Мира вышла из корпуса, где располагалось хирургическое отделение, и, осмотревшись по сторонам, направилась к главному входу на территорию больницы, где в серебристой машине её ждал Алан. Торопиться ей не хотелось – на душе стало чуть спокойнее, хотя тревога никуда не делась.

Она мельком посмотрела на себя: элегантные расклешённые брюки на высоком поясе, блузка, подчёркивающая белизну кожи, и туфли на небольшом каблуке, от которых успели устать ноги. Инстинктивно потрогав маленькую чёрную сумочку, висевшую на плече, Мира вспомнила, что её привычное беспокойство за сохранность содержимого не имеет значения, ведь она была пустой. Ни телефона, ни документов.

Их должны были вернуть только в понедельник, когда Ибрагим Асадович, всё же решив прислушаться к просьбе Миры, отзовёт заявление из полиции. И за то, что он попытался оградить её от лишних допросов, она была искренне благодарна ему.

Мира понимала, в какую ложь погружалась. И хоть это её угнетало, выбранный ею путь не позволял оборачиваться назад. Этого она и придерживалась.

Сегодня Тамара заканчивала смену раньше обычного – в пять часов, и к шести они договорились встретиться втроём с Майей в их любимом кафе. Подруги часто собирались там, и это давно перешло в их маленькую традицию.

Усевшись на переднее сиденье, Мира встретила молчаливый взгляд заскучавшего Алана.

– Наконец-то, чего так долго? – пробурчал он, заводя двигатель.

– Я виделась с Ратмиром, а потом встретила Тами – она работает в этой больнице, моя близкая подруга. И… – Мира сделала паузу из-за того, что сама не понимала, почему она испытывала неловкость, – мы увидимся в шесть в нашем кафе. Так что, если подвезёшь, было бы здорово.

Они тронулись в путь.

– Нет, никакой встречи, – ответил Алан, набирая скорость.

– Мы договорились, Алан. Мне нужна эта встреча.

– Не пойму, когда я устроился твоим личным водителем? – в голосе Алана прозвучала откровенная неприязнь.

– Верно, я не просила меня везде возить. Могу добираться и сама. Со мной ничего не случится. – Мира раздражённо вгляделась в окно.

– Как раз-таки просила! – Алан повысил голос. – Если уж решила просить защиты, то не разъезжай по городу по любому поводу.

– Это мои подруги, по которым я соскучилась. Хочешь ты того или нет, я их увижу. Я говорю тебе о своих планах только из уважения – ты мне помогаешь, и я держу тебя в курсе, – Мира старалась говорить спокойно, сдерживая эмоции. Но у неё это плохо получалось.

– Не помыкай мной, – грубо пресёк Алан. – Ты никуда не поедешь. Раз просила защиты, веди себя соответственно. Потому что…

– Потому что что?! – не выдержала Мира, повысив тон. – Что произойдёт?!

– Ты что, правда, не понимаешь?! – Алан говорил медленно, резко, и от этого у Миры непроизвольно сжались челюсти. – Тебя в любой момент могут убрать, глупая! Тебе мало двух нападений, чтобы понять, под чьим прицелом ты находишься?!

– Ничего. Не. Случится, – отчеканила Мира.

– Нет, – сухо отрезал Алан, даже не взглянув на неё.

– Да! – почти крикнула она в ответ.

– Не смей орать! – рявкнул Алан.

– Буду кричать! Потому что ты меня не слышишь! Как будто весь мир оглох и не слышит меня!

– Идиотка!

– Да пошёл ты! – Мира в ярости дёрнула ручку двери. – Открой чёртову дверь, я выйду!

Алан не реагировал.

– Открой! – закричала Мира, теряя самообладание.

Алан резко затормозил неподалёку от Аничкова моста. Мира выскочила и с силой хлопнула дверью, отчего Алан окончательно взбесился.

– Твою мать! – прорычал он, давя на газ. Машина рванула с места.

Идя по городу, Мира тяжело дышала, всё ещё ощущая последствие внезапной и молниеносной вспышки ярости. Она споткнулась и едва не упала. Брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую нить. Ни хорошая погода, ни ясное небо, ни даже цветущая весна не радовали её – только злили. И ноги хотели одного, чтобы она как можно скорее сняла новые туфли, от которых уже болела каждая косточка стоп.

Толпа на Невском давила психологически, как никогда раньше. Вечно спешащие люди, медлительные туристы, заворожённо разглядывающие творения Петра Великого, непрерывный фоновый шум – всё это раздражало до ужаса. Хотя её злость была направлена лишь на того человека, который стремительно уехал пару минут назад, и на всё, что этому способствовало. Этот прекрасный город не был виноват в её бедах.

Обречённо вздохнув, она не спеша перешла мост, затем дорогу и направилась к Гостиному двору, а оттуда – прямиком к Сенной площади, рядом с которой и находилась та самая кафешка.

Тёмные мысли не покидали Миру. Злость разгоралась в ней с новой силой, словно пытаясь занять особое место в её сознании. Но этого она хотела меньше всего – терять контроль так быстро и неожиданно было непозволительно.

– Надо домой… – прошептала Мира, понимая, что это единственное разумное решение. Бродить по городу без телефона и денег – абсурд. Конечно, подруги в кафе помогут, если она объяснит ситуацию, но так продолжаться не могло.

«Вдох… – мысленно проговорила Мира, заставляя себя дышать ровно. – Медленный выдох… Ещё раз вдох…»

Чем дальше она шла, тем глубже становилось её дыхание и тем спокойнее ощущалось внутри. Даже ярость, заполнявшая её нутро, развеялась ветром. У Гостиного двора, полного старины и истории, её шаг стал более или менее размеренным.

Но как только эмоции улеглись, в ушах снова прозвучал голос Алана: «Тебя в любой момент могут убрать, глупая! Тебе мало двух нападений, чтобы понять, под чьим прицелом ты находишься?!»

Осознание его правоты окончательно испортило Мире настроение. Она оглянулась и пошла дальше. Толпа людей и здесь не давала ей покоя: кто-то толкнул её, и сумочка соскользнула с плеча на асфальт.

– Простите! – воскликнула белокурая женщина, размахивая руками, и тут же растворилась в толпе.

– Ничего… – пробормотала Мира, поднимая сумку. Теперь она перекинула её через плечо, чтобы не уронить снова. Взгляд скользнул по логотипу бренда, и по её телу пробежала волна раздражения.

Оказавшись на краю тротуара, Мира попыталась отгородиться от толпы. Она машинально потянулась к замку сумки – пальцы сами открыли его.

Мира замерла.

Внутри сумочки что-то было.

Заглянув внутрь, она увидела пачку пятитысячных купюр.

Майя стремительно вошла в кафе, едва заметно кивнув официанту, и сразу же устремила взгляд к их привычному столику, где подруги собирались на традиционный «консилиум».

– Мира! – её звонкий крик разнёсся по залу. В карих глазах Майи выступили слёзы радости и облегчения. Она бросилась к подруге. Та вскочила от неожиданности, задев бедром стол. Приборы лениво звякнули – хорошо, что тарелки ещё не принесли.

Уткнувшись в плечо Миры, Майя тяжело дышала.

– Пчёлка, ты чего?.. – растерялась Мира, но крепко обняла её, игнорируя боль в руке.

– Я боялась, что ты не вернёшься… – прошептала Майя сквозь слёзы.

Мира улыбнулась и приподняла подбородок подруги. Редко когда Майя позволяла эмоциям взять над собой верх – обычно она держала их в себе. Но если слёзы прорвались, значит, эмоции уже перехлёстывали через край.

– Но я вернулась, Пчёлка. И очень по вам скучала.

– А если бы с тобой… – Майя крепко вцепилась в Миру.

– Со мной всё в порядке, – уверила подругу Мира мягким тоном и, чуть отодвинувшись, вытерла её слёзы. – У нас же сплетни-пати намечается, так что выдыхай и возвращай мне настоящую Майю! Эта меня пугает!

– Да ну тебя, – буркнула та, но снова обняла подругу, погладив её по спине.

– Я тоже скучала, – прошептала Мира, прикрыв глаза.

Их внезапно обняла третья пара рук – это подошла Тамара.

Мира улыбнулась, поняв, как быстро сентиментальная Тамара пустила слезу.