Констебль Григгс дежурил перед домом, отгоняя всех любопытных, которые лезли к нему с вопросами, спокойно повторяя одну и ту же фразу:

– Пока ничего не могу сказать.

Агата медленно пошла домой, там позавтракала и взяла детектив Агаты Кристи. Она попыталась читать, но не могла сосредоточиться на словах. Какое значение имела вымышленная тайна, если нечто интригующее произошло сейчас в деревне? Миссис Каммингс-Браун ударила остроголового мужа по макушке кочергой?

Агата отбросила книгу в сторону и отправилась в паб «Рыжий лев». Он гудел – обсуждались слухи и высказывались предположения. Агата оказалась в центре группы деревенских жителей, с готовностью обсуждавших смерть. К своему разочарованию, она узнала, что мистер Каммингс-Браун страдал от высокого кровяного давления.

– Но причина смерти не может быть естественной, – запротестовала Агата. – Приехало же столько машин полиции!

– Мы в Глостершире любим все делать основательно, – заявил крупный, здоровый, как конь, мужчина. – Не то что в Лондоне, где люди мрут как мухи каждую минуту. Я угощаю. Что будете пить, миссис Рейзин?

Агата заказала джин с тоником. Ей было очень приятно оказаться в центре этой милой компании. Когда паб наконец закрылся в два часа дня, Агата чувствовала себя довольно пьяной и, слегка покачиваясь, отправилась домой. Ей захотелось спать, и свою роль тут сыграл и насыщенный кислородом воздух Котсуолдса, и необычно большое количество спиртного, которое она выпила. Проснувшись, Агата подумала, что с Каммингс-Брауном, вероятно, произошел несчастный случай и он не стоит того, чтобы выяснять детали. Агата Кристи казалась теперь гораздо интереснее, чем что-либо, что могло произойти в Карсли, и Агата читала, пока не пришло время ложиться спать.

Утром она решила прогуляться. На всех прогулочных дорожках и тропах в Котсуолдсе были аккуратно расставлены указатели. Агата выбрала дорожку в конце деревни за муниципальными домами, которая вела в лес.

На деревьях появились зеленые листочки, ветки у Агаты над головой изгибались, как арки, а у корней росли первоцветы. Ручей слева был скрыт от глаз, но она слышала шум бегущей воды. Следы ночного заморозка медленно таяли под солнечными лучами, проникавшими сквозь ветки и листья. Высоко над головой пел черный дрозд, от этой мелодии щемило сердце, свежий воздух казался сладким. По этой тропинке Агата вышла из-под деревьев и пошла вдоль края поля, где недавно взошла кукуруза. Растения были ярко-зелеными и слегка колыхались на ветру, как шерсть огромной зеленой кошки. Жаворонок взмыл к небесам, напомнив Агате про ее молодость, про те времена, когда даже на пустошах в Бирмингеме было много жаворонков и бабочек, – тех днях, когда еще не распыляли химикаты. Она шла дальше, чувствуя себя прекрасно, здоровой и полной жизни.

Следуя указателям, Агата прошла сквозь поля и лесистые участки и наконец выбралась на дорогу, которая вела вниз в Карсли. Она пошла по ней в зеленых туннелях, сформированных ветвями высоких живых изгородей, которые встречались над головой. Агата увидела раскинувшуюся внизу деревню, и вся эйфория, вызванная полезной для здоровья прогулкой и свежим воздухом, испарилась и сменилась необъяснимым чувством страха. У нее возникло ощущение, будто она спускается в некое подобие могилы, где Агата Рейзин будет погребена живьем. И снова ее стали мучить беспокойство и одиночество.

Это не могло продолжаться. Мечта ее жизни оказалась совсем не тем, что она ожидала. Она может продать дом, хотя дела на рынке недвижимости все еще идут не очень хорошо. Может, ей стоило бы отправиться в путешествие. Раньше Агата путешествовала очень мало, только каждый год отправлялась в один из самых дорогих пакетных туров, разработанных специально для одиноких людей, которые не хотят общаться со всяким сбродом: отдых с катанием на велосипеде по Франции, посещение картинных галерей в Испании и все в таком роде.

На деревенской улице одна из местных женщин широко ей улыбнулась, и Агата устало ждала обычного пожелания доброго утра, прикидывая, что сделает или скажет женщина, если она пошлет ее к чертям собачьим.

Но, к удивлению Агаты, женщина остановилась, поставила корзину с покупками на свое широкое бедро и сообщила:

– Вас разыскивает полиция. В штатском.

– Понятия не имею, что им от меня могло понадобиться, – ответила Агата, но почувствовала себя неуютно.

– Лучше пойдите и выясните, дорогая.

Она в смятении поспешила дальше по улице, в голове был сумбур. Что они хотят? Ее водительское удостоверение в порядке. Конечно, остались книги, которые Агата так и не удосужилась вернуть в библиотеку в Челси…

При приближении к дому она увидела миссис Барр, которая стояла в своем садике и алчно смотрела на группу из трех мужчин, которые поджидали Агату. При виде нее миссис Барр поспешила в свой дом, захлопнула дверь, но тут же заняла наблюдательный пост у окна.

К Агате приблизился худой, мертвенно-бледный мужчина:

– Миссис Рейзин? Старший инспектор полиции Уилкес. Можно нам с вами побеседовать? В доме.

Агата пригласила их в дом. Старший инспектор полиции Уилкес представил смуглого молчаливого мужчину, стоявшего рядом, – сержанта Френда, а затем молодого коротконогого и полноватого мужчину восточного типа, который внешне походил на Будду, – констебля Вонга.

Агата уселась в кресло рядом с камином, а трое мужчин устроились на диване.

– Мы пришли сюда, чтобы расспросить вас про ваш киш, миссис Рейзин, – заговорил Уилкес. – Насколько я понимаю, Каммингс-Брауны взяли его домой. Что в нем было?

– О чем вообще речь? – спросила Агата.

– Просто отвечайте на мои вопросы, – невозмутимо потребовал Уилкес.

«Что же там было в кише?» – отчаянно гадала Агата.

– Яйца, мука, молоко и шпинат, – с надеждой ответила она.

Следующим заговорил констебль Вонг. У него был мягкий глостерширский акцент.

– Может, будет лучше, если миссис Рейзин проводит нас в свою кухню и покажет нам ингредиенты.

Трое детективов тут же встали с дивана и нависли над Агатой. Она тоже встала, отметив, что у нее дрожат коленки, и первой пошла в кухню, остальные последовали за ней.

Под их пристальными взглядами Агата открывала один шкафчик за другим.

– Странно, – сказала она. – Похоже, я израсходовала все продукты. Я такая транжира.

Вонг, которому было забавно за ней наблюдать, внезапно предложил:

– Если вы напишете рецепт, миссис Рейзин, я сбегаю в «Харвис» и куплю все ингредиенты, а вы нам покажете, как испекли пирог.

Агата посмотрела на него с отвращением, затем сняла с полки кулинарную книгу под названием «Кухня провинций Франции», открыла ее, поморщившись от легкого скрипа корешка книги, которую никогда до этого не раскрывали, и стала просматривать алфавитный указатель. Она нашла рецепт, который требовался, и переписала на бумагу список ингредиентов. Вонг забрал у нее листок и ушел.

– Наконец вы скажете мне, в чем дело? – спросила Агата.

– В самое ближайшее время, – твердо ответил Уилкес.

Если бы Агата не была так испугана, то наорала бы на него, заявив, что имеет право знать, но она чувствовала слабость. Агата заварила растворимый кофе в кофейнике и предложила полицейским вернуться в гостиную и пить его, пока ждут Вонга.

Избавившись от полицейских, она принялась за изучение рецепта. При условии, что она сделает все строго, как написано в книге, у нее должно получиться. Она давно собиралась научиться печь, поэтому у нее, слава богу, имелись весы и дозаторы.

Вонг вернулся с коричневым бумажным пакетом, набитым бакалейными товарами.

– Присоединяйтесь к остальным в гостиной, – приказала Агата. – Я дам вам знать, когда пирог будет готов.

Вонг устроился на кухонном табурете.

– Я люблю кухни, – дружелюбно заявил он. – Я посмотрю, как вы готовите.

Агата взглянула на него с настоящей ненавистью. Ее маленькие карие глазки просто источали эти волны, когда она разогревала духовку и приступала к работе. Агата подумала о том, что сейчас по всей стране грабители нападают на пожилых женщин, и это привело ее в ярость. Неужели этому мерзкому типу больше нечем заняться? Но, похоже, он обладал бесконечным терпением. Вонг внимательно наблюдал за ней и только после того, как она наконец поставила киш в духовку, встал и отправился к двум другим полицейским. Агата осталась в кухне, в голове ее царил сумбур. До нее доносился гул голосов из гостиной.