Кэмпион попятился и едва не наткнулся на стоявшего на крыльце хозяина. Сьютейн был спокоен, его угловатая фигура казалась расслабленной.

– Не втягивайте сюда Ив, – тихо попросил он. – Когда все это случилось, у них был в самом разгаре сумасшедший роман. Сначала девочка ревновала к Хлое, а после ее смерти он переменился, и она, бедняжка, не понимала почему. Вот и сбежала. Не могла его больше видеть. Я повсюду ее разыскивал. А в пятницу, когда Носок выяснил, где она, я поставил вместо себя дублера и поехал поговорить с сестрой. Тогда-то я все из нее и вытянул.

Сьютейн вздохнул, пристально глядя на собеседника.

– Они скрывали, понимали, что я буду против.

– А давно вы узнали правду про Мерсера? – Кэмпион тоже внимательно смотрел на Сьютейна.

Тот удивился:

– Я видел. Я думал, вы догадались. Дорогой мой, я видел его на мостике. Он сбросил ее прямо мне под колеса.

Танцор шагнул вперед, и взгляд у него был совершенно искренний.

– Я думать не думал, что Мерсер продолжит, – серьезно сказал он. – Я добыл свидетельство о браке и сжег, ведь ему это и в голову не пришло бы. Но я не думал, что он еще убьет. После Борбриджа вы мне стали здесь необходимы! Понимаете, Кэмпион, вы как бы представляли мою совесть. Вам следовало его разоблачить. Но я не мог вам подсказать. Не мог его выдать. После войны мы оба жили в Париже. Я был его единственным другом, и – господи боже мой! – я был тем нищим, который увел у него жену.

У ворот уже раздавался шум моторов, – две полицейские машины тихонько проскрипели по гравийной дорожке.

В малой гостиной Мерсер все наигрывал свою павану.

Сьютейн совершил медленное и очень красивое танцевальное движение. Смотрел он при этом вверх, губы его кривились в улыбке, а в глазах стояли слезы.

– Ну разве я мог? – повторил он.

Мистер Кэмпион, сопровождавший свою спутницу по заполненному людьми внутреннему двору Берлингтон-хауса[238], заметил старуху в «даймлере» отчасти потому, что тот едва его не переехал, а отчасти из-за ее взгляда, столь яростно-неодобрительного, что ему показалось – то ли она его очень хорошо знает, то ли с кем-то перепутала.

Его просветила Джулиет Фишер-Спригге, устало облокотившаяся на его руку после двухчасовой прогулки по летней выставке Академии художеств.

– Стоит ли удивляться? – заметила она. – У стариков одна лишь похоть на уме, мой дорогой. В конце концов, я знаю тебя уже несколько лет, и я даже не замужем за Филиппом. К тому же Академия – весьма уважаемое место. Не похоже, что старуха видела, как я тайком сбежала из Национальной галереи.

Мистер Кэмпион усадил Джулиет в такси.

– Кто она такая? – поинтересовался он, забираясь следом.

Джулиет рассмеялась. Смех придавал ей особое очарование, лишая лицо утонченных черт впервые выехавшей в свет девушки и вновь превращая ее в ту школьницу, с которой Кэмпион познакомился три года назад.

– Господи! Да ты что, не узнал?! О, это стало бы для бедняжки последней каплей! Это же Флоренс, вдовствующая графиня Мари. Тетушка Фло, тетка Филиппа.

Бледно-голубые глаза мистера Кэмпиона на мгновение вспыхнули под очками в роговой оправе.

– Ах, вот откуда такое отвращение, – усмехнулся он. – Придется тебе все мне объяснить. Полиция всегда этого требует.

Джулиет повернулась к нему, широко раскрыв глаза, со всей непосредственностью человека, осознавшего, что наконец начинается нечто интересное.

– Так ты все еще отираешься среди полицейских, детективов и прочих? – затаив дыхание, спросила она, что прозвучало не слишком тактично, поскольку его репутация криминолога была достаточно известна. – Скажи, что тебе известно про те кошмарные грабежи? Полиция в самом деле не справляется или их подкупают? В последнее время вокруг только об этом и говорят. Я просто обязана была с тобой увидеться и все выяснить.

Ее спутник, печально вздохнув, откинулся на кожаные подушки сиденья.

– Когда ты мне позвонила и потребовала, чтобы я тебя сводил на эту мерзкую выставку, я чересчур самодовольно решил, что тебе хочется моего общества, – сказал он. – Теперь же оказывается, что речь идет всего лишь о вульгарном поиске повода для сплетен. Что ж, девочка моя, вынужден тебя разочаровать. Умный джентльмен ничего не знает, и, более того, его это совершенно не волнует. У тебя тоже что-то похитили?

– У меня? – Чувство благодарности за намек на комплимент едва не перевесило разочарование Джулиет. – Нет, конечно. Пропали лишь по-настоящему ценные коллекции. Потому-то это и столь интересно. Сперва украли бриллианты де Брейля. Потом госпожа Денвер лишилась своих изумрудов и прославленного наполеоновского ожерелья. У Джозефины Фароа ограбили дом и украли диадему – единственную по-настоящему достойную вещь, что у нее имелась. А теперь у несчастной старухи, миссис Дакр, стащили бриллианты и рубины, в том числе знаменитый собачий ошейник. Сорок два бриллианта – мой бог! – и каждый величиной с горошину. Говорят, будто это вор-форточник и полиции он достаточно хорошо известен, но они не могут его найти, – во всяком случае, такова одна версия. По другой – все это делается ради получения страховки, и полиция в том замешана. Что скажешь?

Мистер Кэмпион, с нежностью взглянув на девушку, отметил про себя, что золотистые волосы под ее черной шляпкой вьются вполне себе естественным образом.

– Обе версии ничем не хуже одна другой, – безмятежно заявил он. – Зайдем выпьем чая, или у тетушки Фло везде свои шпионы?

Мисс Фишер-Спригге залилась румянцем.

– Мне все равно, – ответила она. – В любом случае я поссорилась с Филиппом.

Мистеру Кэмпиону потребовалось несколько минут, чтобы полностью переварить услышанное. А тем временем их усадили за столик на краю небольшой танцплощадки отеля «Монд», и Джулиет, откинувшись на спинку стула, стала оглядывать публику в поисках старых знакомых.

– Серьезно? – спросил он.

Джулиет посмотрела ему в глаза, и Кэмпион увидел, как вся ее утонченность вновь исчезла.

– Надеюсь, что нет, – рассудительно ответила она. – Скорее, я повела себя как дура. Хочешь, расскажу?

Мистер Кэмпион печально улыбнулся. Похоже, то было присуще концу тридцатых – когда ты с радостью соглашался на общество юной девушки лишь затем, чтобы услышать о ее надеждах и страхах, касавшихся мужчины моложе тебя.