– Конечно, – заверил ее я. – Но я, пожалуй, пойду. Нужно решить ряд важных вопросов, которые не терпят отлагательства.

Лагг пригнал машину, и мы вместе отправились в полицейский участок. Лео был все еще там, совещаясь с Пасси, и я его даже пожалел, видя, как он устал и осунулся. Случившееся основательно его подкосило: на лице пролегли глубокие морщины, глаза, обычно ясные, потемнели от тревоги. Я изложил свою просьбу.

– Арестовать Хэйхоу? – переспросил Лео. – В самом деле? Вряд ли это возможно. Мы можем доставить его сюда и допросить – вначале мы так и хотели, – но задержать не имеем права. Против него нет ни малейших надежных доказательств.

Не хотелось его раздражать, но меня не оставляло мучившее беспокойство.

– Вы должны задержать его, сэр, – сказал я. – В том весь смысл. Арестуйте его за что-нибудь другое.

Лео ошеломленно уставился на меня:

– Предлагаешь сфабриковать обвинение? Да это же просто чудовищно!

Времени объяснять не было, да и доказательств у меня в любом случае не имелось.

– Задержите его хотя бы на двадцать четыре часа, – умоляюще попросил я.

– Что это тебе взбрело в голову, мой мальчик? – Лео хмуро посмотрел на меня. – Вид у тебя и впрямь встревоженный. Что-то пронюхал?

– Не знаю, – ответил я, стараясь скрыть нервную дрожь. – Давайте все-таки притащим его сюда.

Оставив Лео размышлять над проблемой ареста, мы с Пасси отправились на «лагонде» к коттеджу миссис Тэтчер, где забрали Биркина – симпатичного застенчивого парня в потрепанной форме цвета хаки, который стоял, прислонившись к забору, на противоположной стороне дороги.

Он театральным шепотом отрапортовал:

– Клиент пробыл там весь день. В той комнате, где горит свет. Если приглядеться, можно его увидеть.

Биркин показал на размытую тень на выцветшей узорчатой занавеске, и у меня упало сердце. Стало ясно, что парню впредь суждено на какое-то время сосредоточиться на выдаче собачьих справок. Естественно, это оказалась лишь тень от пиджака и подушки, прикрученной к спинке стула.

Когда мы вошли в душную комнатку на чердаке, Пасси уставился на эту картину, а затем заговорил, сдержанно и почти вежливо.

Похоже, несчастный Биркин был только рад. По его мнению, подобный трюк являл собой проявление выдающегося ума, достойное, чтобы рассказать о нем сельским парням.

Миссис Тэтчер, худая старуха, у которой за всю жизнь не нашлось времени, чтобы развить в себе хоть толику интеллекта, была искренне озадачена. Она сообщила Джонни Биркину, что ее постоялец у себя в комнате, и честно полагала, что он там. Вероятно, спустился по лестнице в одних носках, предположила она. И это все, чем она могла нам помочь.

Я почувствовал, как у меня встают дыбом волосы.

– Нужно его найти, – сказал я. – Вы хоть понимаете, насколько это важно?

Пасси незамедлительно вышел из транса, в который успел впасть.

– Ну, далеко Хэйхоу уйти не мог, – заметил он. – Тут не особо многолюдно. Кто-то наверняка должен был его видеть.

По словам Биркина, занавески задернулись, как только стемнело, и с тех пор он просто спокойно стоял, наблюдая за светом в окне. В распоряжении Хэйхоу имелся примерно час, и я слегка приободрился.

Надо отдать Пасси должное – свое небольшое войско он мобилизовал быстро и действенно. Мы с Лео перекусили в «Лебеде», пока они занимались делом. Способов покинуть Кипсейк не так уж много, а поскольку у мистера Хэйхоу не было машины, мы не сомневались, что через час или два услышим о нем известие.

Признаюсь, я нервничал, чувствуя собственную беспомощность. От меня в поисках не было практически никакой пользы, как от чужака, не внушавшего доверия подозрительным жителям Восточной Англии.

Мы отправились в «Перышко», чтобы расспросить Уиппета, и обнаружили его за ужином в обществе Эффи Роулендсон и Батвика, что ошеломило Лео, да и меня тоже – слишком уж странно выглядела эта троица.

После нескольких осторожных вопросов стало ясно, что им ничего не известно о Хэйхоу, но вид у них был настолько заговорщицкий, что я обязательно бы остался и побеседовал с ними, если бы меня не настолько мучили мои опасения.

Около одиннадцати мы с Лео и Пасси, обосновавшись в душной маленькой комнатке полицейского участка, устроили совещание.

Пасси изложил ситуацию.

– Он не уехал на автобусе и не нанимал машину, а если он ушел пешком по любой главной дороге, то должен был развить нечеловеческую скорость. – Пасси помедлил и посмотрел на нас. – Само по себе выглядит неестественным, что его никто не видел. Никакая чужая машина через поселок не проезжала. Тут мало кто вообще ездит. Был тихий вечер, многие жители сидели на крылечках. Не понимаю. Разве что он ушел полями.

Я подумал об окружавшей нас теплой, полной листвы тьме, о густых лугах и поросших травой канавах, и мне стало страшно.

Лео, похоже, напротив, облегченно вздохнул.

– Это его бегство – лишь еще один довод не в его пользу, – заявил он. – Странная штука! Мне этот тип сразу не понравился, едва я его увидел. Видимо, прятался в доме все вчерашнее утро. Поразительно!

Я не знал, стоит ли его успокоить или, наоборот, прибавить ему опасений, и поэтому промолчал. Пасси, похоже, почувствовал настроение начальника.

– Ладно, мы его наверняка поймаем, – сказал он. – Теперь известно, кого искать, и уйти ему не удастся. Весь поселок начеку, и никто из нас не собирается сегодня отдыхать. Идите спать, сэр. Мы сами справимся.

Ничего другого, пожалуй, не оставалось, но мне не хотелось уходить.

– Вы обыскали вершину того холма? – спросил я.

– Каждый дюйм, сэр. Там стоит подзорная труба, но больше ничего нет. К тому же он не мог пробраться туда незамеченным. Любой бы на улице его увидел. Его там точно нет, если только он не крот.

Я вздрогнул, и, похоже, меня выдало выражение моего лица, поскольку он объяснил из уважения к моему городскому воспитанию, что кроты путешествуют под землей, и мне стало еще более не по себе.

Прежде чем мы ушли, Пасси коснулся темы, которая начисто вылетела у меня из головы.

– Та молодая леди, – начал он, – если бы она могла опознать…

– Завтра, – поспешно ответил я. – Завтра будет куча дел.

– Ага, вы правы, сэр, – согласился он. – Куча дел, если мы его поймаем.

– А если не поймаете, то еще больше, – сказал я и отправился домой вместе с Лео.

Я уже ложился в постель впервые за двое суток, когда появился Пеппер с телефоном, который он воткнул в розетку рядом с моей кроватью.

– Доктор Кингстон, – сообщил он и добавил, отчасти с сочувствием, отчасти с упреком: – В такое время, сэр…

Кингстон не только не спал, но и кипел неиссякаемой энергией.

– Надеюсь, я вас не побеспокоил! – проверещал он. – Я звонил весь вечер. Сразу после ужина я был у больного в поселке и обнаружил, что там все стоят на ушах. Слышал, ваш преступник сбежал? Могу я чем-нибудь помочь?

– Боюсь, что нет, – как можно вежливее ответил я.

– Ясно. – Похоже, мой ответ его искренне разочаровал. – Прошу простить мне мою чрезмерную назойливость, но сами знаете, как оно бывает. Своего рода естественный интерес с моей стороны. Вы ведь мне сообщите, если что-нибудь случится или если я вдруг смогу пригодиться?

– Сообщу, – сказал я, но он не вешал трубку.

– У вас усталый голос. Не переутомляйтесь. Да, кстати, в «Перышке» остановились какие-то странные люди. Чужаки. В поселке не знают – то ли это обычное распутство, то ли нечто большее. Фамилия парня Уинклет или вроде того. Хотите, поинтересуюсь?

Я мысленно проклял его тоскливую жизнь.

– Это мои шпионы, – ответил я.

– Что? Не вполне понимаю…

– Шпионы, – повторил я. – Мои. Они у меня повсюду. Спокойной ночи.

Я проснулся в шесть. Ко мне явился Лагг, всем своим обликом выражая протест.

– Вот это добросовестность! – насмешливо бросил он. – Хэйхоу сбежал от своры легавых, которые хотят прищучить его за убийство, но назначенной встречи с вами уж точно не пропустит, можно не сомневаться!