Поверхностный осмотр дорожки ничего не дал. Сквозь плотно утоптанную грязь пробивались клочья травы. Пасси высказал общее мнение:

– Тот, кто унес труп, должен был это сделать не раньше чем без четверти одиннадцать и не позже чем в одиннадцать двадцать пять. Скорее всего, у него имелась машина или какая-нибудь тележка. Покойник был тяжелым. Думаю, лучше всего будет дождаться утра, если позволите, сэр, а потом расспросить всех, кто живет поблизости. Вряд ли нам удастся что-то сделать, пока темно.

В конце концов на этом и порешили. Пеппер-младший забрал Лео, я отправил Лагга назад вместе с машиной, Пасси пошел спать, я же направился по поросшей травой дорожке за сараем. Луна уже заходила, и на востоке брезжил рассвет. Похолодало, и мне хотелось домой.

На некотором протяжении дорожка вела между высокими живыми изгородями. Пасси четко объяснил, как снова выбраться на шоссе, и я шел не спеша, размышляя о случившемся. Лео и Пасси явно были вне себя. Убийство в немалой степени их потрясло, но столь кощунственное обращение с мертвецом возмутило их куда больше.

Мне вдруг пришло в голову, что данное событие многое меняет. Хотя я знал, что никаких доказательств у меня нет, мне показалось, что оно полностью исключает из игры странную компанию приятелей Лео, собравшихся вокруг Поппи с ее проблемами. Любой из них мог с легкостью подстроить достаточно нелепый несчастный случай, убивший Свина, но я не мог представить, чтобы кто-то из них без всякого смысла таскал туда-сюда его труп.

Я перебирал оставшиеся варианты, в основном размышляя насчет Батвика, когда дорожка вывела меня на луг, поднимавшийся по склону холма. Я знал, что мне нужно обогнуть этот луг и пройти через еще один, чтобы оказаться на шоссе, не тратя лишнюю пару миль.

Подножие холма было почти полностью погружено во тьму, и, пока я брел вперед, погруженный в раздумья, до меня внезапно донесся звук, который явно издавал человек, и вместе с тем он поверг меня в такой ужас, что я почувствовал, как у меня волосы встают дыбом. Это был кашель Свина. В ночной тишине отчетливо слышался хриплый скрежет в гортани, всхлип и даже последовавший за ним вздох.

На мгновение я замер, скованный смехотворными детскими страхами, а затем побежал вверх по склону. В ушах свистел ветер, сердце отчаянно колотилось.

Добравшись до вершины, я вдруг увидел какой-то силуэт на фоне серого неба. От неожиданности я остановился, уставившись на треногу с чем-то, сперва напомнившим мне маленький пулемет, но это оказалась старомодная подзорная труба.

Я осторожно двинулся к ней и уже подошел совсем близко, когда передо мной, будто из-под земли, возникла мужская фигура. Незнакомец стоял против слабого света, и я мог различить лишь его невысокий силуэт.

Остановившись, я, за неимением лучшего, произнес самую большую глупость из всех возможных в данных обстоятельствах:

– День добрый.

– И вам хорошего дня, сэр, – ответил самый неприятный голос из всех, что я когда-либо слышал.

Он направился ко мне, и я облегченно вздохнул, узнав его по своеобразной семенящей походке.

– Наверное, я больше рад нашей встрече, чем вы, сэр, – произнес он. – Вы мистер Кэмпион?

– Да. А вы – мистер Хэйхоу.

– Похоже на то. – Он слегка неестественно рассмеялся. – Похоже на то. Я собирался сегодня с вами поговорить, сэр, и думал, как бы нам встретиться наедине. Так что, можно сказать, случилась весьма приятная неожиданность. Не предполагал, что кто-то в вашем возрасте будет бродить на рассвете по округе. Большинство молодежи в наши дни предпочитают проводить лучшую часть времени в постели.

– Вы и сами, смотрю, с самого утра на ногах, – сказал я, взглянув на подзорную трубу. – Ждете восхода солнца?

– Да. – Он снова рассмеялся. – И не только.

Подобная беседа на холме в два часа ночи выглядела совершенно идиотской, и у меня промелькнула мысль, что он, вероятно, один из тех модных любителей природы, что мотаются по стране, опознавая птиц. Однако вскоре мои иллюзии развеялись.

– Как я понимаю, вы расследуете смерть того несчастного Харриса? – спросил он. – В таком случае, мистер Кэмпион, я могу быть крайне полезен. Хочу сделать вам предложение. За разумную сумму, о величине которой мы с вами договоримся, я сообщу некие крайне интересные сведения, которые вам пришлось бы очень долго собирать самому и которые могут привести к успешному завершению дела. Ваша профессиональная репутация только вырастет, ну а я, естественно, останусь в тени. Скажем, если речь пойдет о…

Боюсь, что я рассмеялся ему в лицо. Подобное мне предлагали неоднократно. Я вспомнил услышанный мной кашель.

– Харрис, полагаю, был вашим родственником? – спросил я.

– Племянником, – ответил он, слегка напрягшись, – и к тому же не слишком почтительным. Он, знаете ли, был достаточно богат, а я… что ж, как вы догадываетесь, я не из тех, кто обычно проводит свободное время в жалком рабочем бараке или шатается по вечерам по бесплодным полям и лугам.

Старикашка показался мне довольно жутковатым, но я был рад, что наконец выяснил загадку кашля.

И тут я кое-что вспомнил. В конце концов, пока что я был единственным, кто связывал Ролли Питерса с Освальдом Харрисом, не считая разве что Эффи Роулендсон, у которой имелись лишь смутные подозрения.

– Погодите, – пробормотал я, – вы ведь про вашего племянника Роуленда Питерса?

К моему немалому сожалению, он отверг мое умозаключение.

– У меня не один племянник, мистер Кэмпион, вернее, был не один, – с притворным достоинством ответил он. – Не хотелось бы на вас давить, но я рассматриваю наш разговор как деловой. Сперва условия, если не возражаете. Скажем, пятьсот гиней за полное и конфиденциальное объяснение всего случившегося? Могу, конечно, разделить эту сумму на несколько частей.

Пока он говорил, я размышлял, и на меня вдруг снизошло вдохновение.

– Мистер Хэйхоу, а что насчет крота? – спросил я.

– Ого! – С его губ сорвался короткий возглас, но он тут же сдержался. – Крот? Так вы и про это знаете? – осторожно и уважительно проговорил он.

Я не ответил. Учитывая мою полную неосведомленность, я мало что мог сказать и потому продолжал хранить молчание, стараясь, чтобы оно выглядело обладающим особым смыслом. Однако старик не дал себя завлечь.

– Я сам об этой зверушке даже не вспомнил бы, – неожиданно сказал он, – но, возможно, тут что-то есть. Ценное замечание. Похоже, вы человек крайне высокого интеллекта, – надеюсь, вы не обидитесь? – Он вздохнул и сел на траву, обхватив колени. – Да, если подумать, мы с вами далеко могли бы зайти, если бы сумели договориться. Что касается условий… Не хочу настаивать, но в данный момент мое финансовое положение основательно пошатнулось. Насколько вы готовы на них согласиться?

– Ни на один фунт, – бесстрастно, но вежливо ответил я. – Если вы знаете что-то о смерти вашего племянника, ваш прямой долг пойти с этим в полицию.

– Что ж, ладно. – Мистер Хэйхоу с сожалением пожал плечами. – Я дал вам возможность. Вряд ли вы станете это отрицать.

Я направился прочь, ожидая, что он меня позовет, как оно и случилось.

– Дорогой мой юноша, – запротестовал он, когда я сделал несколько шагов вниз по склону, – не будьте столь поспешны. Давайте все разумно обсудим. У меня есть определенные сведения, которые представляют для вас ценность. К чему нам ссориться?

– Если бы вы знали нечто важное, – бросил я через плечо, – вряд ли осмелились бы об этом говорить.

– Ох, вы не понимаете, – похоже, с немалым облегчением отозвался он. – Моему положению ничто не угрожает. Мне нечего терять, я могу лишь выиграть. Все просто. Так уж вышло, что я владею активом, который хочу реализовать. Есть два вероятных приобретателя – один из них вы, а имя другого я называть не стану. Естественно, я продам тому, кто больше заплатит.

Он начал меня утомлять.

– Мистер Хэйхоу, я устал и хочу спать. Вы впустую тратите мое время и к тому же выставляете себя на посмешище. Простите, что выражаюсь столь прямолинейно, но так оно и есть.