Полчаса она болтала почти со всеми, пока белокурая коллега Елена в облегающем чёрном платье, выгодно подчёркивающем её фигуру, не усадила Тамару рядом с собой.

– Ты же видишь их каждый день в больнице! – прошептала она с нетерпением. – Лучше скажи мне, видела его?

– Микаэля? – уточнила Тамара.

– Ну не моего же будущего мужа, которого я ещё не встретила, – отмахнулась Елена, окидывая зал оценивающим взглядом.

– Мельком, когда заходила. Но потом к нему подошло столько людей, что я постеснялась вмешаться. А сейчас вообще потеряла его из виду…

– Кажется, здесь собрался весь цвет города, – вздохнула Елена, поправляя на руке изящные часики. – Вот глава департамента, вон тот чиновник… как там его… – она махнула рукой. – Ладно, неважно. Слушай, а вон за тем столом семья Микаэля?

Тамара кивнула:

– Да. Рядом с Георгием Айдаровичем его супруга Лана Беридзе, дальше Владимир, двоюродный брат со стороны матери, Адем – со стороны отца… А вот темноволосую девушку я не знаю. Наверное, родственница.

Взгляд Тамары задержался на статной, хрупкой женщине с большими кукольными глазами. Та внезапно подняла взгляд, почувствовав на себе чужое внимание. Тамара поспешно отвела глаза, смутившись от собственного любопытства.

Спустя пятнадцать минут появился и сам Микаэль. Он подходил к каждому столику, тепло здороваясь с гостями.

Тамара, почувствовав всплеск восторженных бабочек внизу живота, нервно сглотнула, наблюдая за ним: уверенный и обаятельный, издали он напоминал ей древнегреческого героя – воплощение силы и красоты. Когда он подошёл к её столику, дружески наклонился и обнял за плечи, она смущённо поздравила его с днём рождения.

Микаэль прошептал на ухо:

– Я получу свой подарок, Тами?

– Да, – прошептала Тамара в ответ, расплываясь в улыбке. – Я спою.

Одарив её благодарным взглядом, Микаэль двинулся дальше, приветствуя остальных гостей и принимая поздравления.

Тамара никогда не пела при посторонних, тем более перед большим скоплением людей. Одна только мысль об этом вводила её в стрессовое состояние, которого сейчас ей хотелось бы избежать. Она несколько раз глубоко вдохнула и, чувствуя, что морально держит себя под контролем, постаралась расслабиться.

Вскоре Микаэль направился в сторону прожектора, рядом с которым на столе лежал раскрытый ноутбук и несколько микрофонов. Взяв один, он прочистил горло, включил его и заговорил в своей сдержанной и почтительной манере:

– Добрый вечер, мои друзья, близкие, коллеги и замечательные люди.

В зале раздались громкие аплодисменты, взгляды гостей были прикованы исключительно к нему.

В этот момент что-то заставило Тамару обернуться. Как оказалось, неспроста. За двумя столами позади неё, среди незнакомых ей гостей сидел и сам владелец «Крепости», Давлат Вавилов, который, как и все, смотрел на Микаэля.

И вдруг их взгляды пересеклись, Тамара невольно улыбнулась. Давлат на долю секунды прикрыл глаза и, коснувшись рукой груди, почтительно кивнул головой в её сторону. Тамара кивнула в ответ, и улыбка её стала шире. Она была удивлена и при этом рада его присутствию среди гостей.

Давлат выделялся среди тех, кто окружал его за столом. Он сидел с грацией хищника: в чёрном костюме, белоснежной рубашке (в отличие от других – без галстука или бабочки), с двумя расстёгнутыми на груди пуговицами и бесстрастным взглядом из-под ресниц он выглядел впечатляюще. Его мощный силуэт, даже в расслабленной позе, выдавал скрытую силу. Гладко обритая голова придавала его облику ещё больше строгости, а холодный, расчётливый взгляд сохранял дистанцию между любезностью и угрозой. В его молчании чувствовалась тяжесть – точно такая же, как при их первой встрече в гостиной Ратмира, когда три брата Вавиловых собрались за одним столом с тремя близкими подругами.

Голос Микаэля вновь привлёк внимание Тамары. Она отвернулась от Давлата и посмотрела на сцену. Может быть, ей показалось, но даже свет в зале стал ярче, а наступившая тишина после довольно длительного молчания гостей казалась неожиданно заманчивой.

Вечер начался, и Тамара это понимала.

– Я безмерно рад, что вы согласились разделить со мной этот важный день. И нет, я не буду благодарить своего отца, уважаемого Георгия Айдаровича, за его потрясающие гены. – Гости рассмеялись, отец Микаэля, не сводивший с него глаз, подмигнул сыну. Тот довольным тоном продолжил: – Это удивительно приятное чувство – собрать в одном месте дорогих мне людей и ощутить вашу силу и тепло. Каждый из вас важен для меня. Каждый, – подчеркнул Микаэль, обводя взглядом зал.

Мельком взглянув на Тамару, он продолжил:

– Среди вас есть особенный человек, который решился на потрясающий для меня подарок и… – Микаэль намеренно сделал паузу, улыбнувшись, – согласился спеть своим ангельским голосом. И на этой прекрасной ноте мы начнём вечер и скромно отпразднуем моё почти сорокалетие. – В зале послышался смех. Микаэль фальшиво кашлянул, сделал вид, что оговорился, и поправился: – Ну ладно, минус два годика. Так что сегодня мы празднуем мои тридцать восемь годиков, и я надеюсь, вы сполна насладитесь этим вечером.

Гости зааплодировали, кто-то улыбался, кто-то перешёптывался, а с задних рядов даже раздался свист. Микаэль широко улыбнулся.

– И сейчас я передам микрофон моей коллеге, по совместительству прекрасному другу и надёжному тылу – нашему несравненному реаниматологу-анестезиологу, Тамаре…

Тамара затаила дыхание, чувствуя, как от волнения готова была задохнуться. Бабочки в животе взметнулись с невероятной силой. Адреналин разлился по крови.

– Спасибо, что согласилась, мой друг, очаровать нас своим голосом и тем самым открыть этот прекрасный вечер.

Тамара смущённо кивнула, чувствуя, как её щёки заливал яркий румянец. После короткой паузы голос Микаэля изменился – стал ниже, мягче, наполнился особенным теплом.

Сердце Тамары замерло. Все её чувства были напряжены до предела. Казалось, в этом огромном мире не существовало никого, кроме этого прекрасного мужчины, смотревшего на неё с особым уважением.

– Но прежде чем я приглашу Тамару на сцену и зазвучит красивая мелодия, я хочу сделать ещё одно небольшое объявление, – продолжил Микаэль, прочистив горло.

Тамара почувствовала, как её плечи расправились, а спина выпрямилась. Сердце забилось чаще. Она прижала сцепленные руки к груди, не отрывая взгляда от Микаэля.

– Мне посчастливилось встретить невероятную женщину. Прекрасную, стойкую, сильную, которая вдохновляет и освещает мой скромный путь.

Зал замер в ожидании.

– Я сам не понял, как влюбился, потеряв и сердце, и разум. Мне немного неловко говорить о своих чувствах вслух, но я уверен: такие эмоции можно испытать лишь к той, с которой хочется прожить до конца жизни. – Микаэль сделал паузу. В его голосе чувствовалось волнение, но он держался стойко. – И эта прекрасная леди сегодня здесь, среди нас.

Тамара задержала дыхание, но что-то во взгляде Микаэля, устремлённом не на неё, встревожило её.

– Сегодня я хочу сделать всех вас свидетелями и сделать ей предложение.

Глаза Тамары медленно расширились, пальцы сжались сильнее, а грудь, до этого момента взволнованно вздымавшаяся и опускавшаяся, замерла.

– Моя Диляра, выйди, пожалуйста, к нам.

Взрыв аплодисментов заполнил зал. В ушах Тамары зазвенело, будто её оглушили сильным ударом по голове. Сердце сжалось, воздух выбило из груди. Она не почувствовала ни руки Елены, ошеломлённо коснувшейся её плеча, ни растерянного взгляда Георгия Айдаровича, устремившегося на побелевшее лицо своей давней лучшей ученицы, ни молчаливого наблюдения Давлата, видевшего застывший профиль её лица.