Шагнув вперед, мистер Кристмас ощутил, как у него сжались челюсти. Футах в пяти от Эллиса он разжал пальцы, уронив сумку на пол. Отступил на шаг. Опасаясь, что если опять откроет рот, то лишь ухудшит ситуацию, поэтому в данный момент изо всех сил старался сдержать свой гнев.

Схватив сумку, Эллис присел на корточки и расстегнул молнию.

– Это еще что за хрень?! – потрясенно выдавил он.

Мистер Кристмас уставился на сумку и пачки писчей бумаги внутри. Однако они не были чистыми, эти страницы, – на каждой была картинка. Знакомая.

Портрет Марлона Брандо.

– Я спрашиваю, что это за хрень? Ты что, издеваешься надо мной?

Эллис встал – шея у него густо побагровела, изо рта полетела слюна, когда он разразился бранью.

Мистер Кристмас расправил плечи, пошире расставил ноги. Напрягся. Произнес:

– Вам нужно успокоиться, сэр. Я не знаю, что здесь произошло, но…

– Кинуть меня вздумал? Договорился с этой сукой? Ты понятия не имеешь, с кем связался! Кому мозги парить решил! Да я тебя просто уничтожу… Понятно? Сейчас я…

Эллис даже не успел изменить выражение лица. Он все еще продолжал разглагольствовать в том же духе, скривив губы в яростном оскале, когда первая девятимиллиметровая пуля ударила ему в грудь. Вторая попала в рот.

Мистер Кристмас опустил пистолет, подхватил спортивную сумку и выволок тело Эллиса из здания.

«Линкольн», труп и сумку он сжег в нескольких милях от склада на пустой парковке. Наблюдая за пляшущими над машиной языками пламени, он мог думать только об одном человеке.

Человеке, который его надул.

Об Эдди Флинне.

Я проследил за тем, как киллер достает из-под стола спортивную сумку, встает и выходит из бара. Выждал целую минуту, чтобы убедиться, что он и вправду свалил. Хостес, Энн, просунула голову в дверь, сказала:

– Он ушел.

Я выбрался из кабинки, повернулся и опустился на колени. Постучал по деревянной панели под сиденьем, которое только что занимал. Панель скользнула в сторону, и появилась спортивная сумка. Я выдернул ее и отодвинул в сторону, а затем просунул руку в открывшийся проем и вытащил оттуда Малютку Сакса. Пока мы с мистером Кристмасом беседовали, Малютка Сакс сдвинул панель, забрал спортивную сумку с наличными и заменил ее точно такой же сумкой, купленной мною днем, в которую Дениз вложила ровно одиннадцать фунтов копировальной бумаги, предварительно напечатав на этих страницах небольшое послание для мистера Кристмаса.

Благослови господь коррумпированных мэров! Джимми Уокер просидел в этой кабинке множество часов, когда управлял городом. И все садились напротив него, поставив у ног сумку. А когда вставали, сумки там уже не было. Джимми мог быть насквозь продажным типом, но только не тупицей. Даже в потайном помещении нелегального бара в 1920-х за соседним столиком вполне мог сидеть полицейский. А в таком случае, даже если б этот коп стоял прямо рядом с Джимми, то все равно не засек бы, как деньги переходят из рук в руки.

Я поставил сумку на стол как раз в тот момент, когда из-за сдвигающейся стенки появился Жучара.

Я открыл сумку, посмотрел на наличные и пересчитал их.

Четверть миллиона долларов.

– «Достойнейшим Нью-Йорка» этого хватит? – спросил Жучара.

Я кивнул, достал из сумки пятьдесят тысяч и отдал их Жучаре.

– Я вручаю тебе в руки свою собственную жизнь – ты это понимаешь? – спросил я.

– Ты вернул мне жизнь, когда удержал меня от тюрьмы. Я твой должник, – отозвался он.

Мы проговорили еще почти час, подробнейшим образом все обсудив.

– В общем, поняли, что делать?

Жучара кивнул.

– Ну вот и славненько. Эти пятьдесят штук можете разделить со своими парнями. Спасибо, Малютка Сакс!

Тот похлопал меня по спине, ответил:

– Мы с тобой, Эдди. Не парься.

Я проследил за тем, как они уходят, молясь о том, что принял верное решение. Потом достал телефон и позвонил Элу Пэришу. Ответил он почти сразу же:

– Ну что ж, мои коллеги оделись так, как вы предложили, и у них уже есть все, что вам требуется. С вас триста пятьдесят долларов за ужин.

– Запишите это на мои расходы.

– Я до сих пор не пойму, на кой черт все это затевалось. Как это поможет нам выиграть дело? Кастро очень зол, что вы его кинули.

– Вот и отлично. Мне и надо, чтобы он разозлился. Но это была не единственная причина.

– Тогда что еще? Почему мои помощники два часа проторчали в этой закусочной – неужели только для того, чтобы сделать несколько снимков окружного прокурора? – спросил он.

– Знаете, лучший совет, который я когда-либо слышал, дал мне Гарри. Он сказал мне: «Никогда не задавай свидетелю вопрос в суде, если заранее не знаешь ответа». В девяти случаях из десяти он прав.

– Но я все равно не понимаю, к чему все это. Как это поможет нашему делу?

– Эл, ради вашего же блага, я думаю, лучше вам этого не знать.

Мне поступил еще один звонок. Я сказал Элу, что увижусь с ним завтра в суде.

Параллельный звонок был от Лейка.

– Я потерял Руби. Она была на улице, села в автобус, затем зашла в пункт проката коммерческого транспорта. С их площадки уже отъехало с полдюжины машин, и я не смог заглянуть в кабину половины из них. Я думаю, что она взяла напрокат фургон или пикап. В любом случае, теперь ее ищи-свищи…

Эллиса мы уже тоже успели потерять.

Сообщение от Блок:

– Ты видел то сообщение от Блок? – спросил я.

– Господи, сегодня все вдруг зашевелились, – отозвался Лейк. – Что будем делать?

– Езжай к дому Джексонов. Это просто предчувствие. Ничего больше. Просто доберись туда как можно скорее. Я уже еду…

Потом я позвонил Блок.

– Быстро возвращайся на Западную Семьдесят четвертую! Бейл просто уводил тебя оттуда. Сегодня к ночи все и произойдет.

Уже совсем стемнело, когда Руби подъехала к дому Джексонов.

Живущая тут семья благополучно уехала. Причем не в какую-то там дыру – перекантоваться тоже можно с комфортом. Ранее в тот же день Руби помогла Элисон заселиться в отель «Четыре времени года» в центре города, в просторный люкс с гостиной и балконом. Хотя Джон по-прежнему получал зарплату, это было совсем не то, что он обычно приносил домой каждый месяц. У них, естественно, имелись сбережения, на которые они в какой-то степени полагались, но теперь Элисон ожидала получить наследство, так что отель далеко не средней ценовой категории был вполне естественным выбором.

После того как оставшаяся четверть миллиона канула в никуда, на счету у Руби оставалось около восемнадцати тысяч. В бегах этого хватило бы ненадолго. Так что никаких шикарных отелей. Предстояли в основном ночевки прямо в подержанной машине, которую еще предстояло купить, и время от времени остановки в каком-нибудь дешевом мотеле, если захочется принять душ и ощутить под собой мягкую постель.

Но ничто из этого не могло отвратить Руби от мысли сбежать из города. Дорога… Новое имя… Новая жизнь. Где только ни захочется.

Мысль об этом дарила душевный покой.

Закрыв заднюю дверь фургона и подхватив рюкзак с парой туго набитых магазинных пакетов, она поднялась по ступенькам крыльца. Еще через две ходки бо́льшая часть необходимого уже лежала на полу прихожей Джексонов. На улице было тихо, хотя время было еще не позднее. Руби была благодарна этой умиротворяющей тишине.

Подхватив принесенный с собой свернутый рулоном лист плотной полиэтиленовой пленки, Руби расстелила его на полу прихожей, пригладив углы. На один угол положила пакет с сухой штукатуркой, другой прижала ножкой стоящего возле двери столика. Оставшиеся два угла прилепила к полу скотчем. Над головой жужжали две жирные мухи. Она слышала, как их крылышки бьются о картину. Стоя на четвереньках, Руби расправила полиэтилен.