– Не понимаю… – пробормотал я. – Нужно найти Лагга. Я устал… страшно устал.

Я почувствовал, что машина остановилась, и из-под полуопущенных век увидел полуразвалившуюся маленькую виллу с белыми оштукатуренными стенами, на которых остались следы множества дождей. Рядом с домом стоял гараж, к которому вела короткая дорожка длиной примерно в ярд.

Я услышал, как Кингстон отпирает гараж, а потом свалился на пол машины, закрыв глаза и размеренно дыша.

Кингстон снова сел за руль, и мы вползли в тесный гараж. Раздался его смех, непохожий на тот, что мне доводилось слышать от него раньше.

– Ну вот мы и на месте, мой умненький мистер Кэмпион, – произнес он. – Приятных снов.

Похоже, Кингстон натянул перчатки – было слышно, как он протирает руль. Затем он приподнял меня и прижал мои ладони к гладкой поверхности. Все это время он не переставал говорить:

– Угарный газ – легкая смерть. Именно потому его столь часто предпочитают самоубийцы. Все просто – я оставлю вас в машине с работающим двигателем, выйду и запру двери гаража, и неврастеник мистер Кэмпион вновь совершит необъяснимое. Выдающийся лондонский криминолог покончит с собой.

Какое-то время он заканчивал свои приготовления, а затем наклонился ко мне.

– Я оказался для вас чересчур умен. – В его голосе прозвучали зловещие нотки. – Чертовски умен.

– Даже слишком, – внезапно добавил я и бросился на него.

Не так просто я пролил пиво того несчастного бородача в «Псе и петухе». Показать человеку что-то интересное за окном, а в это время подсыпать хлоралгидрата ему в кружку – стреляного воробья на таком вряд ли подловишь.

Я ухватил его за затылок, и мы на какое-то время сцепились. Однако я не учел того, насколько он силен. Внешне Кингстон выглядел слабаком, но, когда дошло до рукопашной, оказалось, что он весьма мускулист. К тому же доктор был явно не в себе и дрался словно дьявол. У меня больше не оставалось никаких сомнений в том, чья рука нанесла искусный удар в шею Хэйхоу.

Я сумел выбраться из машины, но его сгорбленная фигура преградила мне путь к двери гаража. Он прыгнул на меня, и мы упали. Я мельком посмотрел в его глаза, и если я когда-либо видел в чьем-то взгляде жажду крови, то именно сейчас. Мне удалось вырваться, и я уже почти добрался до двери, когда мне словно тисками сдавило горло. Меня приподняли и с размаху ударили головой о бетонный пол. Ощущение было такое, будто я оказался в падающем лифте, который все летел и летел, а потом наступила тьма.

Я пришел в себя от боли какими-то рывками. Мои руки ритмично двигались вверх-вниз помимо моей воли. Я судорожно вздохнул, ловя ртом воздух.

– Спокойно, спокойно. Все хорошо. Не волнуйся. Лежи.

Голос доносился словно во сне, и передо мной, будто в тумане, возник мальчишка с перемазанным чернилами лицом, сидевший рядом со мной на больничной койке. Потом мальчишка исчез, но я продолжал видеть все то же лицо, хотя уже без чернил. Это был Уиппет. Он стоял на коленях, делая мне искусственное дыхание.

Я тут же все вспомнил.

– Лагг! – прохрипел я. – Господи, нужно найти Лагга!

– Знаю. – Голос Уиппета звучал почти здраво. – Воистину опасный тип этот Кингстон, да? Я позволил ему сбежать, прежде чем заняться тобой. В смысле на обоих меня бы не хватило.

Я сел. В голове стучало, и в ней билась единственная ясная мысль.

– Идем, – сказал я. – Нужно найти Лагга, пока не стало слишком поздно.

Уиппет кивнул, и я вдруг со странной благодарностью увидел понимание на его лице.

– Тут проезжал один парень на велосипеде, – сообщил он. – Я ему все рассказал и отправил в поселок. Он повезет всю толпу к санаторию – я решил, что так будет лучше всего. Моя машина – на лугу за домом. Хочешь, поедем прямо в Тетеринг?

Поездки в Тетеринг я не помню. Голова моя была готова взорваться, рот походил на старую крысиную нору, и я не мог избавиться от жуткого кошмара, в котором Лагг висел на шесте для пугала высотой с колонну Нельсона.

Но я помню, как мы приехали на место. Мы остановились перед входом в похожий на казарму дом Кингстона, а когда дверь не поддалась, навалились на нее плечами. Помню ощущение невероятного восторга, когда дверь под нашими совместными усилиями наконец распахнулась.

Какое-то движение на втором этаже заставило нас взбежать по лестнице, и, поскольку пять дверей на площадке были открыты, мы сосредоточились на единственной закрытой. Она была не заперта, но кто-то держал ее с другой стороны. Мы слышали его рычание и тяжелое дыхание.

А потом дверь внезапно подалась. Я настолько не соображал, что готов был ворваться внутрь и принять удар на себя, но сохранявший хладнокровие Уиппет оттащил меня назад. Мы ждали.

Через открытую дверь была видна кровать, а на ней лежала знакомая крупная фигура. Лицо оставалось неприкрытым, и, насколько я мог судить, цвет его был естественным. Но, глядя на него, я увидел нечто такое, отчего меня словно ошпарило и бросило в холод одновременно, когда я понял то, что не могло мне прийти в голову даже во сне.

Черные с проседью волосы, окружавшие лысину Лагга, были столь рыжими, какими их может сделать только хна. Мне вдруг стало ясно – тело одного толстяка мало чем отличается от тела другого, достаточно лишь, чтобы исчезли черты лица. А то, что может сделать время, можно сделать и другими средствами. Кингстон в конце концов заполучил бы труп для своей «веселой» эксгумации.

Я упал на четвереньки и, уклонившись от удара, который он пытался на меня обрушить из-за двери, схватил его за щиколотки.

Я сидел у него на груди, вцепившись в горло, когда услышал, как подъехала еще одна машина, а затем на лестнице раздался голос Лео.

Потребовалось три полисмена, чтобы запихнуть Кингстона в машину, а когда его доставили в суд, последовала беспрецедентная сцена. Во время разбирательства его адвокат ссылался на невменяемость подзащитного, но безрезультатно – по моему мнению, вполне справедливо. Но все это было уже позже.

Тогда же меня волновал лишь Лагг. Мы с Уиппетом занялись им, пока Пасси не привез доктора из соседнего поселка, который после немалых усилий сумел привести моего друга в чувство. Естественно, виной всему снова оказался хлоралгидрат. Кингстон был не настолько безумен, чтобы не осознавать своих действий. Какие-либо раны на образцовом трупе были ему вовсе не нужны. Я мог лишь догадываться, в чем могла заключаться окончательная обработка тела, и мне не хочется об этом думать даже сейчас.

Как только Лагг пришел в себя, он нам все рассказал. Все оказалось элементарно. Кингстон просто позвонил в Хайуотерс, удостоверился у Пеппера, что я в поселке, а потом попросил к телефону Лагга. Ему он сообщил, что у меня якобы есть для него работа в городе, но сперва Лагг должен встретиться со мной на кладбище в Тетеринге, где, как намекнул Кингстон, я что-то обнаружил. Лаггу следовало собрать чемодан и выйти по полевой тропинке на дорогу, где его встретит Кингстон в машине. Фунтовая банкнота предназначалась Пепперу, на случай если я не смогу вернуться. Собственно, и все. Лагг поверил услышанному. Кингстон действительно его встретил, а никто их не видел потому, что машина доктора была слишком хорошо известна, чтобы кто-то обратил на нее внимание.

По прибытии в Тетеринг Лагга оставили в столовой, где угостили пивом и велели ждать. Выпив пиво с содержавшимся в нем хлоралгидратом, он, к счастью, ничего больше не помнил. Кингстон, вероятно, в одиночку затащил его наверх и как раз заканчивал парикмахерскую процедуру, когда позвонил я.

Ловушка сработала неплохо, и вряд ли стоит повторять все комментарии Лагга на этот счет.

– Это всё вы виноваты, – укорял он меня. – Откуда мне было знать, что вы водите этого типа за нос, если сами каждые пять минут ему звонили, чтобы он вам показал то и это? И про эксгумацию вы ему тоже наговорили, чтобы он за вас взялся? А про меня даже не подумали. Вполне по-вашему.