– И все равно схожу, пожалуй, – сказал я. – Никогда не знаешь, что и как…

Он с несчастным видом стоял передо мной в халате кричащей расцветки.

– Пойду с вами, если хотите, – великодушно предложил он. – Нет ничего лучше, чем долгая прогулка по росе. Ногам прохладно.

Отправив его снова спать, я оделся и вышел. Безоблачное ясное утро обещало дневную жару. Небо было прозрачным, как опал, мягкая трава пружинила под ногами.

Обогнув дом по полевой тропинке, я вышел на поселковую улицу, где заметил простака Биркина, который, улыбаясь, сообщил мне новости, вернее, об их отсутствии.

– Теперь, когда солнышко взошло, мы его точно сцапаем, – сказал он. – Доставим как миленького, как бы он ни брыкался.

Несмотря на теплое утро, меня пробила дрожь.

– Надеюсь, – кивнул я и пошел дальше.

Небольшая утопавшая в траве дорожка была безлюдна, и погода благоприятствовала прогулке, но ноги отказывались идти, и я доковылял до луга у холма с самыми мрачными предчувствиями.

Подъем к вершине оказался дольше, чем я предполагал, и, добравшись до места, я облегченно вздохнул. Вершина была пуста, и я никого не побеспокоил, кроме стайки жаворонков в невысокой траве. Старая медная труба все так же стояла на треноге. Линзы покрылись росой, и я вытер их носовым платком.

Отсюда открывался потрясающий вид. Я видел изящные розовые очертания Холт-Найтса на фоне серой пустоши, ослепительно сверкавшее в лучах утреннего солнца устье реки, а вокруг него – лоскутное одеяло полей и лугов, высокие зеленые стебли пшеницы, чуть тронутые желтизной из-за жары. Чудесный пейзаж. Тут и там виднелись пятнышки ферм, среди которых извивались белые ленты дорог.

Я долго стоял, наслаждаясь картиной, – столь мирной, столь спокойной и столь чарующей. Здесь все было на своем месте, ничто не пугало и не выбивалось из общего ряда. А потом примерно в полумиле, посреди поросшего зеленой пшеницей поля, я увидел потрепанное пугало – гротескное, неестественное создание, поставленное, чтобы внушать ужас не отличавшимся особым умом воронам.

Но это пугало отличалось от прочих. Вороны кружили вокруг него стаей, не испытывая ни малейшего страха.

Я посмотрел в подзорную трубу и тут же выпрямился, ощутив тошноту и головокружение. Мои худшие опасения подтвердились: мистер Хэйхоу нашелся.

Выше ключицы в шее мертвеца зияла глубокая рана, рассекшая артерию, и, когда мы его нашли, он выглядел далеко не лучшим образом.

Мы с Пасси и Лео стояли вокруг кошмарного трупа, привязанного к обломку штакетника, а вокруг нас шелестели зеленые хлеба.

После обычного предварительного осмотра полицейские увезли Хэйхоу на тачке в маленький морг позади участка, где его уже ждал еще один стол на козлах.

Лео побледнел и осунулся, а Пасси, которого вывернуло при первом же взгляде на мою находку, выглядел жалким призраком себя прежнего.

Когда мы остались вдвоем в морге, стоя между двумя накрытыми белыми простынями телами, столь внезапно нарушившими освященный веками покой Кипсейка, Лео повернулся ко мне.

– Так ты именно этого опасался? – обвиняющим тоном спросил он.

Я беспомощно посмотрел на него:

– Мне в самом деле пришло в голову, что может случиться нечто подобное. Он говорил, что у него есть точные сведения.

Лео провел ладонью по редким седым волосам.

– Но кто? Кто это сделал, Кэмпион?! – взорвался он. – Неужели ты не понимаешь, мой мальчик, – происходит нечто ужасное?! Убивают чужих, а подозрения сгущаются вокруг нас, местных. Что нам теперь делать?

– Зацепиться особо не за что, – заметил я. – Поле граничит с дорогой, так что убийце не пришлось его далеко нести, если вообще пришлось, хотя, естественно, Хэйхоу мог быть убит прямо на месте. Вокруг было полно крови.

Лео избегал моего взгляда.

– Знаю, – пробормотал он. – Знаю. Но что старик мог делать посреди пшеничного поля вместе с убийцей?

– Вести с ним весьма тихую конфиденциальную беседу, – ответил я. – Мне хотелось бы знать мнение специалиста о той ране.

– Будет мнение, мой мальчик, будет. Лучшее в мире. Сегодня утром приедет профессор Фаррингдон, чтобы осмотреть… э… другой труп. Это ужасно, Кэмпион. Мне жаль, что я не сумел найти никого, кто занялся бы этим вчера, но с Фаррингдоном было не связаться, а мне не хотелось вовлекать без крайней нужды Министерство внутренних дел. Но теперь, однако, все изменилось. Поверь, я просто не знаю, что делать.

Возможно, я и мог бы что-то предложить, но мне помешал вернувшийся Пасси, за которым шел Кингстон. Доктор был явно взволнован, хотя и стыдился это показать. Мое мнение о нем как о медике слегка понизилось, когда я увидел, насколько поверхностно он осмотрел Хэйхоу. Ему страстно хотелось помочь нам, но высказать определенное мнение он, похоже, был не готов.

– Не знаю, чем это сделали, – наконец сказал он. – Чем-то узким и острым. Возможно, кинжалом. Каким-нибудь из тех старомодных трофеев.

Взглянув на Лео, я по выражению его лица понял, что он думает о зловещей коллекции всевозможного оружия, украшавшей стены бильярдной в Холт-Найтсе. И все же я не мог представить себе Поппи посреди ночи в хлебном поле с кинжалом в руке – подобная мысль казалась мне невероятной и абсурдной.

Пасси, похоже, не удовлетворили предположения Кингстона, и он в конце концов спровадил доктора, хотя и достаточно тактично.

– Пожалуй, стоит подождать профессора, – пробормотал он. – Поразительно умный старикан. Думаю, он будет где-то через полчаса. Не знаю, что он о нас подумает, увидев двух покойников вместо одного, – наивно добавил он.

Лео направился к двери, сунув руки в карманы и опустив голову. Мы последовали за ним в участок, и Пасси отдал все необходимые распоряжения – составить протоколы, обыскать место, где нашли труп, и сделать ряд запросов относительно прошлого мистера Хэйхоу.

Рутинная работа, похоже, успокоила Лео.

– Пожалуй, нам не стоило его трогать до приезда Фаррингдона, – сказал он. – Но, с другой стороны, не стоило и оставлять его там, на солнце, будто насаженного на кол, – это воистину непристойно. В этих преступлениях есть очевидная жестокость, Кэмпион. Поверь, я даже представить не могу, кто мог их совершить – по крайней мере, среди моих друзей.

– Ну… чужаков вокруг хватает, – заметил Пасси, явно пытаясь его утешить. – Наверняка окажется кто-нибудь с кровью на одежде. Мы его найдем, сэр.

Развернувшись, Лео направился к окну.

– Эй, – внезапно бросил он, – а это еще кто?

Взглянув через его плечо, я увидел, как у ворот коттеджа затормозил сверкающий «даймлер» с шофером за рулем. Из него вышел высокий худощавый мужчина и, поколебавшись, направился к входу. Мгновение спустя мы уже знакомились с мистером Робертом Веллингтоном Скинном, младшим партнером старинной и уважаемой адвокатской конторы, которую мне называл Кингстон.

Он был сдержан, полон чувства собственного достоинства, и они с Лео незамедлительно нашли общий язык, что оказалось только к лучшему, иначе последовавшая беседа продолжалась бы намного дольше и была бы вдвойне невразумительнее. Так или иначе, мистер Скинн дошел до сути дела за рекордное, как мне показалось, для него время.

– Учитывая все обстоятельства, я решил, что лучше мне будет приехать самому, – произнес он. – Уверяю вас, подобная история в связи с одним из наших клиентов выглядит крайне необычно. Я получил вчера ваш запрос и, просмотрев документы, сразу же связал воедино две фамилии – Питерс и Харрис. И с учетом всего решил, что лучше будет мне приехать самому.

Мы с Пасси переглянулись. Что-то наклевывалось.

– Так эти двое были знакомы? – спросил я.

Он с сомнением на меня посмотрел, будто не зная, стоит ли мне доверять.

– Они были братьями, – ответил он. – Мистер Харрис сменил фамилию по… гм… несомненно веским личным причинам, и для нас он относительно новый клиент. Главным нашим клиентом был его старший брат, мистер Роуленд Исидор Питерс, который умер в этом округе в январе.