Вот кем оказался этот великий и неприкасаемый Микаэль.

Вздохнув и поняв, во что влипла её близкая подруга, Мира направилась в конец коридора, где её ждал Алан, так и не развернувшийся к ней лицом.

– Зачем ты здесь? – спросила она, проходя мимо Алана, а затем резко повернулась к нему лицом.

– Не всегда же мне торчать в машине, – спокойно ответил Алан, одетый в кепку, тканевую маску и капюшон. На нём была джинсовая куртка, из-под которой выглядывала чёрная толстовка.

– Ты знал, что твоя сестра обручена с Микаэлем? – прошипела Мира сквозь зубы.

– Сводная сестра, – поправил Алан безэмоционально. – Конечно, знал.

– И ты не присутствовал на вечере?

– Как думаешь?

Мира молча всмотрелась в бездонные туннели двух пуговиц-глаз, затем оглянулась через плечо в сторону кабинета, в котором минутой ранее скрылся хирург.

– Этот человек разбил сердце моей Тами. А его новоиспечённой невестой оказалась твоя сводная сестра Диля. Я и раньше не испытывала к нему дружеских чувств, кроме благодарности за жизнь Ратмира, а сейчас и вовсе готова придушить. Он оказался ещё тем… – она осеклась, не желая озвучивать ругательства. – Подожди, ты, случайно, не к Ратмиру собирался?

– Нет, – бросил Алан, наконец оторвавшись от стены и направившись в сторону лестничной площадки. Мира последовала за ним.

– А я-то подумала…

– Думаю, ты догадываешься о моём отношении к этому человеку, поэтому не неси ерунды. Тебе это не идёт.

Мира закатила глаза. Они начали спускаться по лестнице.

– Ты когда-нибудь покажешься ему на глаза? – спросила Мира прямо.

– В планах нет. Но если столкнёмся, порадую его своим личиком.

– Хм…

– А ты когда собираешься обрадовать своего мужчину, – с открытым сарказмом начал Алан, – что живёшь под крышей другого? Ты, похоже, неплохо держишь его за дурака.

– Скажу, когда придёт время, – напряжённо ответила Мира, невольно кинув на Алана неодобрительный взгляд.

– Ты ему не доверяешь.

– Глупости.

– Иначе бы он всё знал ещё в тот день, когда мы встретились в Летнем саду. И мои люди разукрасили бы его лицо, а не физиономию твоего дружка.

– Чего ты хочешь добиться? – раздражённо спросила Мира, остановив Алана за плечо.

– О какой любви может идти речь, если один человек держит другого за идиота?

– А что мне ему сказать? – нахмурилась Мира. – Что я встретила брата Тимура? И он, оказывается, был той ночью при пожаре и остался жив, когда двое других погибли?

Алан резко схватил Миру за локоть, на его лице даже рубцы, казалось, напряглись.

– Перестань, – прогремел его голос.

Мира упрямо подняла подбородок и твёрдым тоном продолжила:

– И что ночь пожара настолько мутная и непонятная, что я не понимаю, кому доверять, а кого сторониться?

– Говорю тебе, перестань!

Они стояли на ступеньках лестницы не двигаясь, испепеляя друг друга осуждающими взглядами вспыхнувших яростью глаз. Мира была на ступеньку-две выше, и впервые ей почудилось, что Алан не такой уж и большой, каким казался на первый взгляд.

– Ратмир прошёл ад и до сих пор проживает его, виня себя в смерти Лейлы и Тимура. Я не хочу втягивать его в то, в чём сама пока толком не разобралась. Он слишком много страдал, я не желаю, чтобы он потонул ещё и в этом омуте.

Алан отпустил локоть Миры и продолжил спускаться по лестнице.

Мира молча последовала за ним, на ходу раздумывая о том, что после этой небольшой стычки Алан, скорее всего, откажет ей в просьбе.

– Отвези меня к Бабе Асе, – вдруг сказала она. – Мне надо поговорить с ней.

Алан промолчал, не удосужившись даже обернуться, но слегка замедлил шаг.

– Ладно, прости, что вспылила, я виновата, – призналась Мира, смотря на его затылок.

Никакой реакции.

– Ну, Алан! – нетерпеливо воскликнула Мира, теряя терпение. – Пожалуйста. Если я туда поеду одна, скорее всего, обратно уже не вернусь.

Алан наконец остановился, посмотрел на неё, как только они поравнялись на лестнице, и лишь молча кивнул в знак согласия.

Тяжёлая дверь беззвучно распахнулась, за ней показался Тахир – прямая осанка, бесстрастный взгляд, резкие скулы и глубокие морщины у рта и глаз. И хоть Мира познакомилась с ним ещё в прошлый свой приезд, она с нескрываемым интересом смотрела на его сдержанное лицо и сейчас.

Длинные пальцы дворецкого, с едва заметными шрамами на костяшках, лежали на дверной ручке, и первое, что было совершенно ясно: он не был рад нежданным гостям.

– Младший хозяин, – произнёс он низким голосом, доносившимся откуда-то из глубины грудной клетки. В нём не прозвучало ни радости, ни раздражения – лишь привычные и отточенные годами учтивость и вежливость.

Мира замерла на пороге, ощущая, как ледяной воздух особняка обволакивал её, подобно холодному проливному дождю, от которого промокаешь до нитки.

Алан, в свою очередь, был совершенно спокоен; ничего не вызвало у него ни раздражения, ни чувства опасения.

– Здравствуй, Тахир. Мы к Бабе Асе.

Дворецкий медленно сложил руки за спиной.

– Госпожа не ожидает гостей.

Алан чуть слышно усмехнулся – или Мире это показалось, потому что, когда её взгляд метнулся в его сторону, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Как видишь, гости уже здесь, – ответил Алан, пройдя в прихожую на пару шагов, затем остановился и посмотрел в сторону широкой величественной лестницы.

Мира стояла позади Алана. Её внимание, как и в прошлый их визит, было приковано к просторному холлу, больше походившему на изысканный зал музея, с высоким потолком, невероятно красивой люстрой из сотни хрустальных подвесок, игриво мерцающих на свету, и деталями, дышащими позолотой, лепниной, выполненными руками не одного художника.

Тахир несколько секунд колебался, взвешивая все за и против, но потом, сдержанно кивнув, развернулся и направился в правое крыло, где начинался длинный коридор.

Мира проводила дворецкого задумчивым взглядом, а затем обратилась к Алану.

– Как она выходит из своей комнаты? То есть… как Баба Ася спускается по этим ступенькам, она ведь в инвалидной коляске, – в её голосе прозвучало непонимание.

Алан повернулся к Мире лицом, и свет из высокого окна упал на его грубые, бугристые шрамы. Спонтанный и не совсем корректный вопрос нисколько его не смутил.

– В доме есть лифт. Вон там, – он небрежно указал рукой в сторону коридора, в котором только что скрылся силуэт дворецкого. – Но прежде, чем Тахир вернётся с отказом, пойдём, я кое-что тебе покажу.

Интерес мигом зажёгся в девушке. Она последовала за ним, не переставая оглядываться по сторонам. Её особенно интриговал бесконечный расписной потолок, который так и просил остановиться и внимательно изучить его неописуемую красоту. Они шли по коридору левого крыла вдоль высоких окон. Под ногами ощущалась мягкость ковра, ворс которого поглощал каждый звук. И первое, о чём подумала Мира: меньше всего ей бы хотелось гулять ночью по этим коридорам.

Не прошло и двух минут, как они остановились перед узкой винтовой лестницей, оплетённой чёрным деревом, словно огромным змеем. По обе стороны от неё висели портреты – незнакомые сдержанные лица, во взгляде которых можно было прочитать открытое высокомерие.

Но Мира знала ещё одну деталь, к которой даже успела привыкнуть за два визита в эти золотые стены: каждый сантиметр этого особняка дышал властью, и это невозможно было не признать.

Взгляд карих глаз медленно переходил от портрета к портрету: талантливый художник масляными красками детально и живо передал каждую черту лица Мурада Давидовича. Затем его старшей дочери Дили. А следом шёл портрет, по всей видимости, и самого Тимура. С холста на Миру смотрел молодой парень с робким и притихшим взглядом, в котором рассказывалась целая история. Её свидетелем теперь стала и Мира.