– А потом? – Мегги едва узнала собственный голос, настолько он был невыразительным.

– Потом он подошел ко мне, – снова вознегодовала старуха. – Медленно подошел и приблизил свое огромное хмурое лицо к моему. «Отойдите», – сказала я, но его это не остановило. «Как много вы слышали?» – спросил он. «Я слышала все, – ответила я, – и буду свидетельствовать». – Миссис Мид глубоко вздохнула. – Вот и все. Он зажал мне рот ладонью, а спустя секунду доктор Уитби побежал открывать шкаф у камина. «Сюда ее, – сказал он, – разберемся с ней, когда поднимем тело».

– Нелегко же вам пришлось, – сказал Эббершоу. – Удивительно, что в доме никто не слышал, как вы отбивались от них.

Миссис Мид сосредоточила на нем все свое презрение:

– Отбивалась, молодой человек? Ну уж нет. Если дело дойдет до борьбы, сказала я себе, в этом лучше положиться на сына, он-то умеет за себя постоять. Едва поняв, где нахожусь, я взлетела по лестнице и заперлась. «Делайте что хотите, – сказала я немецкому джентльмену через дверь, – но я буду сидеть здесь до самой среды, если понадобится, и когда мой сын придет за мной, он отплатит вам должным образом. Так и знайте!» – Она замолчала, ее бледные щеки пламенели от воспоминаний. – Вскоре он ушел, – покачала головой старуха. – Он запер дверь на ключ, но мне волноваться не стоило, ведь я закрылась на все засовы.

– Но ведь вы не смогли бы выбраться, – перебила Мегги, явно сбитая с толку ее рассуждениями.

– Разумеется, я не смогла бы выбраться, – энергично сказала миссис Мид. – Но и он не мог войти. Мой длинный язык точно доведет меня до беды, так что лучше я дождусь среды и своего сына. Вряд ли они начнут ломать дверь, чтобы убить меня. – Ее глаза блеснули. – Но когда сюда явится мой сын, этим безбожникам плохо придется. Я не собираюсь молчать.

– Это все, что вы знаете? – спросила Мегги.

– «Все»? – Тон миссис Мид был весьма убедителен. – Хватит и того, что я знаю. Пускай и не эти трое убили полковника, но в доме есть кто-то, кто это сделал, и… – Она резко замолчала, переводя взгляд с Эббершоу на Мегги. – Почему вы так странно смотрите друг на друга?

Но ответа не прозвучало. Они многозначительно переглянулись: одна вещь, сказанная старухой, поразила их обоих, и они оба сделали одинаковый вывод. Пускай и не эти трое убили полковника, но в доме есть кто-то, кто это сделал. Таким образом, можно было снять обвинения с Долиша, Гидеона и Уитби, как и со всей прислуги, ведь та была заперта в своем крыле… А настоял на этом Альберт Кэмпион. Кто же тогда был повинен в убийстве? Сам Альберт Кэмпион или кто-то из их компании? Никто не произносил ни слова – сказать это вслух было попросту невозможно.

Тревожное открытие, сделанное благодаря рассказу миссис Мид, на некоторое время лишило Мегги и Эббершоу дара речи. До знакомства со старухой они оба легко проводили черту между своими и чужими, но теперь ужасное подозрение пало на гостей Уайетта Петри, включая Альберта Кэмпиона.

Конечно, была еще спасительная нить, надежда на то, что, запирая слуг, Кэмпион в спешке проглядел отсутствие одного из них. Но даже в этом случае ни Эббершоу, ни его суженая не могли проигнорировать вероятность того, что убийца и в самом деле кто-то из их компании.

Вся прислуга в доме был нанята фон Фабером или его подельниками, то есть фактически эти люди – члены банды. Они все зарабатывали на хлеб, приглядывая за полковником Кумбом, и его смерть не была им на руку.

Но, с другой стороны, даже если бандиты и не убивали полковника, они наверняка замели все следы настоящего убийцы. После истории миссис Мид клубок запутался еще сильнее.

– Вот бы выбраться отсюда, – пробормотала Мегги, глядя на Эббершоу.

Тот быстро кивнул. Догадки и теории могли и подождать; важнее всего сейчас было если не сбежать из особняка, то хотя бы воссоединиться с другими гостями.

Он обратился к старухе.

– Из вашей темницы выбраться никак нельзя? – спросил он, имея в виду комнату, на пороге которой все еще стояла миссис Мид.

– Здесь только камин и дверь, – покачала она головой, – через дверь не выйти, поскольку я заперлась на засовы изнутри, а он запер меня на ключ снаружи. Если хотите, можете осмотреть камин, но даже если вам удастся взобраться по дымоходу, попадете на крышу. Советую все-таки дождаться среды, пока мой сын не вызволит нас.

Эббершоу хотел просветить ее относительно шансов ее сына против вооруженного фон Фабера, но воздержался и ограничился кивком. Как всегда практичная, Мегги задала новый вопрос:

– Что же вы тогда едите? Или вы все это время голодали?

Миссис Мид выглядела весьма огорченной.

– О, они не посмели оставить меня без еды, – сказала она, – разумеется. – Очевидно, ей не приходило в голову, что ее легко могли бы уморить голодом. – Утром и вечером ко мне присылают Лиззи Тидди с подносом.

– Лиззи Тидди? – Эббершоу вопросительно поднял глаза. – Кто это?

Улыбка, насмешливая и неприятная, расплылась по морщинистому лицу.

– Она полоумная, – сказала миссис Мид и засмеялась.

– Полоумная?

– С головой не дружит. Все в ее роду слегка не в себе. Вот и от Лиззи нет проку.

– Но она ведь прислуживает здесь? – На лице Мегги читалось осуждение.

Тут улыбка миссис Мид превратилась в ухмылку, и ее бегающие глаза замерли на девушке.

– Это верно. Потому что больше никто бы ее не нанял. Она помогает миссис Браунинг, экономке, с посудой и вообще по хозяйству.

– И она же снабжает вас едой? – Эббершоу говорил нетерпеливо, понимая: недалекая деревенская девушка вряд ли окажет им сильное сопротивление, если они попытаются сбежать, едва та откроет дверь.

– Да, Лиззи приносит поднос, – кивнула миссис Мид. – Она ставит его на пол, отпирая замок, а я снимаю засовы и втаскиваю поднос в приоткрытую дверь.

Процедура была столь элементарная, что настроение Эббершоу тут же улучшилось.

– Когда она приходит? – спросил он. – В какое время?

– В половине восьмого утра и в половине восьмого вечера.

Он взглянул на часы:

– Выходит, она появится с минуты на минуту?

Миссис Мид покосилась на окошко.

– Получается, так, – согласилась она, – судя по цвету неба. Тогда я вернусь в свою комнату, если не возражаете. И лучше никому не знать, что мы с вами общались. – Она отвернулась и затворила дверь между комнатами.

В молчании Эббершоу с Мегги услышали, как миссис Мид тихо задвигает засовы.

– Какая необыкновенная старушка, – прошептала Мегги. – Думаешь, она умалишенная?

Эббершоу покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Хотя мне почти хочется, чтобы так оно и было. Но она определенно не сумасшедшая, и я верю, что каждое слово в ее истории абсолютно правдиво. Подумай сама, моя дорогая: ей явно недостанет воображения все это выдумать.

– Это правда. – Мегги медленно кивнула и вдруг добавила: – Но, Джордж, неужели ты думаешь, что эти ужасные люди не убивали полковника Кумба?

– Я не понимаю, зачем им это делать, а ты? – Джордж серьезно посмотрел на нее. – Взгляни на все с учетом того, что мы знаем.

– Тогда это означает, что либо Альберт Кэмпион, либо… Ох, Джордж, это ужасно!

– Знаю. – Его лицо стало еще серьезнее. – Но не это беспокоит меня сейчас, – внезапно продолжил он, словно пытаясь отогнать ужасную мысль. – Я втянул тебя в эту ужасную историю, значит мне тебя из нее и вытаскивать; и, если не ошибаюсь, на лестнице как раз звучат шаги Лиззи Тидди.

Мегги затаила дыхание. Пару мгновений они молча прислушивались. Снаружи действительно слышались шаги по каменным ступеням и дребезжание посуды на шатком подносе. Рука Эббершоу легла на плечо девушки.

– Итак, – прошептал он, – держись позади меня и при первой же возможности беги в комнату слева, прямо к сундуку, о котором я говорил. Ты его не пропустишь. Он огромный, стоит в углу. Я последую за тобой.

Мегги кивнула. В тот же миг в замке повернулся ключ, и все надежды, которые питал Эббершоу, тут же испарились. Дверь открылась, и в проеме шириной с локоть показалось дуло револьвера.