Уже почти рассвело, когда последний из желтоватых ураганных фонарей, покачивавшихся над солончаками и в каждом уголке Мистери-Майл, пересек парк и остановился у кухонной двери. Всего фонарей было десять, их несли мужчины из деревни – все, за исключением двух прикованных к постели стариков и нескольких маленьких мальчиков.

Неопрятная, раскрасневшаяся толпа, изрядно утомленная целой ночью поисков, была крайне заинтересована в происходящем.

Возглавляли толпу сразу две семьи: Уиллсморы и Брумы, и различие между ними прослеживалось четко. Уиллсморы были худыми и смуглыми, с бегающими глазами-бусинками и сочувственными лицами; Брумы, более крепкие, более флегматичные, отличались большими багровыми лицами и всеми оттенками светлых волос – от рыжего до золотистого.

Кадди, прибывшая из Дауэр-хауса на помощь миссис Уайброу, экономке, суетилась, готовя чай и глинтвейн для новоприбывших.

Летняя кухня, где они собрались, была одной из тех больших каменных пристроек, без которых не обходится ни один дом в Восточной Англии. Она примыкала к основному зданию сбоку и имела большой кирпичный камин. Столы на козлах были отодвинуты к побеленным стенам, а стулья выставлены вокруг полыхавшего огня.

Миссис Уайброу представляла собой домохозяйку старой закалки, так что окорока ее собственного копчения уже висели на центральной балке высоко над головами собравшихся. В зале стояла пивная бочка, а на широком очаге кипели большие котлы с водой.

Экономка миссис Уайброу и Кадди были сестрами; обе еще девочками заступили на службу в семью Пейджет и считали себя ее частью. Сейчас, поспевая раздавать большие белые кружки пива, ломти домашнего хлеба и желтого сыра, они выглядели удивительно похожими с их седеющими волосами и накрахмаленными фартуками, шуршащими при движении.

Джордж и Генри сидели бок о бок на лучшем месте, как и подобало Джорджу по статусу. Генри был моложе брата примерно на год. Он значительно меньше гордился собой, чем брат, и был отмечен печатью угрюмости, которая в сочетании с его природным косноязычием придавала ему некую отстраненность. Внешне же он смотрелся как самый обычный старик, с козлиной бородкой вместо округлой, которую не носил из уважения к Джорджу, мягкими карими глазами и время от времени довольно глуповатой улыбкой.

Мистер Кеттл, почтмейстер, пришедший позже остальных, сидел в отдалении от всех и выглядел заметно усталым. Пиво он пил из стакана, что, как он считал, делало напиток более благородным. На его голове был котелок, а шея укутана широким шарфом в серо-белую полоску.

– Он похож на старого барсука, – вполголоса заметил Джордж, обращаясь к Генри.

Замечание было достаточно громким, чтобы достичь ушей мистера Кеттла, но тот никак не отреагировал, оставаясь величественно отчужденным.

Один из парней семейства Брум – большой рыжеволосый увалень с золотистой щетиной на подбородке – повторил шутку Джорджа, и вся компания дружно заржала. Джорджу это очень польстило. Он считал, что остроумие – одна из его самых сильных сторон.

– А вот если бы ты нашел след иностранца, вместо того чтобы бахвалиться, у тебя было бы что сказать мистеру Джайлзу, когда он придет, – резко осадила его Кадди, отказавшись от фирменного акцента ради родного наречия. – Я видела, как он и мистер Марлоу шли мимо минуту назад.

На компанию, стоило им вспомнить случившееся, навалилось уныние.

– Я взял с собой старого пса, – заметил один из Брумов, огромный, косоглазый парень с рыжими усами. – Он ничего не нашел. Только и вел меня обратно к моему собственному дому.

– Старая собака идет по запаху, – с презрением бросил Джордж, и снова раздался смех.

Кадди грохнула фарфоровой кружкой по столу, ее доброе морщинистое лицо побледнело от гнева.

– Мне стыдно за вас! – сказала она, повысив голос. – Неужели никто не понимает, что иностранный джентльмен пропал? А вы сидите здесь, пьете и смеетесь, глупея с каждой минутой!

– Он не иностранец, – возразил Джордж. – Он говорит на том же языке, что и я.

– Любой, кто родился не здесь, – иностранец, не так ли? – подал голос мужчина с рыжими усами, злобно прищурившись на мистера Кеттла.

– Другой джентльмен, который приехал сегодня днем, был настоящим иностранцем, – вклинился Генри без помощи Джорджа. – Он едва мог понять, что я ему говорил. Разозлился на меня страшно. Такая умора!

– Этим ты не поможешь, – быстро проговорила Кадди. – Вот и хозяева идут.

Ее острый слух уловил звук голоса Джайлза в коридоре, и разговор немедленно стих, так что, когда щелкнула деревянная щеколда, на кухне воцарилась полная тишина. Джайлз вошел в комнату, Марлоу – за ним. Они тоже обходили округу всю ночь и сейчас выглядели бледными и встревоженными.

– Есть новости? – Голос Джайлза понизился на тон или два, и в некоторых словах послышался деревенский акцент. – Ну же, если вы видели хоть что-нибудь необычное, говорите немедленно! А мы послушаем.

В помещении было тихо. Люди беспокойно ерзали и переглядывались.

– Мы ничего не нашли, – сказал Джордж со странным удовлетворением. – Это просто мистика!

Джайлз был уязвлен.

– Неудивительно, что вы не смогли его найти, Джордж. Но он не мог раствориться в воздухе. Должен был остаться хоть малый след.

– Если бы его вообще можно было найти, я бы нашел, – ответил Джордж. – Я ведь совсем не глупый. Но ни я, ни Генри ничего не видели.

– Боюсь, он прав, сэр, – раздался из угла неприятный голос мистера Кеттла. – Я сам проверил все основные пути выхода из поместья, и, насколько могу судить, никаких следов нет. Как вы знаете, сэр, мы практически остров, только отрезанный от материка, если можно так выразиться, из-за грязи во время отливов. Можете быть уверены, мы сделали все возможное. С тех пор как я вышел из своей маленькой лавки, сэр, а это было в восемь часов, я прошел пешком…

– Да-да, знаю. Это было очень любезно с вашей стороны, – перебил его Джайлз: он не любил мистера Кеттла так же, как и остальные деревенские. – Но вопрос, который я намерен прояснить, – не встречались ли вам со вчерашнего утра незнакомцы в окрестностях?

В большой кухне снова наступила тишина, а затем Генри вдруг сильно разволновался. Он побагровел и чуть растерял слова:

– Мистер Джайлз, я видел его! В машине с большими красными колесами. Он остановился и спросил меня: «Где большой дом?», и я спросил его с подозрением: «Зачем он вам?», и… и…

– О, вы говорите о мистере Барбере, – догадался Джайлз. – Мы знаем о нем, Генри. Он сейчас в соседней комнате.

Джордж самодовольно подтолкнул брата.

– Дурак ты, Генри, – усмехнулся он, покачав головой.

Генри опустил глаза, почувствовав себя крайне пристыженным.

– А как насчет лодок? – спросил Джайлз. – Кто-нибудь видел вчера гребную лодку либо что-то плавучее между шестью и семью вечера?

– Нет, сэр, – подал голос Джордж, и все остальные согласились с ним.

– Почти все из нас сидели по домам, сэр, – объяснил один из Уиллсморов. – Как раз было время чаепития.

– А тебя не было дома, Джордж, – заметил Генри.

– Точно, – кивнул Джордж. – Я был внизу, в туманном туннеле, мистер Джайлз. Просто смотрел на воду. Лодку я заметил бы, да только не было ее. Если подумать, – продолжал он задумчиво, – я шел туда прямо с нижних лугов, так что, если бы от берега отходила лодка, я бы не смог ее проглядеть. Нет, сэр, – закончил он, – сомневаюсь, что прошлой ночью здесь проплыла хоть одна.

– Минуточку, – уточнил Марлоу, – что такое туманный туннель?

– Вы назвали бы это водным карманом, сэр, – ответил Джордж. – Небольшое углубление, как в солончаке. И там всегда туманно, зимой и летом одна и та же картина. Прекрасное место для засады. Раньше так было, я имею в виду, – поправился он, поймав на себе настороженный взгляд Джайлза.

– И ты был там, внизу, говоришь? – спросил Марлоу. – И не видел ни души?

– Ни души, – кивнул Джордж. – Нигде никого не видел.