– Клянусь, – сказал Кит, постукивая ногтями по бутылке с пивом, – эти две сучки были почти такими же больными, как и он.

– Почти.

– Мне неприятно это говорить, но они сами напросились. Я не говорю, что они заслужили подобное, но…

– Другого от Эдмунда Кокса им и ожидать не стоило.

– Вот именно. – Кит прикончил бутылку. – Он, конечно, не терял времени даром и приехал к ним. Как думаешь, девчонки знали, что он хочет сбежать? Может, как-то помогли ему?

– Я не представляю, как они могли это сделать.

Напарники были поглощены побегом Эдмунда. Дариус ничего не утаивал, сообщил Киту все новости, которые тот пропустил, находясь в отпуске. Кит был благодарен своему партнеру за уделенное время. Он знал, насколько это ценно. Но теперь, после того, как увидел репортаж по телевизору, ему захотелось узнать больше.

– А что насчет сестры Лори? Эбби, верно?

Дариус кивнул.

– Она пропала. Есть некоторые опасения, что Кокс мог взять ее в заложники…

– Эдмунд Кокс не берет заложников.

– Согласен. Если мы когда-нибудь найдем эту женщину, то обнаружим только труп.

– Лучше бы они позволили мне вернуться, – раздраженно сказал Кит. – Я должен был заняться этим делом. Я изучал этого больного ублюдка годами. Мы с тобой знаем о Коксе больше, чем большинство тех придурков, которые сейчас ведут расследование.

– ФБР этим занимается.

– К черту ФБР. Будь федералы умнее, они пришли бы поговорить со мной после побега Кокса. Вернули бы меня на службу, чтобы я помог найти эту мразь.

Дариус пожал плечами.

– Я не знаю, зависит ли это от них, но сейчас федералы всем руководят.

– А толку? Кокс уже забрал две жизни с тех пор, как сбежал. Нам известно о двух жертвах – вероятно, о трех, если считать сестру. И это наверняка еще не все. Ты знаешь, насколько ненасытна его жажда крови. Кокс не остывает между убийствами, как это делают большинство серийных убийц. В его случае хаос никогда не прекращается.

– Он снова в бегах, – сказал Дариус. – Угнал машину одной из жертв, когда скрылся с места преступления, и даже автомобиль до сих пор не смогли найти, не говоря уже о Коксе.

– А как насчет тебя? Как думаешь, куда он делся?

– Черт, чувак. Кто, блин, знает? – Дариус глубоко вздохнул. – Мы прочесали его прежние места проживания, но их у Кокса было чертовски много. Он жил во множестве разных городов и оставлял трупы в разных штатах. Но федералы считают, что Кокс все равно не вернется ни в одно из этих мест. Они думают, что ублюдок слишком умен и поймет, что его будут искать там. Вот почему они отозвали своих людей.

– Что? – удивленно спросил Кит. – Уже?

– Ответственные лица сейчас направили поиски в другое русло. Не спрашивай в какое. – Он пожал плечами. – Сейчас федералы все держат в тайне, так что есть много секретной информации, в которую я не посвящен. А поскольку я нахожусь в неведении, многое из того, что они делают, мне совершенно неясно.

С наступлением ночи напарники выпили еще по бутылке, и разговор перешел на личные темы. Дариус спросил, как проходят сеансы Кита у психиатра, но никто не упомянул о стрельбе в Джоша Негуса. Кит настоял на том, чтобы оплатить счет в баре, а Дариус заверил, что будет держать партнера в курсе дел, но не может обещать многого сейчас, когда федералы контролируют каждый его шаг. Но это не означало, что нет иного доступа к информации. Нужно было просто знать, где искать, и у Кита возникла неплохая идея.

Несмотря на то что он выпил четыре кружки пива, Кит был далеко не пьян и не собирался позволять уровню алкоголя в крови остановить его. Он закурил сигарету, сел в свою машину и поехал к шоссе, направляясь на юг.

Музыка была гипнотической, потусторонний вихрь звуков, не похожий ни на что из того, что Гэри слышал раньше. В отличие от многих блюзовых песен, это были оригинальные композиции с жутковатым, призрачным вокалом, рассказывающие истории разбитых сердец, похоти и жестоких преступлений. В «Джуниорз» было не так оживленно, как по выходным, но несколько посетителей кружились на маленькой танцплощадке перед еще меньшей сценой, где пожилой чернокожий мужчина пел, сидя на табурете и перебирая струны на электрогитаре. Двое молодых людей подыгрывали блюзмену, один – на бас-гитаре, другой сидел за потрепанной барабанной установкой. Открытый футляр от гитары был полон бумажных долларов и четвертаков.

На куске картона была надпись маркером, гласившая: «Молния Буба Барлоу».

Гэри оглядел заведение со своего барного стула. Это был южный дайв-бар, который стал еще интереснее благодаря живой музыке и деревенской атмосфере, заставившей Гэри почувствовать, будто он сделал несколько шагов назад во времени. Все здесь было устаревшим. Редкие лампочки излучали болезненно-желтое сияние, освещая автомат для продажи сигарет и музыкальный автомат в стиле 50-х. Кто-то обмотал барные стулья изолентой, чтобы заклеить трещины. Аромат куриного стейка, соуса чили и жареной окры, доносящийся из кухни сзади, пробудил у Гэри аппетит.

– Вы в порядке? – спросил бармен, указывая на пустой стакан из-под лимонада. – Хотите еще?

Гэри кивнул. Бармену было чуть за пятьдесят, его волосы были растрепанными и жесткими. Гэри подумал, что он похож на Джесси Джексона. Бармен снова наполнил стакан и вытер пролитые капли тряпкой, посеревшей от частого использования и редкой стирки. Гэри положил на стойку пятидолларовую купюру.

– Доливаю бесплатно, – сказал бармен, – если только не хотите алкоголь.

– Не-а. Это вам.

– Премного благодарен.

Бармен спрятал деньги в карман.

Гэри же надеялся быстро окупить свои инвестиции:

– Можно ли задать вам несколько вопросов?

Лицо бармена изменилось. Он уже казался настороженным, что могло обескуражить любого детектива.

– О? – сказал бармен, и его улыбка испарилась.

Гэри все равно продолжил:

– Я новичок в этом городе и…

– Черт, чувак. Ты действительно думаешь, что я не в курсе?

Гэри ухмыльнулся. Вполне справедливо. В таких маленьких поселениях, как Бийц, все, как правило, знали друг друга. Даже лесным отшельникам приходилось приезжать в город за припасами. Гэри также выделялся своими серыми брюками и блейзером, новыми ботинками и рубашкой на пуговицах. Он был элегантным, современным мужчиной. Многие здешние мужики, вероятно, вообще не носили рубашек в теплое время года. Сейчас, когда похолодало, они надевали фланелевые рубашки, чтобы не мерзнуть в комбинезонах, но костюмы не жаловали. Черные или белые, все жители Бийца были деревенщинами и горцами – реликтами ушедшей эпохи, словно сошедшими со страниц романов Кормака Маккарти и Тони Моррисон.

– Я здесь проездом, – сказал Гэри. – Кое-кого ищу. Подругу.

– Не видел здесь ни одного нового лица, кроме вашего.

– А как насчет нескольких месяцев назад? Моя подруга наверняка больше моего бросалась в глаза.

Он достал из кармана пиджака фотографию Джессики Хонг. На снимке она была в воздушном свитере, стояла перед садом, полным бугенвиллей, а улыбка ее была яркой, как звезда, которая, как опасался Гэри, уже погасла.

Бармен мельком взглянул на фотографию.

– Ничем не могу помочь, мистер.

– Послушайте, я не коп, если вас это беспокоит. Вы уверены, что не хотите рассмотреть получше?

– Говорю же, не видел ее.

– Вы уверены?

– Я бы вспомнил японку.

– Китаянку, – поправил Гэри. – Ее зовут Хонг. Джессика Хонг.

Бармен покачал головой, намекая, что Гэри не очень внимательно слушает. Он начал протирать всю стойку, лишь бы отойти подальше.

– Послушайте, – сказал Гэри. – У меня есть основания полагать, что эта девушка стала жертвой Эдмунда Кокса.

Бармен застыл, и время, казалось, остановилось вместе с ним.

– Мы не говорим о нем в этих краях.

– Я просто пытаюсь найти…

– Я сказал, мы не говорим о нем. Никогда.

Гэри знал, что настаивать не стоит, поэтому сменил тему: