– Если там кто-то и есть, – заметил Кэмпион, – то я ни при чем. Наша фирма с другими не сотрудничает. Я уже сообщил, что пришел просто со светским визитом. Забрался на стену по зарослям дрока. Вверх, потом вниз. Без всякой помощи. Даже Могги не сумел бы лучше. Кстати, не понимаю, зачем в этом деле понадобился форточник.

– А тебе нечего понимать, – оборвал его Сандерсон. – Наши дела – не твоя забота. Побеспокойся лучше о своей шкуре. Пальчики, Майор, проверьте все вокруг.

– Правильно, – одобрил Кэмпион. – И не забывайте посвистывать, – так мы будем знать, что это вы. А я пока покажу несколько фокусов на картах. Или могу предсказать вам судьбу, миссис Шеннон. У вас лицо удачливого человека.

К общему удивлению, миссис Дик толкнула к нему колоду. Кэмпион взял карты и с очень важным видом стал тасовать. Взгляд у него был добродушным, выражение лица по-детски бесхитростным.

– Сдвиньте три раза от себя и загадайте желание.

Миссис Дик сдвинула, и на ее тонких губах мелькнула насмешливая улыбка.

Кэмпион торжественно разложил карты:

– Вижу рядом с вами много плутов, причем один толстый. – Он глянул вслед уходящему Майору.

– Да ты наглец! – со смехом и не без восхищения заключил Сандерсон. – Давай дальше.

– Вижу большой ум. – Кэмпион продолжал выкладывать карты. – И большие проблемы. О боже, боже! Сплошь черная масть. Кажется, кого-то ждет виселица.

– Заткнись! – велел Сандерсон и сделал движение, словно хотел смахнуть карты со стола. – Он же время тянет.

– Тише! Я надеюсь, мне за гадание позолотят ручку. Вот и деньги выпали. Можно сказать, куча денег. Леди, пусть богатство не сбивает вас с пути. Опять счастливая карта. Легла близко, но не рядом. Вашей удаче мешает какой-то бубновый король, остерегайтесь его, миссис Дик. – Кэмпион будто позабыл, где находится. – А вот еще и дама: какая-то старуха и ее сын, которые могут испортить игру, если не поостережетесь; глупая старуха и сын-дурачок. Здесь на все есть ответы.

Его прервало возвращение Майора и Пальчиков.

– Ворота заперты, вокруг ни души. Он один, – доложил Майор. – Что, забираем его?

– Не перебивайте, – осадил его Кэмпион. – У меня приступ ясновидения, и пока он не пройдет, трогать меня нельзя. Так, смотрим дальше.

Карты он разложил полукругом, один конец которого лежал перед миссис Дик, другой – под его рукой.

– Ага, – сказал Кэмпион, как будто кое-что понял, – вот и дальняя дорога. – Он нагнулся и положил перед миссис Дик еще одну карту, подальше от других, так, что все карты теперь образовали кривоватый знак вопроса. – Дальняя дорога. Да, почти наверняка. Вы выбираете длинный путь.

Миссис Дик молча смотрела на стол, а Кэмпион легким жестом смахнул карты и встал.

– Сеанс окончен. Есть другие желающие? Сандерсон, давайте предскажу вам ваше прошлое.

Майор расхохотался, но под суровым взглядом Сандерсона сразу умолк, а тот сказал:

– Хватит тут выделываться. Куда его отвести, Дейзи, – на чердак, что ли?

– Он явно этого и добивается, – заметил Могги. – Лучше бы нам вышвырнуть его вон.

Однако миссис Дик это пожелание проигнорировала.

– Заприте его в комнате над конюшней, – велела она. – Пусть пару дней отдохнет.

– Ага, то-то же, – удовлетворенно произнес Сандерсон, беря гостя за локоть и подталкивая к дверям.

Пальчики-Хокинс схватил за другую руку, и мистера Кэмпиона с позором поволокли в конюшню, которую он недавно исследовал. Он всячески упирался, но на самом деле был вполне доволен.

В восемь часов вечера второго июля, в двадцать пятый день рождения Вэла Гирта, мистер Кэмпион изнывал в каморке над конюшней. Заперли его надежно. Хотя решетки на окнах ставились от воров, они с неменьшим успехом препятствовали и выходу наружу. Обе двери, ведущие в другие комнаты, были на замке. Захоти Кэмпион сбежать, ему пришлось бы потрудиться.

В низкой комнатке стояла духота, а ложе Кэмпиона – одеяло, наброшенное на кучу соломы, – удобством не отличалось. Однако он ничуть не унывал. В течение дня у него побывало много посетителей, но та, ради кого он пришел, так и не навестила.

Сандерсон, мучимый любопытством, никак не оставлял его в покое, а вот хозяйка не появлялась. Этот пункт в плане Кэмпиона пока не сработал, и теперь он не знал, чего ждать. Все зависело от миссис Дик.

За день он убедился, что у нее в подчинении гораздо больше народу, чем он видел за покером, но сердце его согревала мысль о желтом шарабане.

Мистер Кэмпион встал, подошел к окну. С запада на золотистое небо наползали темно-синие тучи. Его внимание привлек топот. Он подошел к противоположному окну, выходившему во двор, и увидел сцену, подобную той, какую описал Сандерсон в день посещения Дома Чаши.

Хозяйка с помощью перепуганного мальчишки-конюха и совсем не радостного Майора переводила свою единственную породистую кобылу из одного стойла в другое. Картина была необычная. Миссис Дик – высокая, угловатая и еще более мужеподобная в бриджах и гетрах, в белой блузе, застегнутой на все пуговицы, и такого же цвета шейном платке, но без головного убора; вечерний свет хорошо освещал коротко стриженные волосы и бледное напряженное лицо. Кобыла – красавица, вся будто из черного атласа, если не считать единственного белого чулка на ноге, злобная и капризная; ростом и статью она напоминала гунтера; сильные мышцы играли под кожей, словно рябь на воде.

Не желая идти в другое стойло, лошадь упиралась и била передними копытами. Миссис Дик, держа поводья одной рукой, щелкнула хлыстом. Кобыла продолжала упираться и так топотала, что дрожали стены. Женщина, однако, тоже была упряма: несколько раз она спаслась лишь благодаря своему мастерству и стальной хватке.

Кэмпион вспомнил имя лошади – Алоэ. В эту же минуту все и кончилось. Кобыла свирепо бросилась на хозяйку и немедленно получила страшный удар прямо в бархатистый нос, нанесенный женским, но очень сильным кулаком. Не успела она опомниться, как оказалась в другом боксе. Через секунду миссис Шеннон вышла, мрачная и довольная одновременно и явно гордая своей победой. В ответ на неловкие поздравления Майора резко бросила:

– Глупости!

Ее громкий голос был слышен даже запертому наверху Кэмпиону.

Затем двор опустел.

Кэмпион еще некоторое время постоял у окна. Ему не давали покоя мысли о Могги – японце-полукровке. Еще он думал о седовласом незнакомце и никак не мог догадаться, чем тот занимается.

Теперь Кэмпиону оставалось только ждать. Если в миссис Дик осталась хоть капля женского, то после сеанса предсказания она непременно захочет с ним поговорить. Его удивляло, что она до сих пор не пришла. Главный вопрос, он же причина появления здесь сыщика, был таков: является ли миссис Дик единственным нанятым агентом Société Anonyme, тем самым любителем, который использует профессиональную помощь Мэтью Сандерсона и его людей? Она ли главный организатор дела и прекратится ли оно с ее смертью в соответствии с правилами Общества?

И ради себя, и ради нее Кэмпион горячо надеялся, что миссис Дик не главная. Ни он, ни Вэл эту тему до сих пор не затрагивали, поскольку сосредоточились на сохранении Чаши, а теперь вопрос встал во всей остроте.

Не без труда Кэмпион заставил себя переключиться на другое и стал думать о происходящем в Башне. Ему представился спокойный и торжественный обед. Во главе стола – сэр Персиваль, по правую руку от него – сын, Пенни сидит напротив брата, а Пемброк, старый викарий, – рядом с ней. Хотя за столом только свои, атмосфера слегка напряженная. Над всеми витает тень потайной комнаты – комнаты, в которой находится настоящая Чаша Гиртов и что-то еще, и это что-то вечно не дает покоя сэру Персивалю. Кэмпион гадал, как отреагирует на раскрытую тайну молодой Гирт и испытает ли старший Гирт облегчение, поделившись с сыном.

От размышлений его отвлек рокот мотора во дворе: Сандерсон вывел машину из гаража.