, — сказал рыжеволосый мужчина, подходя к нему. — Это шутка какая-то?

— Надеюсь, что да, — ответил Хэмиш. — Но думается мне, что нет. А вы что думаете?

Доктор опустился рядом с ним на колени и достал большую лупу.

— Не сомневаюсь, что патологоанатом скоро все нам расскажет, но пока что я в тупике. — Он осторожно приподнял череп и, положив его «лицом» на землю, осмотрел заднюю часть. — М-да, — пробормотал он. — Кто бы это ни был, ему точно сломали шею. Череп легко отделяется, если не быть осторожным. И посмотрите сюда, — он указал на кость левой руки, — по всей поверхности крошечные царапины.

— Кислота?

— Нет, это точно не кислота. — Он сел на пятки. — Мейнворинг пропал, не так ли?

— Да, — сказал Хэмиш, — и Сэнди Кармайкл. Что насчет зубов?

Доктор взглянул на череп.

— Их вообще нет, — мрачно заключил он. — Это точно не Кармайкл. У него свои зубы. А насчет Мейнворинга не уверен. Он никогда не обращался ко мне. Ходил к какому-то врачу в Эдинбурге.

Хэмиш с тревогой оглядел толпу.

— Мне нужна помощь, — торопливо сказал он. — Я отойду позвонить, а вы пока выберите из них людей понадежнее и попросите найти веревки и брезент. Нужно огородить всю площадку веревками и растянуть тенты над камнями, насколько это возможно.

Когда Хэмиш вернулся, позвонив по автомобильному телефону в «лендровере», доктор и его помощники уже расстилали тент на земле.

Сердце Хэмиша билось как сумасшедшее. После случая на Клахан-Море он надеялся, что больше не станет объектом розыгрыша, а теперь молился, чтобы это была очередная шутка. Но в мрачном небе и завывающем ветре его горская душа чувствовала затаившуюся угрозу.

Он достал блокнот и начал быстро записывать.

Затем к нему приблизилась группа из мужчин и женщин — репортеры «Нозерн Таймс», «Хайлэнд Таймс», «Моррэй Ферт Рэдио» и «Росс-шир Джорнал», жаждущие узнать о колдовстве в Кроэне.

Сердце у него упало. Казалось, будто все это дурной сон. Он знал, что вскоре за ними приедут журналисты из газет Глазго и Эдинбурга, затем телевизионщики, потом лондонские газетчики и телерепортеры. Но хуже всего то, что он снова будет работать под началом старшего детектива-инспектора Блэра из Стратбейна.

А Иэн Гибб наконец нашел свою сенсацию.

В город нагрянул цирк. В прямом смысле этого слова. Телевизионщики с извивающимися черными кабелями, похожими на змей, репортеры, обозреватели, фотографы, команда криминалистов, отряды полицейских для поиска улик, и среди всего этого бедлама — грузный напыщенный старший детектив-инспектор Блэр.

Блэр преисполнился решимости раскрыть дело в одиночку, чтобы этот тощий деревенский идиот Хэмиш Макбет не присвоил себе все лавры, и поэтому он велел Хэмишу «заняться делом» и поддерживать порядок среди господ репортеров.

Хэмиш между тем получал гораздо больше удовольствия от наблюдения за прессой, которая пыталась получить комментарий от молчаливых местных жителей. К его удивлению, начало положил Диармуд Синклер. Покинув Кроэн в поисках более дружелюбного интервьюера, «Грампианское телевидение» наткнулось на Диармуда на его полях. После того как Хэмиш разговорил старика, того было уже не остановить. Он все молол и молол языком. Он пересказал журналистам фантастические горские истории о колдовстве в Кроэне и даже заявил, что, по его мнению, в городе скрывается ведьмин шабаш.

Диармуд ворвался в шестичасовые новости и заставил всех кроэнцев позеленеть от зависти. К вечеру репортеров осаждали почти все местные жители, жаждущие дать интервью.

Хэмиш не находил себе места от беспокойства. Блэр и его приятели, детективы Джимми Андерсон и Гарри Макнаб, захватили полицейский участок, а один из криминалистов «реквизировал» «лендровер». Хэмиш надел на Таузера поводок и отправился в «Клахан». Интуиция подсказывала ему, что если он найдет Сэнди Кармайкла, то сможет установить и местонахождение Уильяма Мейнворинга, и личность скелета. Миссис Мейнворинг со слезами на глазах подтвердила, что у ее мужа вставная челюсть, однако никто не мог понять, как Мейнворинг мог столь быстро превратиться в голые кости.

Было всего четыре часа, но на улице уже стояла кромешная тьма, а бесконечный завывающий ветер Сазерленда хватал Хэмиша за одежду. Паб был закрыт, но внутри горел свет, поэтому он постучал. Спустя несколько минут ожидания ему открыл Гектор Ганн.

— Опять вопросы, — простонал он, увидев Хэмиша. — То репортеры, то копы. Ну, входите.

Хэмиш зашел в паб, за ним по пятам следовал Таузер. Внутри пахло несвежим пивом и дезинфицирующим средством.

— Я хочу знать, что случилось в субботу вечером, когда здесь был Сэнди Кармайкл, — сказал Хэмиш.

— Да ничего не случилось. Он просто напился до одури, вот и все.

— Этот человек — известный алкоголик. Вы не думаете, что угощать его выпивкой — это изощренная форма убийства? — спросил Хэмиш.

— Да разве ж он алкоголик? Так, маленько любит принять на грудь.

Хэмиш молча уставился на Гектора Ганна. Стоит ли говорить ему, что человек, у которого с завидной регулярностью случаются приступы белой горячки, очевидно алкоголик? Хэмиш решил, что это пустая трата времени.

— Что ж, — сказал он, — спрошу по-другому. Кто охотнее всего покупал Сэнди выпивку?

— Почем мне знать, у меня своих дел по горло было, — хмуро спросил Гектор. — Ить это ж ваша работенка — следить, чтоб никто за руль не лез, как наклюкается. Да и тут такой балаган был. Сначала сидели Алистер Ганн, кузен мой, и Дуги Макдональд. Мейнворинг Алистеру, знамо, сказал чего, так что тот пыхтел весь вечер, только не раскололся, что это было. Он даже планы строил: пойдем, мол, говорит, толпой его скрутим и в озеро сбросим. Смелые были такие, как львы, свирепые, все болтали, что с Мейнворингом сделают, а как он явился — так присмирели все, заткнулись, глаза в пол, как овечки. Даже словечка ему не сказали грубого. Джон Синклер и его жена Мэри тоже были, Мейнворинг с ними присел, только они этому не шибко обрадовались. Потом репортеришка Иэн Гибб из Дорноха налакался и разошелся, шуметь начал. Так Мейнворинг к нему от Синклеров подошел, сказанул, видать, что-то, так что Гибб ему вмазать хотел, да промахнулся и сам грохнулся. Затем двое крофтеров, Алек Биррелл и Дэйви Макдональд, разорались на Мейнворинга, что он у фермеров всю хорошую землю захапал, а Мейнворинг их к черту послал. Там уже Гарри Маккей вставил свои три пенни: говорит, мол, Мейнворинг дома-то прикупил и со злости оставил пустовать. Мейнворинг ответил, что тот не смог бы даже шлюху уговорить потрахаться, не то что дом продать. Маккей шибко разозлился и ушел. У меня-то клиентов полно было, но я как раз собирался разогнать их, но Мейнворинг тоже следом ушел. После этого все затихло, только ребята смеялись над Сэнди, который взгромоздился на стул и пытался изобразить Фрэнка Синатру. Я хотел ключи у него от машины забрать, да он сказал, что пешком пришел.